Как дважды два

Чересчур длинная чёлка скрывает половину его лица вместе с расцветающим на скуле синяком, пока он пытается поджечь сигарету, подрагивающими пальцами удерживая зажигалку, но прежде, чем ему это удаётся, она оказывается выбита из рук и с треском разлетается на куски, ударяясь об асфальт. — Больно? — ничуть не растерявшись, немного неразборчиво бормочет Шерлок со всё ещё зажатым между губами фильтром, поднимая взгляд искрящихся неуместным сейчас весельем глаз. — Нет, — коротко рявкает Джон в ответ, ощущая, как пылающая ярость до сих пор прожигает его изнутри. Тыльной стороной ладони он одним резким движением утирает кровь, всё ещё стекающую по подбородку и пачкающую и без того уже угробленный свитер. Этот — один из любимых. Был. Шерлок недоверчиво фыркает, и тело его вдруг неконтролируемо передёргивает от холода. Его кожанка едва ли подходит для такой погоды, и он тут же ловит суровый взгляд синих глаз. Двойное попадание. Или тройное? Кажется, он уже сбился со счёта — настолько часто он делает что-то, что по мнению Джона немного нехорошо. Так или иначе, от этого взгляда щёки покалывает даже сильнее, чем от мороза, но он, конечно же, не подаёт виду. Выпускает сигарету изо рта и, демонстративно разломив, выбрасывает куда-то в сторону. Куртка Джона всё ещё валяется на дороге, и хлопья первого снега оседают поверх уже остывшей материи. Он, обречённо вздохнув, немного неуклюже поднимает её и, пошатываясь, возвращается в вертикальное положение. Шерлок вдруг оказывается совсем рядом, и те самые пальцы (ожидаемо холодные, но на удивление чуткие и осторожные) касаются его лица, бережно очерчивая. Спускаются ниже, пробуя на ощупь уже начавшую пробиваться щетину. — Больно, — констатирует он, когда Джон в ответ слабо морщится. — Нет. Холодно. Тебе, — Джон всё равно противится и с деланным безразличием ещё больше сокращает расстояние, намереваясь довести до конца задуманное и укутать его. Шерлок лишь мягко улыбается, когда ему приходится немного приподняться на носочках, чтобы компенсировать разницу в росте. В нос ударяет запах крови, пота и — чуть более приглушённо на их фоне — Эрл Грея. Улыбка превращается в усмешку. Покалывать начинает и в кончиках пальцев, и в низу живота. — Мне — нет, — сообщает он, и это совершенно точно не является правдой. Джон хмыкает, понимая всю нелепость этого разговора, полного бессмысленных препираний. Он как раз собирается что-то ответить, когда губы Шерлока вдруг прижимаются к его собственным. Это настолько обжигающе, что почти больно. Настолько внезапно, что вышибает из лёгких весь воздух ничуть не хуже, чем несколько минут назад — отвешенный ему удар в солнечное сплетение. Он застывает, поражённый… А затем отвечает резким напором, полностью перехватывая инициативу. Шерлок что-то мурлычет в ответ, послушно прижимаясь к стене. Его пальцы кажутся совсем ледяными, когда вдруг касаются кожи живота, проникнув под свитер, и именно это отрезвляет. Джон намертво вцепляется в его запястья и впечатывает в шершавую бетонную поверхность. — Ты должен следить за языком, — чеканит он, и тут же краснеет, когда осознаёт двусмысленность сказанного. Шерлок даже не пытается сдержать рвущийся наружу смешок, а затем закусывает губу, строя невинную мордашку. — Если бы меня не было рядом… — Они ничего бы мне не сделали, Джон. — Самоуверенный засранец. Однажды что-то может пойти не так и тогда… — И тогда ко мне на помощь, как и в этот раз, придёт мой защитник. — Я не всегда буду рядом, Шерлок. — А где же ты будешь? И Джон рассмеялся бы, если бы только Шерлок не говорил об этом так серьёзно. От шутливых ноток не остаётся и следа. — Шерлок. Пожалуйста. Я прошу тебя… Просто будь осторожен. — Зачем? — Потому что если с тобой что-нибудь случится, то я… — То ты что? — тёмные брови сошлись на переносице, в глазах — вызов. Он не пытается вырваться, но руки сжимаются в кулаки. Непроизвольно. Вот он. Разговор, который рано или поздно должен был состояться. И нет ничего удивительного в том, что всё происходит именно так, а не иначе. Не как у нормальных людей. Это же Шерлок. Джон обречённо выдыхает, отводя взгляд, пытаясь собраться с мыслями. А затем вдруг печально улыбается, выхватив одну из них. Самую правильную. — То мне будет больно. Куда больнее, чем сейчас. Он не решается повернуться к нему лицом. Воцарившаяся тишина с каждой секундой становится всё более удушающей. Пока не разбивается на осколки от едва уловимого шёпота: — Просто оставайся рядом. Всегда. Тогда всё будет в порядке. И мне не будет так холодно. Джон прикусывает внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать то ли улыбку, то ли отчего-то вдруг подступившие слёзы, то ли и то и другое сразу. А затем, наконец, смотрит ему в глаза. И видит в них отражение всего того, что чувствует сам. Всё максимально просто: Шерлок всегда будет оставаться самим собой, а Джон и не сможет быть где-то ещё, кроме как рядом с ним. Жаль только, что на осознание уйдут годы. Но в конце концов, несмотря ни на что, они всё равно будут вместе. А пока… Джон снова целует Шерлока, и на этот раз более нежно. Затем берёт его руки в свои, согревает пальцы своим дыханием. А потом они уходят, оставляя следы на пока ещё никем не тронутом тонком слое первого выпавшего снега. К утру он совсем растает.