Давай поиграем?

Если хочешь выигрывать наверняка, изобрети свою собственную игру, а правил никому не рассказывай. Эшли Брильянт

Ресницы Богини: Эй, Гробокоп, ты здесь? Ресницы Богини: У нас новая единичка! Всего четыре, а как там вы? Гробокоп: Я здесь, красавица. У меня пока по нолям. Гробокоп: Но это ненадолго. Я уже выбрал единицу. Она почти такая же красивая, как ты. Гробокоп: Будет красиво смотреться в новостях. Думаю, тебе понравится. Ресницы Богини: Такая же? Я ревную! Гробокоп: Не надо. Она скоро станет нашей единицей. Ты самая лучшая! Ресницы Богини: (Умиляется). Ты такой душка! *** Пенелопа Гарсия принесла планшеты с очередным делом и озабоченно покачала головой. Ярко-малиновые серьги в её ушах при этом звякнули, и Дерек Морган с интересом спросил: — Детка, это колокольчики? Кроме шуток? — Ты всегда умеешь углядеть самое красивое, — расплылась Пенелопа в польщённой улыбке, однако почти мгновенно снова посерьёзнела: — Несколько убийств в разных городах, ребята. Жертвы утоплены, сожжены заживо, закопаны в землю живьём, истыканы ножами... Смотрите сами, мне дороги мои бедные нервы. Большой экран в совещательном зале замигал, красочно иллюстрируя всё то, о чём говорила Пенелопа. Белокурая красавица ДжейДжей озадаченно нахмурилась: — Почему все эти дела объединены в одно? Почерк у преступников совершенно разный. Аарон Хотчнер, начальник группы профайлеров, коротко кивнул Пенелопе. Та скривилась и ткнула в экран пухлым пальцем, на котором было надето сразу три разноцветных пластиковых кольца: — Существует один очень странный чат. Он оживляется сразу перед убийствами. Возникает ощущение, что несколько групп серийных убийц соревнуются друг с другом. — Соревнуются? — Эмили Прентис задумчиво потеребила кончик длинного носа. — Увы, да, — Пенелопа сокрушённо вздохнула. — Мы не знаем имён, не знаем лиц... Пробить, откуда выходят в чат, пока малореально, хоть я и стараюсь. И вот вчера произошло новое убийство. Отвратительно! Терпеть не могу, когда сеть используют для координации отвратительных убийств! — Спокойно, крошка, — Дерек Морган умел придавать голосу шелковистый оттенок. Они с Пенелопой шутливо флиртовали почти с самого её появления в группе. В своё время чуть ли не каждый профайлер провёл собственный анализ того, могло ли это привести к более серьёзным последствиям, и большинство пришло к выводу, что ребята просто расслабляются, снимая немалый стресс. Хотчнер знал это, потому что видел все эти анализы и расчёты. Файл от Спенсера Рида занимал почти тридцать страниц, большую половину которых молодой доктор Рид испещрил формулами и их расшифровкой. Файл от самого Дерека был короче всех, и в нём значилось одно лишь слово: «Фигня». — В общем, распечатки переговоров — все, которые я сумела раскопать, — имеются у вас на планшетах, — подытожила Пенелопа. — Сколько всего групп? — доктор Спенсер Рид уже закончил изучать материалы. Вундеркинд с потрясающей скоростью чтения, умеющий в два счёта расколоть любой код и знающий о человеческом общении лишь из специальной литературы. А ещё — от друзей, которых завёл в группе профайлеров. Аарон Хотчнер гордился доктором Ридом. Несомненно, одно из самых ценных приобретений группы. Джейсон Гидеон, их предыдущий руководитель, был абсолютно прав, пригласив Спенсера — как, впрочем, и всех остальных. Взгляд Хотчнера почти против его воли упал на агента Дэвида Росси. Его возвращение не было идеей Джейсона Гидеона. Это решение принимали совсем другие люди. Хотчнер понимал, что пора уже выходить из-под тени Гидеона, но всё равно подчас сомневался в том, как именно следует это осуществлять. И Дэвид