Та самая, которая с первого взгляда

В банкетном зале шумно и многолюдно. Многочисленные родственники, друзья, коллеги снуют меж столиками, раз за разом подходя к молодожёнам и поздравляя их, желая семейного счастья, взаимопонимания, неугасаемой любви, которая с годами становилась бы лишь крепче, взаимного уважения и крепости брака. Матери стирали украдкой слёзы белоснежными салфетками, шепчась о том, какая всё-таки красивая пара образовала новую ячейку в обществе, отцы сидели рядом за столом и беспрерывно подливали алкоголь в стаканы друг друга, закрепляя таким образом крепкие узы завязывающейся дружбы, а в центре зала под музыку кружили пары, постепенно расступаясь в стороны, чтобы все могли понаблюдать за тем, как бывший жених, ныне муж крутит свою красавицу в роскошном белом платье в вальсе. - Они красивая пара, не правда ли? Чанёль окидывает взглядом незаметно оказавшуюся рядом сестру королевы бала местного разлива, оценивающим взглядом скользит по её фигуре, затянутой в короткое жёлтое платье, а после переводит взгляд на танцующих и кивает. Нет смысла отрицать, невеста красива, очень красива, но женился на ней Чондэ явно не из-за смазливого личика. Впрочем, других адекватных или неадекватных причин Чанёль не видел, ведь Чен все уши ему прожужжал о том, что только увидел её в переполненном кафе и понял, вот она - его прекрасная судьба. Они встречались достаточно долго, после какое-то время жили вместе, и только после этого Чондэ отважился сделать предложение. Чанёль этого не понимал абсолютно. Не так много времени прошло, чтобы схлынули первые чувства, чтобы можно было трезво взглянуть на ситуацию и решить, хочешь ли связать себя с этим человеком или нет, а его лучший друг с головой кинулся в эту круговерть и потонул в ней, заранее не имея шансов на спасение с таким-то подходом. - Ты такой циник, Чанёль, - посмеивался Чондэ и пихал плечом в плечо, усмехаясь. - Совсем не веришь в любовь, друг. А это ведь такое прекрасное чувство. Одни желания на двоих, понимание без слов, безграничное счастье, бурлящим шампанским переполняющее изнутри. Быть счастливым просто от того, что она улыбается тебе, позволяет держать её маленькую ладошку в своих руках, обнимает крепко. Поддержка, забота и уют в доме, её присутствие рядом и знание того, что вы вместе против целого мира, что тебе есть, на кого положиться. Разве это не прекрасно? - Мой друг, ты вляпался в эту розовую муть по самые уши, я не буду с тобой спорить. Переубедить человека или хотя бы заставить понять твоё мнение невозможно, если взгляды на ситуацию совершенно различаются, - смеялся Чанёль и пихал друга в ответ. Нет, Чанёль был счастлив за друга и не думал о том, что за красивой ширмой будущей жизни Чондэ вскоре начнёт скрывать недомолвки, ссоры со своей «прекрасной судьбой», скандалы и прочие неприятные моменты. Это пока что всё так прекрасно и радужно, а что будет, когда вся эта сахарная круговерть закончится? Чанёль с Чондэ работают в одной компании, а потому мужчина прекрасно знает чужой загруженный график. Совещания, конференции, долгие часы наедине с компьютером и высоченными стопками документов, поездки в другие города и полёты в другие страны, многочисленные контракты. Чондэ всегда устаёт как собака, изменений никаких не предвидится. Как скоро его красавице надоест спать в холодной постели одной, как скоро она начнёт возмущаться по поводу «я с твоей чёртовой работой скоро забуду, как ты вообще выглядишь!», как скоро она сама начнёт меняться, осознав, что вышла замуж не за романтика, а за трудоголика? Чанёль слышал её короткий разговор с подружками, когда невольно оказался рядом в толпе. Что-то там про счастливую жизнь, частые поездки отдыхать вместе, восходы и закаты на двоих, романтика и полное погружение в любовь с головой, а после маленькие детишки, воспитывать их вместе, растить, чтобы после радоваться каждому успеху своих малышей. От всего этого попахивало мерзким душком ванили, от которой вскоре начало подташнивать. Или дело в кремовых пирожных на подносе, от которых и несло этим запахом, но что бы там ни было, а Чанёль внутри смеялся. Так и подмывало подойти и спустить с небес на землю, разбивая сопливые мечты вдребезги. Если эта девочка хочет такой расклад в своей жизни, ей лучше сразу потребовать, чтобы Чондэ уволился с работы. Нет, он желал другу, да и паре в целом счастья, но прекрасно осознавал, что ничего такого «семейного» у них не будет, потому что высокая занятость не позволит, даже если Чен вывернется и найдёт лишние часы для семьи. Всё равно он будет вечно усталым и нервным, раздражённым и заезженным, каким был всегда, ведь с их работой просто невозможно расслабиться. - Да, очень красивая пара, - отзывается спустя длительное молчание Чанёль и делает глоток вина. Соён, так зовут сестру невесты, продолжает стоять рядом, наблюдая за толпой и изредка косясь на самого Чанёля. Мужчина знает, она ждёт приглашения на танец или начала разговора, но Пак не собирается оказывать ей такую честь. Во-первых, она смотрит на него слишком жадно и явно строит какие-то далеко идущие планы, а во-вторых, завязывать шашни с этой дамочкой будет не очень-то хорошо, может отразиться на Чондэ. Чанёль ни с кем встречаться не собирается, как и заводить отношения, а если поматросит и бросит всё теснее к нему жмущуюся девушку, её замужняя сестричка будет проедать Чондэ мозги о том, с какими ублюдками тот дружит. Чанёль вообще не понимает странного устройства этой жизни. В юности, когда парни готовы дорогу перед ними вылизывать, девушки носы воротят, потому что не качок, не красавец, не богат, машины нет, в кафе водить каждую неделю не может, странный, несмешной и далее по бесконечному списку минусов. Но стоит им вырасти и понять, что с таким подходом никто на них внимания обращать не будет, они начинают липнуть к каждому, кто просто смотрит на них чуть дольше положенного, в голове уже придумывая имя для третьего ребёнка. А те самые мужчины, которые выросли из отвергнутых в своём роде парней, как раз к этому моменту понимают, что не обязательно влезать в упряжку и извращаться, чтобы обратить на себя внимание, когда можно просто подцепить любую на ночь или чуть дольше, в зависимости от желания. - Надеюсь, они будут счастливы. А вы, Чанёль-ши, уже имеете претендентку на обручальное кольцо? - слащаво интересуется Соён и перекидывает длинные завитые локоны с одного плеча на другое. Чанёль невольно скользит взглядом по длинной шее, по выпирающим ключицам и области декольте, отмечает вновь стройную фигуру, длинные ноги и усмехается. Жёлтый цвет делает девушку похожей на цыплёнка, из-за высоких каблуков её ноги с проступающими от напряжения и неудобства обуви мышцами едва ли не дрожат. Да и ходит она в этих