brother.

       На одно из день рождений Тэена родители решили не мелочиться, подарив ему то, о чем выросший мальчишка мечтал ещё с яслей.        Вороньи волосы, тонкие пальцы, доверчивые глаза — Джисона забрали из детдома уже в том возрасте, когда подростки не надеются обрести новую семью и проживают остатки детства в затхлом, населенным кучей непослушных сверстников здании. Но Пака взяли, и как он узнал, уже сидя в машине, счастливый и солнечный — далеко не бедные люди. Самому догадаться было нетрудно: бумаги оформились в считанные дни, а наличие хорошего жилья для ребенка никто проверять не стал — вряд ли мужчина, чей костюм стоит дороже всей одежды Джисона вместе взятой, живёт в хрущевке. Честно говоря, уже бывшего Пака не волновало денежное состояние своих новых родителей. Об этом задумываешься уже в следующую очередь, когда первое впечатление проходит. Но что может быть радостнее для ребенка, чем снова есть за одним столом с семьёй, ходить в нормальную школу, куда тебя будет отвозить папа, а не общественный автобус, заниматься музыкой, и в конце концов — чувствовать себя любимым, частью чего-то большего, чем кучи одинаковых подростков, частью того самого мира за металлическим забором.        Джисона заметили на благотворительном концерте, который сам детский дом устраивал для своих подопечных и всех, кому это было бы интересно. Хван Джинни уговорила мужа отменять свои планы на день и отвезти ее взглянуть на место, из которого она когда-то вышла сама, потому что начала все чаще видеть Тэена за просмотром фильмов о братской дружбе. Своего, родного, Ли завести уже не могли — работа занимала большую часть их времени, и несколько пропущенных месяцев беременности могли дорого стоить компании. Сам Тэен был не против уже взрослого мальчишки, нередко говорил с родителями, насколько сложно обходиться с маленькими детьми (однажды он вел уроки у младших классов своей школы, и эти дни запомнились ему как, однозначно, самые худшие в году). Потому упрашивать мужчину долго не пришлось — как бы не были они погружены в работу, в Ли оставалась взрослая родительская любовь, которая не смогла уйти полностью на Тэена, и Джихвону, как и раньше, хотелось, приходя домой, видеть балаган из компьютерных игр или разбросанных тетрадей.        Джисон сыграл одну из ролей в последнем спектакле, пленив половину зала своим юным, ещё не окрепшим, и потому таким звонким голосом. Он честно полагал, что это был его счастливый, звездный час на сцене, после которого буквально через его вызвали к директору — посмотреть на своих возможных будущих родителей. Закон требовал как минимум неделю знакомств ребенка с людьми, и Ли приезжали почти каждый день — иногда вместе, иногда по-одному. Джисон не понимал, за какие заслуги ему привалило такое счастье, но каждый раз, сломя голову, бежал в гостевой зал, когда его извещали о приходе семьи Ли.        Практически за день до того, как Джисона должны были забрать, Джихвон и Джинни дали ему знать о своём родном сыне. Это мальчишку обрадовало ещё больше — как сказал один из его согруппников - в настоящей семье два ребенка составляют одно целое.        А в самой машине, выезжая за ворота ненавистного места, на которое Джисон даже не обернулся, женщина протянула ему свой паспорт с раскрытой страницей, куда была вложена фотография сына. Мальчик взял его осторожно, бережно, поднося к глазам — и не сумел сдержать восхищенного вздоха, почувствовав, как сердце пропустило удар. На клочке бумаги 3х4 — стройный, с высветленными в фиолетовый волосами, уже не подросток, а юноша. С гитарой. И устремленным исподлобья пронзительным взглядом в объектив, будто только-только оторвавшимся от перебирания длинными пальцами серебряных струн. Джисон честно старался не пялится, но не мог оторвать взгляда маленькой фотографии, сделанной, как видно, наспех, и запечатлевший парня в момент его творчества. Стараясь скрыть подступившую к щекам краску от непонятных и неизвестных ему до этого дня ощущений, Джисон медленно протянул паспорт обратно, однако Джинни не заметила его смущения, с любовью глядя на фотографию до того момента, пока страницы книжки не захлопнулись.        — Он красивый. — Джисон тихо выдавил из себя то, о чем действительно думал в это момент. Красивый. Его будущий брат слишком красивый. Слишком.        Женщина только тепло улыбнулась, убирая паспорт в сумку как раз в тот момент, когда машина остановилась. И Джисон понял, что с этой секунды начинается его новая, полноценная жизнь; жизнь не Джисона Пака, брошенного мальчика из детдома, а любимого Джисона Ли, у которого теперь есть семья, и в скором времени появятся настоящие друзья, первый из которых (как Джисон в тайне надеялся, даже сам не признавая этого) будет Тэен.        От вида обширного дома у мальчишки перехватило дыхание. Держа в руках сумку со своими немногочисленными вещами, он обвел взглядом все строение, остановившись на двери, и воздуха стало не хватать окончательно — на пороге, оперевшись плечом об косяк, стоял его без-пяти-минут-брат, в полу-расстегнутой рубашке и совершенно босой. С такого расстояния Джисон не мог разглядеть его лица (и почти молился о том, чтобы оно не было презрительным), но по мере того, как он подходил ближе, и как его щеки все больше покрывал румянец, черты лица парня становились отчётливее, и вот он уже могу рассмотреть в лучше качестве острую линию челюсти и короткие ресницы на веках. Только в этот момент Джисон смог осознать, что стоит от Тэена всего в одном шаге, и что тот смотрит на него не менее заинтересованно. Джисон глубоко вздохнул, набираясь смелости, но его голос все равно дрожал и оставался тихим, когда он произносил первое в жизни слово к своему брату.        — Хен...— не справившись с волнением, Джисон опустил глаза, готовясь услышать колкие шутки о его трусости, но до его слуха донёсся лишь один смешок, а после он почувствовал на плече чужую руку, в то время как другая приподняла его лицо за подбородок вверх, и мальчик вздохнул, оказавшись к парню лицом к лицу.        — Классный. — Тэен счастливо улыбался.