Росси в настоящий момент казался агенту Хотчнеру совсем не самым хорошим вариантом... Сейчас вернувшийся в дело после многолетнего перерыва агент Росси заинтересованно пялился на свой планшет, похоже, борясь с желанием потыкать во все иконки сразу. Да уж, мисс Гарсия следит, чтобы сотрудники группы были обеспечены самым современным оборудованием! — Я пока насчитала три, из которых одна перестала выходить на связь прошлым летом, — тем временем ответила на вопрос Пенелопа. — Нью-Йорк, Чикаго и Бёрли, штат Айдахо. — Бёрли? Это который расположен в двух округах? Окружной центр округа Кассиа, причём часть города находится в округе Минидока? — тут же проявил свои энциклопедические познания Спенсер Рид. — Он самый, — Пенелопа явно сверилась с каким-то справочником, прежде чем кивнуть. — Население — около десяти тысяч человек, два окружных шерифа... и несколько достаточно загадочных убийств. — А последнее, то, по поводу которого нас собрали? — Произошло именно там, — кивнула Пенелопа. — Жертва — мистер Каспер Донайт, школьный учитель, найден в своём доме на Хансен Драйв. Около пятидесяти ножевых ранений. — Ого, — Дерек Морган уважительно присвистнул. — Не шути с этим, — гневно набросилась на него Пенелопа. Дерек поднял вверх ладони в примирительном жесте, и Хотчнер решил, что самое время вмешаться: — Поскольку убийство в Бёрли уже четвёртое, местный шериф — один из двух — обратился к нам за помощью. Мы с Дереком Морганом вылетаем в Бёрли через час. Дэвид Росси впервые проявил заинтересованность: — Только вы? Вместо Хотчнера в разговор вмешался Спенсер Рид. Со слегка отсутствующим видом он произнёс: — Третья группа — та, что замолчала этим летом, — территориально находилась в Чикаго, верно? — Именно так, — утвердительно закивала Пенелопа. — В Чикаго этим летом взяли банду подростков, на счету которых семь убийств, — нахмурилась ДжейДжей. — Хорошие дети из приличных семей... Они просто развлекались. По крайней мере, они так говорят. — Их судили как взрослых, — прищурился Спенсер, — и дали пожизненное с правом досрочного через двадцать лет. — Всё так и есть, — подтвердил Хотчнер. — И поэтому ДжейДжей и Эмили поговорят с ними. Тогда банду не связывали с чатом, на суде ничего об этом не говорилось. Может, в обмен на смягчение условий они помогут нам. А вас, агент Росси, и тебя, Спенсер, я попрошу заняться нью-йоркскими убийствами. Мы ничего пока не можем сказать о них, некому предъявлять обвинения... Покопайтесь, вдруг сумеете найти зацепки. Пенелопа тем временем отслеживает активность в чате. Всё, за работу! *** Шериф округа Кассиа, Джордж Иммануил Гробан, вислоносый худой тип с седеющими волосами, принял профайлеров, словно давно потерянных, а нынче нашедшихся детей. Причина была ясна и без дополнительных объяснений, но Джо Гробан всё-таки высказался: — Знали б вы, как я рад вас видеть, парни! Последний раз убийство у нас произошло... дай Боже памяти... когда Нед Хорнелл приревновал ту девчонку из «Тако Бандидо» и застрелил её на глазах у посетителей. Уже семнадцать лет прошло, Богом клянусь! Ну, я не имею в виду... вот это всё. — В смысле, серию из четырёх убийств? — прищурился Дерек. — Ну, нас касаются только три, одно произошло на территории Минидоки, хотя Билли О’Нил, тамошний шериф, окажет нам всемерную поддержку, я уже договорился. Ваш штаб я планировал разместить в конференц-зале моего офиса, это будет удобно? — Вполне, — кивнул Хотчнер. В Бёрли здания правосудия и правопорядка располагались на одной площади: офис шерифа рядом с офисом правозащитников и зданием суда округа, делившим помещение с отделением муниципальной