ходулях как олень по льду, Чанёль в начале вечера даже боялся, как бы Ли-младшая не навернулась лицом в какой-нибудь салат или чашу с пуншем. Надутые губы, кокетливое хлопанье ресницами и рука, ненавязчиво подхватившая мужчину под локоть. Подобное смешит, а ещё немного раздражает, и Чанёль просто не может сдержаться, наклоняясь к девушке и заглядывая в глаза. - Да, я её имею, - заявляет мужчина и усмехается, заметив потухший взгляд, а после вспыхнувший огонь, сообщающий о том, что дамочка решила всё равно попробовать побороться, - вот только она ни на что не претендует. Тем более, на обручальное кольцо. Грязный смысл не сразу доходит до Соён, а после она резко отшатывается, алея щеками. Открывает рот, хочет что-то сказать, а после закрывает его, выдыхает шумно и прямо-таки пышет праведным возмущением. Вроде как даже хочет пихнуть в плечо или укорить за такую пошлость, но Чанёлю до неё нет дела, Чанёль откланивается, подмигивает и теряется в толпе, не желая более видеть рядом с собой эту липучку. Там-то его и вылавливает Чондэ, призывающий поскорее занять своё место за столом. Пак не сразу понимает, в чём дело, а после замечает поднявшегося на сцену ведущего и поспешно опускается на свой стул со стороны жениха, не желая быть затоптанным. Ведущий просит всех присесть, и когда толпа медленно рассасывается, объявляет о подарке от одного из друзей со стороны жениха. Чанёль грешным делом решил, что это он о чём-то решил, но на сцену поднимается незнакомый ему молодой мужчина, которого совершенно точно до этого среди гостей не было. - Простите, я немного опоздал, - начинает он и лучезарно улыбается, - пробки на дорогах, из аэропорта не так-то просто было добраться в срок. Дорогие Чондэ и Мэй, я от всей души поздравляю вас с величайшим праздником в вашей жизни и хочу пожелать… Душещипательная речь затягивается почти на две минуты, но все слушают заворожено, а после громко хлопают. Чанёль думает, что всё, конец и уже отворачивается, когда мужчина садится за рояль, стоящий на углу сцены, откидывает крышку с клавиш и… Дальше Чанёль не особо понимает, что происходит. Это обычная песня о большой и светлой любви, не менее обычная мелодия, под которую этот мужчина поёт, но… Слова, наполненные теплом и нежностью, пробиваются сквозь панцирь невосприимчивости всего миленького, сладенького и в целом тошнотворного, достигают своей цели - сердца, и Чанёль просто не может оторвать взгляда от чужого профиля, движущихся губ и летающих по клавишам пальцев. - Как красиво, - негромко замечает невеста и жмётся к плечу Чондэ, обвивая его плечо своими. - Такая красивая песня, а уж голос… Чондэ довольно улыбается и, когда небольшое представление заканчивается, первым поднимается со своего места и начинает аплодировать. Вскоре к нему присоединяются прочие гости, а Мэй уже тащит мужа к новоявленному гостю, желая познакомиться. Чанёль не знает, как оказывается рядом с Чондэ, а после замечает вцепившуюся в его запястье руку друга. Тот одними губами говорит «сейчас начнётся» и подмигивает. Пак понимает, другу нужно чем-то занять себя, пока свет его очей воспевает дифирамбы чужому таланту, и вполне готов оказать поддержку и заболтать друга до потери сознания, но в какой-то момент просто застывает соляным столбом, потому что… Чёрт знает, почему. - Бён Бэкхён, приятно познакомиться, Чанёль-ши, - улыбается мужчина и протягивает ладонь. В воображении вокруг образовалась чёрная дыра, в которую Пака просто затягивает. Он хлопает ресницами и потерянно смотрит то на красивое лицо, то на протянутую ему руку. В какой-то момент, когда молчание затянулось, Чондэ пихает в плечо, и Чанёль отмирает, хватая начавшую опускаться руку и крепко сжимая музыкальные пальцы, созданные для клавиш. - Мне тоже очень приятно познакомиться, Бэкхён-ши. Вообще-то Чондэ никогда не рассказывал о том, что у него есть ещё один лучший друг. Я начинаю ревновать и чувствую себя преданным. Чанёль ляпает первое, что пришло в голову, а после происходит что-то невероятное. Бэкхён смеётся над его шуткой, прикрывает рот тыльной стороной ладони и смотрит искрящимися весельем глазами, а Чанёль… Чанёль, кажется, кончается и теряет себя в эту секунду, потому что чужой придурковатый смех кажется ему милым, а в голове мелькает мысль о том, что улыбка Бэкхёну к лицу. Пак думает о том, что мужчине нужно почаще улыбаться, а после сам же ужасается. Какое ему дело до чужой улыбки? Какая ему разница, будет улыбаться Бэкхён или нет, да и вообще они видятся в первый и последний раз, чтобы вообще о нём думать хоть что-то. Пара минут вежливого общения, и они разойдутся как в море корабли, у них же даже нет общих тем для… - Бэкхён-ши, вы замечательно сыграли. Позвольте поинтересоваться родом вашей деятельности? Это лишь ваше хобби или же? - интересуется Чанёль и вновь столбенеет, не понимая, какого чёрта открыл рот. Бэкхён отрывается от разговора с Чондэ, изящным движением отводит лезущую в глаза чёлку в сторону и улыбается лишь уголками губ, но это лишь придаёт ему шарма и какой-то таинственности, и Пак Чанёль, что за бред в твоей голове? - Я работаю музыкальным продюсером в одном небольшом агентстве, так что это можно назвать моей работой. Но там мы все работаем над заказанными проектами, а написание музыки и песен - это уже моё личное. Можно сказать, я совмещаю работу и хобби. Бэкхён пожимает плечами, хочет спросить о чём-то, но тут рядом возникает вездесущая Соён. Её жёлтое платье начинает действовать на нервы, как и привычка липнуть ко всем подряд. Только полчаса назад висла на Чанёле, теперь виснет на Бэкхёне, который растерян таким напором, но вежливо здоровается, ввязываясь в дежурный разговор. Пользуясь этим, Пак оттаскивает Чондэ в сторону и начинает прощаться. Он свою роль шафера выполнил, три часа в зале открутился, все блюда попробовал, торта отведал, комплиментами всех засыпал, пора и честь знать. - Это у тебя медовый месяц, а мне завтра на работу вообще-то к восьми утра, - напоминает Чанёль и усмехается, завидев незлую насмешку. - Ничего, тебе рано или поздно придётся вернуться в свой кабинет, тогда и посмотрим, кто лыбиться будет от уха до уха, слушая вой и стенания. Чондэ смеётся, благодарит за присутствие и подарок, за помощь в организации и вообще за всё, а после Чанёль удаляется. Лишь раз остановившись на выходе, чтобы предварительно застегнуть пальто, мужчина оборачивается и случайно встречается взглядом с Бэкхёном. Тот осматривает его с ног до головы, вроде как даже хочет подойти, но тут на него вновь налетает Соён. Бён отвлекается, и Чанёль поспешно покидает заведение. Чёрт знает, хотел бы он, чтобы Бэкхён подошёл или же радуется тому, что Соён этому помешала, но вот думать об этом нет никакого желания совершенно точно.

