Ангел и Тварь.

      — Ваша комната. Располагайтесь, — холодно сообщила Лакруа, нажав на панель около двери. Последняя, зашипев гидроусилителем, отъехала в бок. Небольшой отряд вошел в помещение вслед за своим фазовым командиром.       Комната почти что ничем не отличалась от камеры Даркватера, где содержались Обер и Урод. Те же самые стены, окрашенные в мягкий зеленый цвет. Две кровати, стоящие параллельно друг другу, причем одна двухъярусная. Разве что у стены, рядом со входной дверью, приютились три железных шкафчика в полный человеческий рост. В принципе, в комнате больше ничего не было. Лично Оберу, для комфортного существования, более ничего и не требовалось. Разве что часов не хватало.       — Туалет в конце коридора, последняя дверь. Мыльно-рыльную комнату и душевую сами найдете, благо значки есть на дверях каждого помещения, — продолжила офицер Лакруа. — Пока можете заняться своими делами, я зайду за вами в семь вечера.       — Как мы узнаем время? — Обер подошел к двухъярусной кровати и закинул сумку, выданную хмурым комендантом, на нижнее отделение.       — В ваших сумках лежат наручные часы, — Уже стоя в дверях, Амели бросила через плечо: — Обживайтесь.       Как только дверь с тихим шипением закрылась за фазовым командиром, Урод хмуро взглянул на Обера и залез на верхнюю койку, предварительно закинув туда сумку.       — Знаешь, почему я сплю наверху? — пробурчал парень, отвернувшись к стене и явно готовясь ко сну.       — Напомни, — Обер хоть и был почти начисто лишен эмоций, он прекрасно чувствовал настроение других людей. Урод явно был чем-то опечален.       — Если кровать не выдержит и ты пизданешься, то меня придется отскребать с пола.       — Тоже верно, — хмыкнул мужчина и расстегнул сумку. В ней лежали все предметы, необходимые нормальному человеку для полноценной жизни. Покопавшись в недрах сумки, Обер достал из нее ничем не примечательные наручные часы. Абсолютно черный корпус, резиновый ремешок и небольшой электронный экранчик. Они не слишком понравились мужчине — за годы службы он отдавал предпочтение механическим часам с ремнем из настоящей кожи. Впрочем, главное что эти работают, а остальное мелочи.       Тем временем Анна заняла свободную койку и достала из основного отделения сумки небольшой ПДА. Эта странная девушка порядком заинтересовала Обера, который почему-то начал сомневаться в ее человеческом происхождении. Почему она не снимает респиратор? Маскирует шрамы или другое уродство?       — Эй, Аня?.. — осторожно спросил Обер.       — Да? — Голос приятный, хоть и чуть визгливый.       Девушка отвлеклась от ПДА и посмотрела на Обера.       — Откуда ты?       — Женская колония "Полярная заря". Осуждена по статье 1376: "Попытка свержения действующей власти".       —Это вон оно как... — Обер задумчиво почесал затылок. — Так ты, типа, экстремист?       — Именно. За что "приняли" твоего гетерохромного друга?       — Педофилия, каннибализм, убийства и пытки.       — Действительно урод... — Девица нахмурила брови. — А тебя небось за убийство? Или теракт?       — Массовое убийство, мародерство, шесть изнасилований, ликвидация и издевательства над гражданскими, использование химического и теплового оружия... — Мужчина наморщил лоб, пытаясь вспомнить, за что еще его закрыли в Даркватере. — И участие в показательных казнях.       — Неплохо, — хмыкнула Анна и вновь углубилась в изучение ПДА.       — Неплохо, — согласился Обер и поднялся с койки. В сон его не тянуло, а с Аней было больше не о чем разговаривать.       Выйдя в коридор "общажного" типа, мужчина решил немного прогуляться по этажу, а попутно и посмотреть на бойцов из других отрядов. Не то, чтобы ему было это прям так интересно, но заняться было абсолютно нечем.       Не успел Обер пройти и с десяток метров, как одна из дверей открылась и оттуда вышел некто, одетый в черный плащ, с накинутым на голову капюшоном. Его лицо закрывала маска цвета застарелой кости, а из-за спины торчали рукояти дробовиков. Этот некто, по всей видимости, не успел заметить Обера.       — Твою... — выругался некто, врезавшись в Обера. — Широкий слишком?       — Да, есть немного, — не скрывая насмешки ответил Обер, смотря на костяную маску сверху-вниз.       — О, да у нас тут шутник, — Голос у маски был грубый, резкий. — Имя твоего командира, шутник.       — Офицер Лакруа, — отрапортовал Обер. До его куцых мозгов только сейчас дошло, что он едва не сшиб фазового командира другого отряда.       — Вот как... — задумчиво произнесла маска. — А ты знаешь, с кем сейчас разговариваешь?       — Никак нет, но догадываюсь.       — И с кем же?       — С офицером Райесом... — Обер и сам не понял, откуда он знает эту фамилию, но был уверен, что ответил правильно.       — Верно. Принять положение лежа. Быстро, — рявкнул Жнец.       Мужчина сразу понял, что дисциплинарного взыскания ему не избежать, поэтому решил действовать по принципу "сгорел сарай — гори и хата."       — О, сладкий, мы сделаем этопрямо здесь? — с глуповатым смешком поинтересовался мужчина, приняв положение "лежа" и готовясь к отжиманиям.       — Мы сейчас сделаем 150 отжиманий, кретин.       — А 200 можно?       — 250 и свободен, — в голосе офицера послышались нотки раздражения.       — А 300 можно? — Обер никак не унимался.       — Начинай.       Райес мог вполне назначить еще больше, если бы знал, что легионер с легкостью выполняет почти 500 отжиманий. Но ведь он встретил Обера впервые...       — Не устал? — с издевкой спросил офицер, когда мужчина уже закончил это физическое упражнение и поднялся с пола.       — Не-а, — с улыбкой ответил легионер и скрестили руки на груди.       — Ну ничего, не переживай, завтра надо будет попросить Амели, чтобы на тренировке поставила максимальный уровень сложности. Вот тогда подустанешь, — Жнец резко растворился, обратившись в дым и улетел куда-то в сторону лифта, оставив Обера наедине с тишиной коридора.       Вернувшись обратно в свою комнату, легионер застал Урода и Анну за каким-то спором, причем, по всей видимости, велся он достаточно долго.       — А я говорю тебе: нас сюда послал сам Дьявол, что в аду не переводились души грешников! — Урод крайне активно жестикулировал с верхней койки, горячо доказывая свою точку зрения.       Анна же, хоть и сохраняла спокойствие глыбы льда, но отвечала Уроду не менее "вескими" аргументами.       — Никто нас сюда не посылал. Тут более играет свою роль воспитание. Видишь ли, большинство людей, нормальных людей, абсолютно не способны на убийство себе подобных.       — А я еще раз тебе говорю: сам Сатана хочет, чтобы мы продолжали убивать! — Парень заметил Обера и махнул в его сторону рукой. — Вот сейчас он все тебе объяснит.       На вошедшего мужчину внимательно уставилось две пары глаз.       — Не-не-не, я в этом участвовать не хочу, — сразу же заявил Обер и завалился на свою койку. После "физкультуры", устроенной офицером Райесом, неожиданно поклонило в сон и мужчина прикрыл глаза.       — Ссыкло, — прокомментировал ответ напарника Урод.       — Пидор, — устало бросил легионер и зевнул. — Еще один "вяк", и получишь пиздюлину.       Разноглазый парень прекрасно знал, что с Обером шутки плохи и продолжать спор не решился. Вместо этого он заскрипел на верхней койке, отворачиваясь к стене.       — Думаешь, если молчишь — это значит что ты сильный? Ты не сильный. Ты просто упрям.       Запачканное мазутом лицо главаря "джанкеров" исчезло, оставив Обета наедине с вогнаными под ногти иглами.       Он снова в Австралии, снова тот самый плен. Он сидит на кресле в подвале базы рейдеров. Руки привязаны к подлокотникам, а пальцы на левой руке оструганы до костей. В прямом смысле слова. Больно настолько, что перед глазами начинают плавать фиолетовые круги и кажется, что вот-вот вырвет.       Попытки к освобождению Обер уже давно оставил — связали его слишком крепко и силы тратить не стоило. Через несколько минут, а может и часов, лицо главаря рейдеров вновь замаячило перед глазами.       — Думаешь, нам нужны от тебя какие-то сведения? — Мужчина прекрасно знал, что джанкеры применяют пытки не для добычи информации. Обычно они делают это для своего удовольствия, а потом подбрасывают изуродаванные тела к позициям правительственные войск. Психологическая атака, так сказать, акт устрашения.       Сквозь пелену боли Обер увидел, как пульсирует сонная артерия на грязной шее рейдера... Да, его связали; да, они изувечили его руки, но забыли о зубах...       С шумом выдохнув носом воздух, пленный солдат вцепился зубами в глотку главарю. Во рту сразу же появился соленый вкус крови. Раненный джанкер попытался отскочить, но напрасно — Обер держал его слишком крепко, вгрызаясь всё глубже.       — Подъем! — громкий крик вырвал Обера из объятий Морфея.       Видимо, дело было в выучке, которая превратилась в инстинкт, но так или иначе, мужчина мгновенно подскочил с койки. Источником громкой команды была офицер Лакруа, стоящая в дверях. Ее крик заставил подняться не только мужчину, но и Урода с Аней.       — Шо? — Урод пригладил ирокез и спрыгнул с кровати.       — Не "шо", — передразнила парня Анна.       — А не пошла ли ты...       — Отставить перепалку, — холодно произнесла Амели, пресекая спор в зародыше. — От высшего руководства поступил приказ об инициализации проекта "Легион". С сумок возьмите лишь ПДА. Все остальное получите у коменданта. Вылет через десять минут, поэтому за мной, быстро.       Отряд, в аховом темпе, успел собраться за пять минут и еще столько же ждал на вертолет, стоя на крыше здания. Вокруг стояла непроглядная темнота и лишь посадочная площадка освещалась четырьмя прожекторами. Обер попытался оглядеть окрестности базы, но не увидел ничего, кроме громадин гор, отблёскивающих в неверном свете луны.       — Блять, да где он? — прошипел Урод, обхватив себя руками, пытаясь спастись от холода.       Словно подчиняясь его словам, где-то на юго-востоке послышалось мерное хлопанье лопастей, нарастающее с каждой секундой. Через некоторое время винтокрылая машина зависла над посадочной площадкой и стала медленно опускаться вниз.       — Офицер Лакруа, разрешите обратиться? — уже сидя в тесном чреве десантного вертолета, спросил Урод и поправил штурмовой шлем.       — Разрешаю. — не поворачиваясь, ответила Амели, стоя на подножке и высунувшись из вертолета.       — А куда мы направляется?       — В Лондон. К нашим старым друзьям.