полиции. Буквально в паре шагов красовались городская ратуша и почтамт, так что любой, кто пожелал бы решить возникшую у него проблему (или провести удачный теракт), легко сумел бы это сделать. Все здания были облицованы красным кирпичом, похоже, весьма популярным в Бёрли материалом. Шериф располагался в унылой одноэтажке с узкими окнами-бойницами, подземной парковкой и огромной пафосной вывеской «Центр служб правопорядка» у входа. Внутри было тесновато, но достаточно терпимо. Негромко жужжал кондиционер, большой электронный экран на сцене — наверняка гордость офиса! — транслировал фотографии с последнего места убийства. Выглядело, прямо скажем, малоаппетитно. Каспер Донайт при жизни был тучным мужчиной, разменявшим четвёртый десяток лет и уже начавшим лысеть. Жил он небогато, в одноэтажном доме на две спальни, в котором не было даже гаража — машина стояла под навесом, куда из крошечной кухни вёл чёрный ход. К этой двери мистер Донайт, очевидно, и бежал, пытаясь скрыться от безжалостных убийц. — Пятьдесят три ножевых, — поморщившись, прокомментировал шериф. — Как минимум, три разных лезвия. Трудно сказать, какой удар оказался смертельным, по мнению судмедэксперта, мистер Донайт погиб от потери крови. Убийцы не торопились, сначала повалили его, резали, затем начали колоть. Горло перерезали уже после смерти. — Орудия преступления взяты из дома или?.. — Дерек Морган заинтересованно поглядел на шерифа. Тот устало вздохнул: — Они приносят ножи с собой. Мы сделали несколько неплохих слепков. Один нож новый — в прошлый раз орудие убийства сломалось, я попросил Билли О’Нила, кончик сломанного ножа лежит вон на том столе. Дерек с интересом изучил улику, задумчиво пожал плечами: — Ничего особенного, дешёвка. Такие сотнями продают в супермаркетах. — Этот нездешний, — тут же откликнулся шериф. — В наши с Билли округа такие не завозят, а вот в Нью-Йорке их пруд пруди, мы уже выясняли. Собственно, это и привело нас к идее о школьниках — ребят туда массово возят на экскурсии... Но теперь дело ваше, вам и судить обо всём. — Дело по-прежнему ваше, — мягко улыбнулся Хотчнер, — мы — лишь консультанты. И вы проделали очень большую работу, шериф, я впечатлён. — Может, мы с Билли даже сумели бы со временем раскрутить это всё, — мрачно фыркнул Джо Гробан, — но мне страшно подумать, сколько народу ещё покосят эти маньяки. Никогда у нас такого не было, даже во времена Дикого Запада! «Ну, так далеко вы вряд ли сможете заглянуть», — подумал агент Хотчнер, но промолчал, примирительно улыбаясь. — Я хотел бы съездить посмотреть на дом мистера Донайта, — сменил тему Дерек Морган. — Это возможно? — Разумеется, — кивнул шериф. — Я же сказал: вы вправе делать всё, что угодно, если оно в рамках закона. Вас провести? — Достаточно будет загрузить маршрут в GPS-навигатор. Вряд ли вам хочется ещё раз видеть место преступления. — Это точно, — усмехнулся шериф. — Хорошо, всё сделаем. Хансен Драйв недалеко отсюда. Машина неторопливо ехала среди одноэтажных домиков, выкрашенных светлой краской. Милый город, тихая провинция... Здесь даже люди двигались иначе, чем в шумных людских муравейниках типа Нью-Йорка или Лос-Анджелеса. По дороге Морган набрал номер Пенелопы. — Детка, ты на месте? — Я — твоя путеводная звезда, милый, и я всегда на месте, готовая осветить тебе путь, — тут же отозвалась мисс Гарсия. — Люблю тебя, детка. Ты успела накопать что-либо на этого Каспера Донайта? — Всю его жизнь, дорогуша, — весело сообщила Гарсия. — Школьный учитель в начальной школе Уайт Пайн, разведён, детей нет, встречался с официанткой, бывшей ученицей этой школы, отношения прекратились