***

В кабинете привычно пахнет тёплой бумагой из принтера и кофе. Через раскрытое окно врывается холодный воздух, но Чанёль и не думает закрывать его, рассматривая начинающее светлеть небо и попутно желая Чондэ, что уже неделю нежится на Гавайях, наступить на морского ежа. Нехорошо желать такое лучшему другу, но и сорвавшийся контракт, выплата неустойки, три стопки папок на столе и нерасторопная секретарша - это тоже нехорошо. Чанёль чувствует себя опустошённым и ещё странно потерянным. Без Чондэ с проблемами стало справляться отчего-то сложнее, хотя помощи-то от друга в сущности никакой. Возможно дело в его улыбке, похлопывающей по плечу руке и «мы справимся, а если нет, то нажрёмся, у меня есть неплохой коньяк» и неиссякаемом оптимизме? Да, наверное, всё так и есть. Чанёль просто не может вот так просто забыть о поражении и спокойно пойти себе дальше. Мозг прикидывает, сколько было проделано работы, как упорно каждый отдел рвал свои жопы ради успеха, как часто все засиживались допоздна, чтобы довести проект до совершенства. - А теперь можно всё это собрать и выкинуть на помойку, - сообщает Чанёль своему отражению и разворачивается к столу. Там многочисленная документация, графики, расчёты, таблицы, прогнозы, расписанные сроки. В папках, что стопками громоздятся на широкой столешнице, работа отдела за квартал. И вся эта работа вчера была смыта в унитаз. Об этом никто ещё не знает, кроме самого Чанёля как начальника, и он даже думать не хочет о том, как будет просить своего заместителя сообщить всем плохую новость. Понятно, конечно, что ничего страшного не произошло, на рынке всегда множество предложений одного и того же товара, выигрывает хитрейший, подлейший или тот, кто готов всё отдать по дешёвке. Но Чанёлю не за компанию обидно, Чанёлю обидно за бессмысленный труд своих подчинённых. Все переработки, разумеется, оплачиваются, но всё равно внутри что-то гложет, будто виноват. А ведь ни у кого другого таких мыслей в голове может и не быть. Провалились и провалились, чёрт с ним, а Чанёль сидит в своём кабинете с утра пораньше и загоняется по пустякам. Хотя хорош пустяк, несколько миллионов долларов. Усевшись за стол, Чанёль в который раз осматривает стопку макулатуры на выброс и просит секретаршу принести кофе. Та появляется лишь спустя десять минут, и Чанёль невольно дарит ей раздражённый чужой медлительностью взгляд. Он знает, она там не ногти красила и не в телефоне копалась, но всё равно бесится. Так всегда, когда случается неудача. Не хочется делать ничего совершенно, вера в собственные силы испаряется, а желание сбежать в отпуск дышит в затылок. Пока что от начальства никаких указаний не поступало, самому Чанёлю нужно лишь сделать пару десятков звонков, отменить все предзаказы и позаботиться о том, чтобы всё, что нужно и не нужно, было оплачено. Помимо этого работы пока что никакой нет, и Пак откидывается на спинку кресла, закидывая в рот шоколадную конфету, тут же запивая её горьким кофе. «Да уж, это тебе не слова песни придумывать, где наплёл про любовь и готово, шедевр, всем всё нравится», - язвительно нашёптывает внутренний голос. Перед глазами разом всплывает чужой профиль, ласкающие клавиши рояля пальцы. Чанёль вспоминает красивый голос, лёгкую хрипотцу и как проступали жилы на чужой шее, когда певец пытался взять высокую ноту. Карие глаза, искрящиеся весельем, аккуратные губы, подошедшие бы какой-нибудь девушке, открытая улыбка без капли натянутости и заразительный смех. Чанёль вспоминает подаренный ему на прощание взгляд и проклинает курицу Соён, которая так не вовремя повисла на чужом плече. Чанёль вспоминает Бён Бэкхёна, вспоминает уже целую неделю с той злосчастной лично для него свадьбы и всё никак не может понять, почему. Отчего люди вообще вспоминают кого-то незнакомого им? Девушка может вспомнить другую девушку, увиденную месяц назад в метро, потому что у неё была такая же сумка или туфли. Девушка может вспомнить незнакомого парня, который ей приглянулся, показался забавным или даже смешным, нелепым. Парень может вспомнить незнакомую девушку, с которой встретился когда-то на пороге кафе, потому что что-то в ней зацепило, понравилось. «Но я-то почему думаю о нём?», - в раздражении интересуется Чанёль у пустившегося в рассуждения внутреннего голоса. Они ведь незнакомы по сути, ничего не знаю друг о друге, кроме имён. Чанёль впервые услышал о том, что у Чондэ есть какой-то невероятный друг с институтской скамьи, с которым они редко виделись, но часто общались через звонки и сообщения. Бэкхён, скорее всего, тоже о Чанёле ничего не знал. Всё, что их связывает, это пара минут вежливого разговора, ещё пара минут глупого поведения самого Чанёля и несколько улыбок, которые Бён ему подарил. Этого недостаточно для того, чтобы вспоминать каждый день по несколько раз какого-то левого человека, этого недостаточно, чтобы раз за разом желать Соён умереть старой девой с десятью собаками. Впрочем, девой точно не помрёт, давно уже не дева с такими-то замашками и поведением. И всё-таки её висение на Бэкхёне и последующее невольное вмешательство, когда Бён вроде как хотел к уходящему Чанёлю подойти, бесит неимоверно. И Чанёль не понимает, с чего бы. Внутренний голос нашёптывает о том, что это могло бы быть просто интересное новое знакомство. Чанёль со своей работой совсем позабыл о том, что ещё и жить когда-то нужно. Свадьба Чондэ была первым «выходом в свет» за последние полгода, редкие встречи с противоположным полом, заканчивающиеся постелью, сошли на «нет» ещё раньше. Из-за работы усталость и недосып стали почти хроническими, тратить время на ухаживания и запудривание мозгов Чанёль не желал. На данный момент у него была одна единственная леди под рукой, если вдруг приспичит, но как Пак и сказал Соён, он просто её имеет во всех смыслах, не более. Никаких отношений, романтических вечеров и прогулок по набережной, если только нет особого настроения и желания куда-то выбраться. А его не возникало уже очень давно. Так отчего же тогда пальцы крутят телефон, а всё внутри подначивает написать Чондэ, поинтересоваться, где этого самого Бён Бэкхёна, не желающего покидать мысли, найти? - Но, разумеется, я не буду ни о чём таком писать Чену, - заявляет Чанёль в пустоту, допивает залпом кофе и придвигает к себе документы.

От кого: ЧенЧен «Он, разумеется, почти живёт в студии MusicConIntermediate, где же ему ещё быть, как не на работе? Впрочем, иногда он берёт отгулы на пару дней, чтобы поймать вдохновение. Не знаю, что ты там задумал и с какой целью интересуешься, но он всё равно откажется с тобой куда-либо выходить».

Сообщение приходит за час до обеда, и Чанёль фыркает, когда видит последнее замечание. Во-первых, Чанёль и не собирается никого никуда приглашать. Во-вторых, с чего бы это Чондэ был так уверен? В-третьих, почему чёртов поисковик так долго грузится? О том, что он вообще делает и зачем, Чанёль не думал и думать не хотел, когда покидал офис компании за двадцать минут до начала обеденного перерыва и заявляя секретарше, что у него деловой обед. После мужчина сел в машину, запустил навигатор, вбил нужный адрес и так же без задних мыслей отправился к чужому месту работы, попутно думая о том, как бы так ненавязчиво пригласить Бэкхёна на обед. И вновь внутренний голос шепчет о том, что Бэкхёна может не оказаться на месте, что ему и без сошедшего с ума Пака есть с кем пообедать, а ещё что он действительно может отказаться по каким-то своим причинам, открещиваясь благовидным предлогом. Поэтому припарковавшись перед нужным зданием, Чанёль ещё какое-то время взвешивает все «за» и «против», которых нет, просто пустые чаши весов покачиваются, а после решительно покидает салон машины, вскоре требуя на ресепшене проводить его к господину Бёну. - Чанёль-ши? В карих глазах удивление и недоумение, а Чанёль застывает прямо как в первую их встречу. Почему-то только сейчас он замечает их разницу в росте, которую вообще-то невозможно проигнорировать, но на свадьбе этот факт проплыл каким-то образом мимо сознания. Бэкхён ниже почти на целую голову, а кремовый свитер с высоким горлом, в котором мужчина тонет по причине слишком большого размера вещи, делает его фигуру ещё миниатюрнее что ли. Поднявшись из-за стола, Бэкхён обходит его и делает несколько шагов навстречу, натягивая рукава на запястья, и Чанёль в который раз засматривается на красивые руки, а после дёргается как от подзатыльника и делает шаг назад, неловко улыбаясь. - Вы простите, что я вот так, без приглашения. Всё это вообще крайне неловко, но я хотел бы пригласить вас пообедать. Если, конечно, вы сможете уделить мне время. - Я с радостью, но вам придётся немного меня подождать, - сообщает Бэкхён и предлагает присесть на диван. Расторопный секретарь тут же приносит кофе гостю, а сам Бэкхён спешно хватается за телефон, с кем-то переговариваясь и пододвигая к себе то одну, то другую папку, что-то чёркая карандашом на полях, хмурясь и кусая губы, изредка откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза, с тяжёлым выдохом выслушивая собеседника. И хорошо, что глаза его закрыты, иначе Чанёль бы тут же сбежал, не сумев оправдать свой пристальный изучающий взгляд, скользящий по лицу, чуть оголившейся шее, фигуре в целом и рукам в частности. Бэкхён нервно крутил в руках длинный карандаш, вертел его между пальцев, катал, постукивал по столу, и каждый раз его пальцы двигались, сгибались, распрямлялись, а после вновь сгибались, и выпирающие костяшки натягивали светлую кожу, а на тыльной стороне ладони проступали жилки и просвечивались сильнее голубые венки. - Я готов идти, Чанёль-ши. Негромкий голос прозвучал совсем рядом, и Чанёль невольно дёрнулся, едва не опрокидывая на себя чашку с кофе, из которой не сделал и единого глотка. Поднявшись и оправдав себя тем, что есть хочется сильнее, чем пить, Чанёль неловко поставил чашку на столик и последовал за хозяином кабинета, который понятливо кивнул и начал предлагать варианты, где можно пообедать в тихой обстановке. - Но, если вы, Чанёль-ши, доверяете мне, я бы хотел сводить вас в ресторанчик за углом, в котором часто обедаю. Он, конечно, не пятизвёздочный, но готовят там превосходно. - Я вам полностью доверяю, Бэкхён-ши. Чанёль отвечает без заминки, Бэкхён оборачивается к нему и довольно улыбается, попутно сообщая секретарю, что у него деловой обед, а потому он может немного задержаться. Секретарь кивает и с ног до головы осматривает Чанёля, пока сам Пак старается подавить странное волнение внутри от того факта, что Бэкхён, кажется, не против провести с ним чуть дольше времени, чем того требовалось бы.

***

- Ну и где ты был? Чанёль замирает на пороге своего кабинета и удивлённо таращится на рассевшегося за его столом Чондэ, а после с широкой улыбкой проходит внутрь, на полпути заключая поднявшегося друга в крепкие объятия. О том, что Чен возвращается и выходит на работу, Чанёль за прошедшее время как-то подзабыл, он и за временем-то следить не успевал, что уж там говорить. Подтолкнув друга к креслу для посетителей, Чанёль просит секретаршу принести чай, кофе и чего-нибудь сладкого, а после скидывает пальто на вешалку и садится за стол, довольно потягиваясь. Чондэ замечает выражение довольного кота, наевшегося сметаны, и усмехается. - Ну и кто она? - Что? - Та красотка, из-за которой ты задержался на обеде. Такой счастливый сидишь, блевать тянет. Чондэ подмигивает и поигрывает бровями, но Чанёль не ведётся, пожимает плечами, а после всё-таки признаётся. - Я обедал с Бэкхёном. - Что? На лице Чондэ дичайшее изумление, на лице Чанёля - довольная улыбка. Пока Чен пытается осознать происходящее и выдавить из себя хоть что-то, Пак тянется к принесённому кофе и делает глоток, довольно жмурясь. Настроение у него преотличное, и это несмотря на очередной тяжёлый проект, из-за которого приходится вновь жить на работе. Но удивляться тут нечему, ведь после того самого первого обеда Бэкхён дал понять, что не против продолжить общение, и Чанёль решил не отступать. Две недели, две бесконечно долгие тяжёлые рабочие недели были раскрашены обедами, а иногда