полгода тому назад, расстались достаточно мирно. Всю жизнь прожил в Айдахо: родился в соседнем городке, переехал сюда сразу после окончания колледжа. Отец умер два года назад, мать живёт в доме престарелых. Два штрафа по молодости за езду в нетрезвом виде, больше законов не нарушал. Очень скучный тип, если хочешь знать моё мнение. Я старалась накопать на него хоть что-то интересное, но увы. — Хобби, увлечения? — уточнил Хотчнер. — Он был женат на своей работе, босс. Выписывал журналы по детской психологии и по педагогике в младшей школе. Порнуху не качал и не выписывал, что, конечно, ничего не означает, хоть копы её в доме тоже не нашли, но знаете, босс, я думаю... — Мы поняли, детка, он чист, — усмехнулся Дерек. — Именно. Приятно всё же находить что-то хорошее в людях, жаль только, убитых. Пять-шесть раз в год мистер Донайт ходил на рыбалку, спиннинг купил в местном магазине восемь лет назад, его тоже нашли копы. Регулярно посещал выступления театрального кружка своей школы. Собственно, с увлечениями всё. Дерек Морган вздохнул: — Вряд ли его убили за недостаточно громкие аплодисменты звезде школьных подмостков... Ладно, детка, спасибо. Будь на связи. — Всегда, сладкий мой. Пока! Ехать и впрямь было недалеко. Вблизи дом мистера Донайта ещё больше производил впечатление маленького и не слишком уютного. Впрочем, подумал Хотчнер, если хозяину в нём было хорошо, то мнение заезжего агента ФБР никого не должно интересовать. Дерек Морган вышел из машины и тут же принялся рассуждать, оглядываясь по сторонам: — Напротив у нас автостоянка, дальше — дешёвый мотель, так что никого не удивляет, что я припарковался здесь. Если оставить машину поближе к мотелю, то соседи вообще не обратят внимания. Я местный, знаю все эти тонкости. Окна мистера Донайта закрыты деревьями, единственные на этой улице, поэтому никто толком в них не заглянет. Но почему не слышно криков? Я должен предусмотреть крики, раз уж предусмотрел всё остальное! Вот именно поэтому Хотчнер и взял с собой Дерека Моргана: на месте преступления чернокожий улыбчивый парень моментально ставил себя на место хладнокровного, жестокого убийцы. Как правило, реконструкцию убийства от Дерека Моргана можно было смело брать в разработку, он редко ошибался. Весьма полезное качество для спецагента, расследующего серийные преступления. Честно говоря, вся команда, за исключением, разве что, Пенелопы Гарсия, состояла именно из хищников, готовых броситься на добычу в любой момент. Конечно же, у хищников-профайлеров имелись твёрдые принципы, они были моральны и защищали слабых, но травоядными это их не делало. Может, Дерек просто был на сотую долю процента честнее прочих, в том числе и перед собой. Он не стеснялся выпускать наружу тёмную сторону, потому что очень жёстко её контролировал. — Их было несколько, — напомнил Хотчнер. — Может, они хотели сразу же заткнуть мистеру Донайту рот кляпом? — Нет, — покачал головой Морган. — Мы... то есть, они собирались развлечься. Ты не смотрел в протоколах допросов соседей: может, у кого-нибудь в тот день была вечеринка? Хотчнер кивнул: — Была, и довольно громкая. Мистер Донайт жил в две тысячи тридцать восьмом доме, а в две тысячи тридцать четвёртом отмечали пятилетие свадьбы. Многие об этом знали, объявление висело у одного из супругов на страничке в соцсетях. — Ясно. Но я должен знать не только это. Я должен знать, что мистер Донайт не пойдёт на эту вечеринку. — Он не был любителем повеселиться, — пожал плечами Хотчнер. — Ага, и я должен знать об этом. Быть уверенным. Знаешь, думаю, я напросился к нему в гости. Заранее. — Ты тоже исходишь из того, что