и ужинами в приятной компании. Бэкхён на самом деле был удивительный. Интересный собеседник и просто приятный человек, с которым время пролетало незаметно. Бэкхён знал много неприметных кафе и ресторанов, где никогда не было сумасшедшего наплыва посетителей, зато были вкусные десерты и не менее вкусные основные блюда. Небольшие залы, приглушённое освещение, незаметные официанты и неизменные столики у окна, за которым то дождь, то бушующий ветер, швыряющий листья в разные стороны и норовящий вырвать зонты из рук прохожих. Рядом с Бэкхёном было спокойно и легко, не нужно было заранее подбирать тему разговора и продумывать своё поведение, потому что Бён был простым и открытым, без лишних заморочек и придерживания какой-никакой субординации. Он мог начать жаловаться на надоевшее начальство, а потом перескочить на свою кошку, рассказывая о том, что та в последнее время совсем есть отказывается, надо бы к ветеринару отвезти, да времени нет. После разговор мог зайти о чём угодно, даже о банальной погоде, которая каким-то образом приводила к разговорам о жарких странах и планах на ближайший отпуск, а оттуда - к разговору о любви к финикам и рахат-лукуму. Бэкхён, оказывается, как и сам Чанёль, был тем ещё сладкоежкой. Но даже если оба мужчины были уставшими из-за работы и просто молчали за чашкой кофе, обмениваясь улыбками и изучающими взглядами, Чанёль всё равно чувствовал комфорт, спокойствие. Однажды он даже ляпнул глупость, из-за которой покраснели даже его уши, над чем Бэкхён тихо посмеивался, прикрыв рот ладонью, но не отказал. - Можно я тебя сфотографирую? Теперь у Чанёля есть не только номер Бэкхёна, который он выудил при первой же возможности, но и его фотография, сделанная, разумеется, исключительно для иконки в телефонной книге. На ней Бэкхён улыбается в объектив, машет ладонью, и его пальцы почти теряются в длинном рукаве очередного свитера. Локтём второй руки он опирается на столешницу рядом с чашкой кофе, от которой идёт пар, и подпирает костяшками пальцев подбородок. Растрёпанные ветром волосы, чуть покрасневшие щёки от тёплого помещения или, быть может, от лёгкого смущения, и второй вариант, даже если всё это надуманно, Чанёль отчего-то находит восхитительным. Он всегда приходил в восторг, смущая до красных щёк девушек, но почему-то от смущённого его просьбой Бэкхёна сердце едва в желудок не провалилось. Они сошлись очень быстро, хотя казались совершенно разными. Просто подошли друг другу, как подходят два кусочка пазла. Чанёль не задумывался о том, какие у них отношения, приятельские или дружеские. Неважно, каким словом всё это назвать, главное то, что им приятно общаться и находиться в обществе друг друга. Две недели, всего две, а они уже успели посидеть в баре одним пятничным вечером, делясь воспоминаниями со школы и института, обсуждая каких-то общих знакомых, о которых и не знали даже, вспомнили и свадьбу Чондэ и даже посмеялись вдвоём над попытками Соён закадрить хоть кого-нибудь на этом вечере. - Она была такая нелепая, неловкая и навязчивая. Ей нельзя носить каблуки, а жёлтый цвет делал её похожей на цыплёнка, - посмеивался Бэкхён, и Чанёль просто плыл от его смеха. Кто бы мог подумать, что они сойдутся даже в такой мелочи? После были разговоры и на другие темы, а после они разъехались по домам, перед этим ещё минут пятнадцать толкаясь на стоянке меж своих рядом припаркованных машин и всё никак не желая расставаться, не желая заканчивать этот приятный для обоих вечер. А буквально на днях Чанёль пригласил Бэкхёна с собой на выставку в компании. Небольшое официальное мероприятие, где будут занудные людишки и давящие галстуки, отсутствие алкоголя и хотя бы единой причины для хорошего настроения. Во всём этом Пак сознался сразу, но Бэкхён только посмеялся, соглашаясь прийти и сообщая, что раз такое дело, ему придётся в течение всего вечера развлекать Чанёля, а после уже Паку придётся везти Бэкхёна в какой-нибудь ресторан заедать бесцельно потраченные часы. Завязавшиеся между ними отношения были явно дороги обоим. О том, что в голове Бэкхёна происходит, Чанёль не знал, да и не хотел, в своей бы разобраться. А в своей был тот ещё бардак. Всё время мешались картинки со дня свадьбы Чондэ, со дня первой встречи, и под отзвуки поющего о любви и привязанности голоса в памяти Чанёль невольно вспоминал чужую привычку кусать ноготь на большом пальце, натягивать на кисти рук рукава и невозможные свитера всех цветов и оттенков, в которых Бэкхён выглядел как-то по-домашнему, так уютно. Однажды Чанёль даже представлял себе, как Бён приходит домой, заваривает себе кофе и садится на диван, а на груди у него прямо поверх вязаного свитера располагается его кот, оставляя после себя шерсть, из-за чего вещь приходится чистить, но Бэкхён лишь поглаживает животное за ухом и прикрывает в умиротворении глаза. О том, что у мужчины никого нет, Чанёль узнал почти сразу, выведал всеми правдами и неправдами, вот только… Две недели, две прекрасные недели прошло, а мужчина так и не понял, зачем всё это делал, зачем делает и почему будет продолжать встречаться с таким обычным, но в то же время совершенно невероятным Бён Бэкхёном. На землю спускает опустившаяся на запястье рука. Задумавшись, Чанёль не заметил, как Чен пытается привлечь его внимание, не услышал чужих слов. Растерянно смотря на друга, Чанёль вскинул бровь, на что в ответ получил тяжкий вздох и укоризненный, а ещё какой-то виноватый взгляд. Сев обратно в кресло, Чондэ какое-то время молчал, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику, а после поймал чужой взгляд, поводя нервно плечами. - Чанёль, я… Когда ты спросил о том, где работает Бэкхён, я понадеялся на простое любопытство, не более. То, что я тебе написал тогда… Я назвал агентство лишь по той причине, что был уверен в отказе Бэкхёна, если ты вдруг сунешься к нему, но, как я понимаю, он не отказал. Сколько вы уже общаетесь? - Недели две, может чуть больше, я не считал, - отозвался Чанёль и мысленно пнул себя за ложь, потому что считал, едва не по числам все встречи помнит. - А что такого в нашем общении? Тебя что-то смущает? Ревнуешь меня к своему из неизвестности вынырнувшему Бэкхёну? Не волнуйся, у меня-то в отличие от некоторых только один лучший друг. Чондэ смеётся, давая понять, что всё, что было завуалировано, заметил, но вскоре на его лицо вернулось серьёзное выражение. Чанёль видел, друг хочет сказать-то что-то важное, но не знает, в каком свете это преподнести, а потому не торопил, пожёвывая шоколадные тянучки и раздумывая о том, что нужно бы их Бэкхёну посоветовать, тому наверняка подобные конфеты придутся по вкусу. Но вот Чондэ прокашлялся, привлекая к себе внимание и… Лучше бы он молчал. Чанёль слушает внимательно, не желая упустить ни слова, и взгляд становится всё тяжелее и тяжелее, а внутри как будто всё медленно покрывается коркой льда. Почему? Сложно сказать. Наверное, такая вот реакция на слова друга о том, что Бэкхён ещё с институтской скамьи предпочитал мужчин в отношениях и что раз он согласился с Чанёлем, о котором ничего кроме имени не знал, отобедать, то заинтересовался в нём в том самом плане. - Я не хотел говорить, потому что это не моё дело, - осторожно пояснил Чондэ, замечая чужой мрачный настрой, - но ты же понимаешь, в такой ситуации я не мог не сказать. За две недели вы так сильно сблизились, ты летаешь на крыльях счастья, если верить твоей секретарше. Ты даже ради него задержался на обеде, хотя даже со мной на обед не выбираешься, когда над головой проект висит. И пока ты не начал возражать, за время моей коротенькой речи ты раз семь посмотрел на мобильник. Секретарша нашептала, что ты вообще любитель в последнее время потрепаться с кем-то по телефону на нерабочие темы, сотрясая стены смехом. - А секретаршу-то нужно приструнить, чтобы не лезла не в своё дело. - И это всё, что ты можешь мне сказать? Как-то разом всё счастье куда-то испаряется, и Чанёль чувствует навалившуюся усталость, растирает лицо ладонями и массирует кончиками пальцев закрытые глаза. Чондэ смотрит взволнованно, и Чанёль понимает его волнение, но что он может ответить? Что не удивлён? Удивлён, конечно, но больше тем, что Бэкхён на него, такого обычного и занудного, позарился. «Хотя ты всё равно чертовски горяч, красив и обаятелен», - тут же добавил внутренний голос. Чужая ориентация, какой бы она ни была, Чанёля не смущала, да и в глубине души он не раз думал о том, что Бэкхён немного… Манерный? Излишне игривый? Показушно капризный? Такие ужимки и прыжки свойственны обычно девушкам, как и кокетство, и игривые взгляды вкупе с таинственными улыбками. Чанёль никогда не думал о том, что Бэкхён - гей или бисексуал, но часто замечал все эти «странности» и про себя называл того чудаком. Да и что с него взять, если музыкант, композитор, продюсер? Люди искусства всегда немного того, не от мира сего, да и не было в Бэкхёне ничего отталкивающего или неприятного, что заставляло бы отводить взгляд или делать вид, что не услышал какой-то глупости, ляпнутой необдуманной. И то, что Чондэ сейчас сказал, Чанёль принял как обычное логичное оправдание чужой «чудаковатости». Так что открывшийся факт так-то ни на что особо не влиял, а вот заявление про возможное отношение к нему Бэкхёна… Что ж, это в глубине души тешило самолюбие. Даже не в глубине, а где-то на поверхности. На Чанёля всегда обращали внимание женщины разных возрастов и факт того, что Бэкхён мог на него смотреть с таким вот подтекстом, раздувал и без того слегка завышенное самомнение. Вот только что со всем этим делать теперь, Чанёль не знал. - Знаешь, ты не грузись так, ладно? - по-своему истолковал чужое тяжёлое молчание Чондэ и тепло улыбнулся, ероша другу волосы. - Он ведь сам по себе неплохой парень, хотя и немного не такой, как другие. Не думаю, что для тебя это будет проблемой, если ты захочешь продолжить ваше общение, но дабы ты потом не был шокирован какой-нибудь сумасшедшей выходкой, а я знаю, он это может, я просто тебя предостерёг. Никоим образом мешать вашему общению я не собираюсь, да и некогда мне будет, работы выше крыши, но ты всё-таки… Ты обдумай всё хорошенько, всё-таки для тебя такое впервые, а игра может закончиться плохо. За Чондэ закрывается дверь, и только тогда Чанёль отмирает и вскидывает растерянный взгляд. Что для него впервые? Какая игра? В голове одни вопросы, и ни одного ответа. Чанёль решает оставить всё на потом и взяться за работу, придвигая к себе стопку папок, решив всё обдумать после, в более подходящее время. Тем временем зашедший в свой кабинет Чондэ сел за стол, поджав губы, и уставился на лежащий возле руки телефон. Позвонить или не стоит? Лезть в чужие отношения не хотелось, но Чондэ видел - Чанёль влип. Видимо, Пак и сам этого ещё не понял, но стоит вспомнить сплетни секретарши, что по поручению Чондэ глаз с босса не сводила, потому что «Лия, дорогая, он без меня компанию по ветру пустит», вспомнить светящееся лицо Чанёля, когда он действительно влетел в кабинет на невидимых крыльях эйфории, вспомнить его мечтательное выражение лица, когда он завис, игнорируя Чондэ и явно копаясь в своей памяти, выуживая оттуда встречи с Бэкхёном. Да, можно предположить, что это всего лишь дружба, но в таком случае Чанёль не должен напоминать девочку-подростка, что обнимает подаренного ей плюшевого медведя, вздыхает томно и катается по постели, тихонько повизгивая от восторга. Представив катающегося по постели повизгивающего Чанёля, Чондэ невольно рассмеялся, а после всё же отпихнул телефон в сторону. Чёрт с ними, с полудурками, сами разберутся, не маленькие.