убийцы — группа школьников? — Хотчнер задумчиво поглядел на шелестящие листвой деревья, стволы которых украшала жёлтая полицейская лента. — Всё к этому идёт, — поморщился Дерек. — Они действуют стаей — от трёх до пяти человек. Выпендриваются друг перед другом. Убивают вместе, чтобы кровь была на всех. Типичная подростковая банда. Скорее всего, учитывая, что мистер Донайт согласился встретиться с одним или несколькими, из хороших семей, но недостаточно хорошо учатся. Итак, я иду к главному входу, парочку подручных отправляю к чёрному. Мистер Донайт видит меня, ничего не подозревает, впускает в дом... Гляди-ка, цветы примяты под окнами! И вряд ли это следы от полицейских ботинок. Хотчнер вгляделся, затем уверенно кивнул: — Он договорился о встрече с одним субъектом. Остальные прятались, выскочили, когда дверь была уже открыта. — Именно. Они ударили мистера Донайта несколько раз, несильно, разминаясь. Он должен был попытаться сопротивляться или убежать, иначе никакого веселья. — Он бежит к задней двери, — подхватил Хотчнер, — открывает её, но там его уже ждут. Он отшатывается назад, сидевшие в засаде врываются в дом, и на кухне мистера Донайта сообща добивают. — Подростки... — философски пожал плечами Дерек. — Нужно проверить первые три жертвы, — заключил Хотчнер, — наверняка найдём знакомых подростков из одной и той же компании. — И у нас есть зацепка, — кивнул Дерек. — Как минимум, один или одна из этой компании закончили Уайт Пайн. — Полиция изъяла плёнки со стоянки мотеля. Отошлю их Гарсии, пусть пороется, вдруг удастся увидеть всю компанию. Конечно, они были осторожны, но вдруг нам повезёт? Дерек согласно кивнул, и агенты ФБР зашли в дом, где произошло убийство. Там царил разгром. У мистера Донайта в доме было мало вещей, и почти все они оказались разбиты, разорваны, перевёрнуты или хотя бы передвинуты. На деревянной спинке кровати кто-то нацарапал непристойные символы. Кастрюлю с супом швырнули в стену, и сейчас в тесном коридоре нестерпимо воняло. Подростки, подумал Хотчнер и вздохнул. Ему сильно не нравились такие дела. Очень сильно. *** На самом деле, детские колонии не слишком сильно отличаются от взрослых. Можно сделать клетку в виде ажурной решётки, можно даже украсить её вьющимися искусственными цветами — наверняка этот ход подсказали работающие в соответствующей области психологи, — но клетка всё равно остаётся клеткой. Вообще Эмили Прентис хотела бы сказать пару ласковых слов местным психологам. Они явно были приверженцами идеи о том, что нежная детская психика должна взрастать в специально подготовленных для этого местах, а также время от времени получать соответствующие культурные удобрения. В целом, идея разумная, но исполнение, как водится, подкачало. Исправительное заведение «Чикаго Стрэйт» изначально строилось в качестве тюрьмы для взрослых, а позже было закрыто из-за нерентабельности. Затем пустующее здание выкупила частная фирма, получившая все нужные лицензии. В камерах появились живые цветы в горшках (очень удобная штука для хранения наркотиков) и репродукции классических картин в позолоченных рамах (тоже ничего местечко для хранения, особенно если наркота в таблетках). Коридоры выкрасили светлой краской, а охране, похоже, приказали улыбаться всё время их дежурства. Но дверей на камеры ставить не стали, оставив крепкие решётки и круглосуточное наблюдение за колонистами. Эта мера, как сказал бы любой профайлер, моментально сводила на нет все прочие, поскольку не оставляла юным заключённым ни дюйма личного жизненного пространства. И если пристально поглядеть в глаза Чарли Монахану, сидящему напротив агента Эмили Прентис на уютном диване с весёленькой жёлтой обивкой, то сразу становилось заметно: юноша ни на миг не забывал о том, где находится. Чарли выглядел, надо сказать, отлично. Длинные волнистые кудри, так привлекшие внимание журналистов на суде и остриженные сразу после поступления в детское исправительное заведение «Чикаго Стрэйт», уже успели отрасти и сейчас были красиво заложены за уши. Кажется, слегка забриолинены. Кремовая форма колониста подогнана по фигуре, на левой руке — бисерная «фенечка». Эмили снова мысленно помянула парой не самых вежливых выражений местных психологов. Она уже видела похожие браслеты — рядом с телами жертв банды Монахана. Восемь человек. Они убили восемь человек и возле каждого оставляли браслет, который, как объяснял Чарли на суде, отражал внутреннее состояние жертвы до убийства. ДжейДжей расположилась у стены, там, где висели неплохие пейзажи — работы воспитанников, обучающихся в изостудии, как гласила табличка под ними. Таким образом, Прентис досталось место в кресле возле стола с буклетиками, красочно живописующими будущую великолепную жизнь выпускников колонии. Монахан на эти буклеты старательно не обращал внимания. Понятное дело: отсюда он отправится во взрослую тюрьму. Если, конечно, его адвокат не выиграет апелляцию. Агент Прентис искренне надеялась, что не выиграет. — Мне ужасно жаль, — улыбка Чарли была мудрой и печальной, именно такой, которая требуется для того, чтобы произвести максимально хорошее впечатление на взрослых. — Мои прошлые поступки... они непростительны, я понимаю... — Ты изменился, как я полагаю, — взгляд Эмили был непроницаемым, и подросток, похоже, занервничал. — Именно так, я изменился! — Рада это слышать. Тогда, возможно, ты расскажешь нам о чате? — О чате? — Чарли откровенно насторожился, затем, видимо, осознал, что делает, и заставил себя успокоиться. — Да, о чате. О Гробокопе, Ресницах Богини. Под каким ником ты там зарегистрировался? — А, об этом чате... — всё-таки Чарли Монахан пока не умел полностью скрывать эмоции. Он всерьёз обеспокоился. — Ну, да, мы чатились... иногда. — Так какой у тебя там был ник, Чарли? — Слушайте, это давно в прошлом! Я давным-давно уже другой человек! — Ник, — мягко напомнила ДжейДжей от стены, и Чарли вздрогнул, услыхав незнакомый голос. — Воскресный убийца, — неохотно произнёс он. — Зачем это всё? Если вы знаете про чат, то знаете, и кем я там был. — Проверка искренности, — улыбнулась Прентис. — Ты не упоминал о чате во время следствия и на суде. — Мне было стыдно, — пожал плечами Чарли. — Допустим. Так кто же такой этот Гробокоп? — О, послушайте, я не знаю. Не надо так на меня смотреть, я правда не знаю, кто он! Откуда-то из Нью-Йорка, и это всё, что мне о нём известно. А Ресницы Богини — провинциалка. Айдахо или Айова, я вечно путаю эти штаты. Милая девочка, вряд ли она вообще способна кого-то убить. — Она убила уже четверых, Чарли, — спокойно сказала Эмили и увидала, как сузились и потемнели глаза Монахана. — Так много... — пробормотал он. — А Гробокоп? Он убивал с того момента, как меня посадили? — Да, Чарли. — Скольких? — Монахан азартно подался вперёд. — Одного, — ответила агент Прентис, и плечи подростка расслабились. Он заулыбался: — Нет, я всё же впереди... — Пока да, — вмешалась в разговор ДжейДжей. — Пока да, Чарли. Но Ресницы Богини не останавливается. Весь её родной городок не может с этим ничего поделать. Понимаешь меня, Чарли? Ты близок к потере первого места в вашей милой игре. — Ну, пока ещё не близок, — огрызнулся Монахан, вмиг превратившись из пай-мальчика в чудовище. — Я убил вдвое больше! И... не то чтоб это