***

На этот раз ресторан отличается от других. «Голубая лагуна» считается поистине шикарным рестораном. Высокое качество обслуживания, меню, совмещающее в себе национальные блюда разных стран, довольно объёмная винная карта. В округлом зале столики стоят довольно далеко друг от друга, притеснённые к стене, а в центре красуется чёрный рояль, возле которого в декоративном горшке красуется какое-то экзотическое растение с ярко-красными цветами. Приглушённый общий свет, ажурные светильники над столиками и скользящие скатерти на столах тёмно-синего цвета. Официанты передвигаются бесшумными тенями, фоновая музыка расслабляет, а с кухни веет приятными ароматами. Чанёлю здесь нравится, действительно нравится, но… Это не совсем то заведение, в котором он бы хотел провести пятничный вечер. Не совсем то заведение, в котором он хотел бы провести время с Бэкхёном… Что его так смущает, он и сам не знает. Возможно, дело в том, что извращённое сознание подшучивает над названием заведения, хотя ничего странного в нём нет. Владелец этого ресторана родом из Исландии, в которой и находится одно из чудес света под названием голубая лагуна, где вода действительно голубая, словно само безоблачное небо стелется по земле, но всё равно смутное непонятное чувство заставляет ёрзать на стуле. Удобном, стоит заметить, стуле с мягким сиденьем и такой же спинкой. Второй причиной лёгкой нервозности является внешний вид Бэкхёна, который в кои-то веки не красуется одним из вязаных шедевров текстильной промышленности. Бэкхён, как и Чанёль, только с работы, но в этот раз на нём чёрные брюки, удерживаемые на узких бёдрах ремнём, и расстёгнутая на пару пуговиц простая белая рубашка, рукава которой закатаны до локтей и не скрывают красивые руки с широкими запястьями, на одном из которых поблёскивают широким стальным браслетом rolex. Непривычно видеть Бэкхёна в таком виде, внутри просыпаются смешанные чувства. В своих безразмерных свитерах Бэкхён обычно выглядел пусть и хорошо, но несколько приторно что ли, весь такой хрупкий, маленький, мягонький уже по одному лишь внешнему виду. Сейчас же мужчина выглядел посолиднее, а ещё в вороте рубашки были видны выпирающие ключицы, и на самом деле Чанёль не должен на них пялиться. - Я был удивлён, получив твоё приглашение, - негромко начал Бэкхён, нарушая тишину. - Ты в последнее время был так занят. Крупный проект? - Да, очень крупный. Прошлый такой прогорел, вот и бегали все, как ошпаренные, - честно признался Чанёль и попытался хоть чуточку расслабиться. Это и было ещё одной причиной, заставлявшей его нервничать. После разговора с Чондэ внутри что-то переклинило, и Чанёль начал вести себя как последний идиот из какой-нибудь дорамы. Знаете, везде такие есть, увидели, как их девушка целуется с другим, и бегают от неё десять серий. А на деле девушка страдает, её вообще насильно поцеловали, а на попытки поговорить об этом ещё и отпихивают, хотя она как пострадавшая вообще никаких первых шагов делать не должна. Чанёль порой развлекался вечерами выходных дней, смотря что-нибудь такое по телевизору, и каждый раз жалел, что не может взять отупевшего главного героя за шиворот и приложить головой о стену, чтобы мозги на место встали. Но вот теперь он сам на месте такого героя, но на самом деле всё ещё не может найти в подобном поведении логику. Он перестал звонить Бэкхёну первым, а на чужие звонки отвечал быстро и по делу, без шуток и смеха, как раньше, а после и вовсе начал открещиваться работой. Про работу-то он не врал, но не такой был завал, чтобы не иметь возможности выбраться на обед, ведь Чондэ вернулся и всячески помогал разгребать многочисленные дела. Но Чанёль предпочёл спрятаться за горами документов на своём столе и очнулся лишь тогда, когда всё наконец-то закончилось. Тогда-то и проснулась совесть. Разве Бэкхён виноват в чём-то? Нет. Так какого хрена Чанёль обижает его своим свинским отношением без какой-либо на то причины? - Алло? - Бэкхён? - Да. Кто это? Чанёль не знал, узнал его Бэкхён или нет, но чужой вопрос больно задел. Чуть больше месяца от него вестей не было и всё, забыли о нём? Но после Бэкхён хотя и не скрывал удивления в голосе, но поговорил с ним ни о чём минут пять и даже согласился встретиться вечером. Ресторан выбирал он, а потому Чанёль не смог никак повлиять на чужое решение, ведь ему просто прислали адрес сообщением. И вновь без привычных забавных мордашек-смайлов или чего-то подобного. Было очень стыдно за своё поведение, как не было уже давно, с тех пор, когда ещё мать отчитывала, смотря разочарованно, и уши пылали под её взглядом. А теперь Чанёль сидит перед Бэкхёном и так же мямлит что-то непонятно, губя прекрасный вечер на корню. Бэкхён, впрочем, ничем своё недовольство не выдаёт, сам какой-то задумчивый. - И всё же… Не думал, что ты будешь так сильно занят, что даже на разговоры времени не будет, - заметил Бэкхён, крутя в пальцах бокал с вином. Чанёль не знал, что ответить, но ничего и не потребовалось, когда Бэкхён вскинул на него взгляд и слегка натянуто улыбнулся. - Давай не будем ходить вокруг да около, хорошо? Чондэ рассказал тебе? - Не понимаю, о чём ты. Чанёль запинается и бегает взглядом по столешнице, нервно комкая салфетку, Бэкхён понимает всё и улыбается уже свободнее, без наигранности. - Не нужно так всё… Преувеличивать, хорошо? Твою реакцию я вполне понимаю, хотя она и глупа на самом деле. Не отвечать на звонки, бегать от меня, прикрываться работой, хотя раньше ты с лёгкостью выкраивал для меня время. Чанёль, если тебе неприятно общаться со мной после всего, то я прек… - Я хотел купить тебе тянучки. Чанёль говорит слишком громко и взволнованно, отчего на них невольно косятся другие посетители кафе. Бэкхён замолкает, не договорив, смотрит недоумённо, вскидывает бровь невольно, и Чанёль краснеет щеками, понимая, что в очередной раз выставил себя дураком. Но помирать, так с музыкой, как говорится, так что… - Знаешь, такие шоколадные тянучки, мне их секретарша постоянно заказывает, с кофе только так идут. Я думал о том, что тебе бы понравилось, ведь ты так любишь сладкое, даже сильнее меня. А ещё мы так и не сходили на тот нудный приём, где ты любезно согласился сопровождать меня, и я подумал, что мог бы пригласить тебя на выставку картин в национальном музее в следующую среду, если ты не будешь очень сильно занят вечером. Хотя картины это не так уж и весело, так что мы могли бы после зайти в кино. Ты говорил, что любишь ужастики, их сейчас нет в программах, но можно посмотреть какой-нибудь боевик. А ещё я подумал о том, что можно было бы прогуляться по парку аттракционов в центральном парке. Говорят, там сейчас красиво. - Чанёль… Негромко, на грани выдоха, но Пак качает головой, продолжая сверлить взглядом столешницу и комкать салфетку. - Не говори ничего, ладно? Мне и так сложно сейчас связно говорить, у меня каша в голове, а ещё мне стыдно за своё поведение, будто мне снова четырнадцать и головой думать нет необходимости. Я поступил по-идиотски и прекрасно это осознаю, но я не открещивался работой, её действительно было много, меня Чондэ порой до ночи удерживал в кабинете. Зато я нашёл в интернете неплохую ветеринарную клинику, и мы могли бы свозить туда твоего кота на осмотр… - Чанёль… - … и на обратном пути мы могли бы заехать за… - Чанёль! От тихого окрика Пак невольно дёргается и