было важно. Как я уже сказал, я изменился. — Нет, Чарли, это важно, — усмехнулась Эмили. — Мы можем сделать так, чтобы ты остался чемпионом, но тебе придётся нам помочь. — Я уже научился направлять свою энергию в... другое русло, — упрямо набычился Чарли. — Я теперь знаю, что есть много всяких направлений, где я могу лидировать, не нарушая закон. «А тогда ты ничего подобного, разумеется, не знал и даже не предполагал», — подумала Эмили, но лишь ободряюще кивнула. — Гробокоп... — Чарли задумчиво потёр подбородок. — Я с него начну, мы с Ресницами мало общались, если что. А вот Гробокоп... Он умел слушать. И понимал. У меня тогда были сложные времена, родители, ну, вы понимаете — развод, делёжка имущества, делёжка меня... Я чувствовал, что меня перетягивают, как канат, и никого не интересовало, чего я хочу, даже судья в гражданском суде этим не особенно интересовалась! Все вокруг знали, как мне будет лучше, кроме меня самого, и не стеснялись мне это показать! И тут появился Гробокоп. — Вы с ним когда-нибудь встречались? — Эмили Прентис пододвинула диктофон поближе к подростку. — Вживую нет. Он вышел на меня в Твиттере, потом мы зацепились языками, вышли в отдельный чат... А потом он пригласил меня. Говорю же, у меня был сложный период, меня трясло, я начал интересоваться маньяками, мне казалось, что их судьба схожа с моей... Глупость, конечно, теперь я это осознаю. Эмили глядела в чистые и честные глаза Чарли, и ей было страшно. — И что случилось потом? — Ну, в чате тогда, помимо Гробокопа, было ещё двое, они потом куда-то делись. Как же их... Забойщик и Кровавая прелесть — правда, идиотское имечко? У Забойщика было тогда три единицы, у Прелести не помню... — Единицами вы называли жертв, Чарли? — Да. Сейчас мне стыдно, конечно же... Ресницы Богини появилась попозже, месяцев через девять после меня. В общем, я там почувствовал себя своим, даже не знаю, как это случилось. Гробокоп во всём мне помогал. Объяснял, как собрать команду, как заставить людей слушаться, какие могут быть проблемы. Он даже выдал мне расписание патрулей Чикаго. На суде это взял на себя Грант, сказал, что у тётки украл, она у него диспетчер в 911, но клянусь, расписание дал мне именно Гробокоп! — Бисерные браслеты тоже его идея? — поинтересовалась ДжейДжей. — Отчасти, — поморщился Чарли. — Гробокоп хотел, чтобы мы как-то... ну... помечали свои единицы. Хотел доказательств, что это не случайные жертвы бандитских разборок. И браслеты мне Прелесть предложила, я обмолвился, что Бри плетёт из бисера. А почему бы и нет, решил я, такого ещё ни у одного серийного убийцы не было! Агент Прентис помнила, что с сообщниками, Грантом Милроем и Бри Леджерстоун, Чарли Монахан начал общаться совсем недавно, по совету адвоката. До идеи о подаче апелляции он совсем не интересовался судьбой подельников, после писал им длинные душеспасительные письма. Грант ответил однажды, коротко и непечатно. Бри тоже надеялась на апелляцию, поэтому её письма тоже были полны раскаяния и надежд на будущую честную жизнь. — У Гробокопа тоже есть подпись? — спросила ДжейДжей. Чарли мотнул головой: — Ему не нужно. Он рассказывал подробности в чате ещё до того, как единица попадала в газеты. И как охотился, и вообще... — Он рассказывал о чём-либо, что в газеты вовсе не попадало? — прищурилась Эмили. Чарли кивнул и неожиданно похабно улыбнулся: — Бывало... Улыбка ему совершенно не шла. Или наоборот, делала из приличного на вид юноши того, кем он на самом деле являлся. В любом случае, мрачно подумала Эмили, адвокат на апелляции категорически запретит ему подобные усмешечки. Если сможет, конечно. Подростки