тут же поднимает взгляд на собеседника. И теряется, потому что Бэкхён раскраснелся весь, в уголках глаз блестят слезинки, а сам мужчина изо всех сил сдерживает смех, прикрывая рот ладонью. Но тот всё равно вырывается наружу, и Чанёль на самом деле жалеет, потому что он, оказывается, очень скучал по этому смеху, по чужой широкой улыбке на чужом лице. Но факт того, что смеются над ним и его несвязным лепетом, просто убивает морально, заставляя сдерживать себя от желания побиться головой о столешницу. Чанёль бы с радостью, но тогда на них вновь будут коситься остальные посетители, а он и без того уже поставил Бэкхёна в неловкое положение, а себя раз тридцать успел выставить идиотом, так что пора прекращать. Он взрослый солидный мужчина, в конце концов, должен же у него быть лимит на подростковую тупость или нет? Чанёль бы с радостью задумался над этим, но тёплая ладонь, что легла поверх его, мигом опустошила голову от мыслей. Подняв голову, Пак встретился взглядом с Бэкхёном, который продолжал улыбаться. В его глазах плескалось понимание и капля веселья, и волны этого моря сверкали искрами, отражая свет висящего на стене светильника, кружево тени которого легло на лицо Бэкхёна притягивающей внимание вуалью. - Чанёль, всё хорошо, правда, - с теплотой начал Бэкхён и усмехнулся. - Я, конечно, не ожидал такой исповеди, но не нужно так нервничать, ладно? Хотя бы потому, что с моим котом уже всё в порядке, он снова лопает всё, что находит. Но над остальными твоими предложениями я с радостью подумаю. Особенно мне нравится идея с парком аттракционов. Что скажешь, если мы посетим его завтра днём, например? - Это было бы отлично, - сипло отозвался Чанёль, наконец-то расслабляясь и даже разрождаясь хотя и слабой, но искренней улыбкой. Дальнейшее пребывание в ресторане больше не было тягостным. Они вновь болтали обо всём на свете, рассказывали о том, что за прошедшее время интересного произошло в жизни, как дела обстоят на работе и в личной жизни. Бэкхён рассказал о том, как проснулся посреди ночи от истошного крика своего кота и стартанул в больницу, где животному провели какую-то жуткую операцию, благодаря которой тот жив, здоров и вновь радует хозяина мурчанием и своим теплом. Чанёль же поделился тем, как на грани отчаяния решил завести себе собаку, чтобы хоть кто-то дома встречал после тяжёлого дня, и все прошлые выходные проспорил со своей совестью, ведь животное нужно выгуливать, а у Пака на это нет времени. Впрочем, можно завести маленькую собачку, для которой достаточно лоток купить, но это всё равно будет плохой затеей, ведь животному нужна забота, внимание, ласка, а Пак этого всего дать питомцу не сможет. Бэкхён посмеялся и заявил, что Чанёль принял верное решение, ведь собака без внимания своего человека умрёт от тоски просто. А после перевёл тему на лошадей, сообщая, что где-то в пригороде Сеула их разводят на ферме, там же их готовят к различным конкурсам и за небольшую оплату можно покататься на свежем воздухе. Чанёль тут же заявил, что им нужно туда будет обязательно выбраться, а после принесли десерт, и мужчины отвлеклись на еду. Вечер закончился приятно. Перед закрытием народа почти не осталось, и Бэкхён с позволения администратора сел за рояль, почти на полчаса уходя в музыкальный мир и погружая в него всех присутствующих. И вроде бы обычная игра за обычным роялем не менее обычного произведения, но Чанёль слушал как завороженный, рассматривал пристально негу на чужом лице и наблюдал с восхищением за тем, как при особо быстрых и сложных пассажах резко двигаются пальцы Бэкхёна, перебирая клавиши с такой скоростью, что и не уследить. После последняя нота, и Чанёль не может сдержать себя, выказывая бурный восторг. Бэкхён смущённо улыбается и заявляет, что нет в этом ничего особенно, да и не так уж он виртуозно сыграл, давно не садился дома за рояль. Одеваясь и кутаясь в шарф, он не заметил, как Чанёль в очередной раз за этот вечер завис, а тот невольно почувствовал, как ёкнуло сердце. Перед глазами так явственно стала картина, где в полумраке Бэкхён сидит за роялем в одном из своих растянутых свитеров и играет какую-нибудь «Лунную Сонату», его босые ноги касаются педалей инструмента, а на коленях клубком свернулся дремлющий кот, дёргающий ушами на особо резких звуках, что Чанёль невольно позволил себе зайти чуть дальше в своей фантазии. И вот к сидящему в полумраке Бэкхёну подходит он сам, укрывает того пледом и ставит на подставку кружку с кофе, а после пропихивает меж приоткрытых в ожидании губ конфету, и Бэкхён жмурится довольно и облизывается, невольно задевая его пальцы кончиком языка. Чёрт знает, что на этот раз сыграло роль катализатора, но Чанёль догнал успевшего выйти на улицу Бэкхёна на улице и схватил за руку, разворачивая к себе. - Бэкхён, послушай, пожалуйста! Я не знаю, что у меня в голове творится, не понимаю, что чувствую вообще, но я думаю… Думаю о тебе постоянно, ещё с тех пор, когда мы встретились на свадьбе Чондэ. Боже мой, мы обменялись парочкой дежурных фраз и ничего больше, но я после этого целую неделю костерил Соён, что повисла на тебе, когда ты хотел ко мне подойти. Я… Я думал о тебе, не понимал, почему, а потом узнал у Чондэ, где ты работаешь. Я не понимал, зачем делаю всё это, когда сорвался и поехал к тебе, зачем постоянно зову тебя на прогулки или в кафе, но… Просто дай мне время, хорошо? Я обязательно во всё разберусь, а потом… Потом… «Вот так всегда», - всплеснул воображаемыми руками внутренний голос. - «Запал кончается именно тогда, когда не надо». Чанёль едва не сбежал без объяснений, лишь бы не краснеть и не позориться в который раз за этот вечер, но его остановила ладонь Бэкхёна, обхватившая за запястье. Бэкхён не нервничал, не смущался, не краснел и не заикался. Бэкхён даже не говорил ничего, просто подался вперёд, вырывая свою руку из болезненной хватки, схватил за лацканы чужого расстёгнутого пальто и притянул к себе, невольно вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до чужих губ. Поцелуй лёгкий, едва заметный и даже не в губы, всего лишь в уголок. Чанёль краснеет до ушей, застывает с широко распахнутыми глазами, и Бэкхён смеётся, а после тепло улыбается и делает шаг назад. - Не волнуйся так, Пак Чанёль. Я подожду, пока ты разберёшься. А если тебе нужна будет помощь, я с радостью помогу тебе разложить всё по полочкам. Коротко взмахнув рукой на прощание, Бэкхён разворачивается и идёт к своей машине, снимая сигнализацию. Он уже потянулся открывать дверцу, когда его вновь резко развернули к себе, несдержанно целуя. Чанёль не был уверен, какого чёрта опять творит, но чужие губы, чужой запах, чужое тело - всё это манило, как и сам Бэкхён, пахнущий терпким одеколоном и немного корицей, отчего хотелось вдыхать, вдыхать, вдыхать этот запах. И Чанёль позже разберётся с тем, зачем полез с поцелуями, а пока Бэкхён его не отталкивает, а наоборот приобнимает за плечи и притягивает к себе, отвечая на поцелуй, можно просто расслабиться, отключить и так неработающие мозги и получать удовольствие. Пак Чанёль никогда не верил в любовь и неважно, с первого она там взгляда или не с первого. Но последняя с ним как раз и случилась, хотя понял это мужчина с огромным запозданием. Но это не важно. Главное, что он всё осознал и, если честно и не кривить душой, Пак Чанёль этому чувству очень даже рад.

|End|