порывисты и неопытны, это часто их выдаёт. А Чарли Монахан ещё и не слишком умён. Харизматичен — да, но с умом у него реальные проблемы. Если попадётся опытный прокурор, сможет раскрутить... Плохая надежда, но лучше такая, чем вообще никакой. — Что именно он рассказывал? Разумеется, можно спросить обо всём у Гарсии (и позже Эмили обязательно перепроверит слова мальчишки), но это не имеет сейчас значения. Сейчас, когда Чарли раскрылся, нужно устанавливать контакт с ним. Вот с таким, настоящим, непритворным. С юношей из богатой семьи, который мог бы соревноваться с другими людьми тысячей различных способов. Но он решил стать первым в соревнованиях по убийству. И что бы ни рассказывали психологи — это был именно его личный, осознанный выбор. Чарли описывал убийства, блестя глазами, азартно подавшись вперёд, Эмили и ДжейДжей синхронно кивали, задавая наводящие вопросы. — Итак, Гробокоп из Нью-Йорка, и он очень много говорил об убийствах, которые совершил, — подытожила Эмили. Чарли задорно фыркнул: — Ну да, а ещё о бедолагах, которых подставил. За его убийства уже два человека сели, представляете? Ужасно, конечно, правда? — Правда, — со вздохом откликнулась ДжейДжей. — Чистая правда. Кажется, Спенсеру Риду и Дэвиду Росси очень многое придётся проверять. Когда Эмили и ДжейДжей уже распрощались с Чарли, он внезапно вскинул на них кристально честные глаза и почти сладострастно прошептал: — Ведь сделать так, чтобы я остался победителем в этой... не игре, конечно, но уж не знаю, как ещё назвать... это ведь добрый поступок? Я имею в виду, не дать им убить больше людей, чем они уже убили. Это ведь мне зачтётся? — Думаю, вы с адвокатом сможете обсудить этот вопрос, — негромко произнесла ДжейДжей. Эмили облегчённо улыбнулась. Ей совершенно не хотелось обещать того, чему она, агент Эмили Прентис, всеми силами будет противодействовать. А ДжейДжей не соврала парнишке ни на йоту. Он действительно не только может, но и должен рассказать обо всём своему адвокату... ну а любой хороший адвокат всегда учитывает сразу множество обстоятельств. Например, тот непреложный факт, что говорить о чате убийц Чарли начал лишь когда его, фигурально выражаясь, прижали к стенке. И что за время его молчания было убито несколько человек. Всего этого ДжейДжей, разумеется, не упомянула. Одна лишь чистая, беспримесная правда: Чарли Монахан вполне может обсудить сегодняшнюю встречу со своим адвокатом. А что о сказанном подумает подросток — его личное дело. — Хорошо, — удовлетворённо кивнул Чарли. — Надеюсь, вы найдёте и Гробокопа, и Ресницы. — Обязательно найдём, — пообещала ДжейДжей твёрдо и очень искренне. Агент Прентис молча кивнула и внезапно почувствовала себя гораздо лучше. Они найдут всех тех, кто убивает людей. Как и много-много раз до того. В конце концов, они для этого и существуют. *** Гробокоп: Йухху, крошка! У меня победительные вести! Две единицы, ха-ха! А у тебя как дела? Ресницы Богини: Пока тихо (хныкает). Плак-плак, тут приехали какие-то мерзкие дядьки из Вашингтона. Вся полиция на ушах! Гробокоп: Что, сдаёшься, детка? Ресницы Богини: Даже не надейся! Кровавый Бизон (присоединяется к чату): Привет всем! Наша команда сегодня завалила первую единицу! Нас никто не поймает, йеее! Гробокоп: Ты крут, парень! Сколько человек у тебя в команде? Кровавый Бизон: Трое, но от одного планирую избавиться, он нытик. Это ведь не будет засчитываться за единицу? Гробокоп: Только если ты придумаешь с ним что-то интересненькое. *** — Это плохо, — бормотала Пенелопа Гарсия, цокая каблучками по коридору и неотрывно глядя на свой планшет. — Это очень, очень-очень плохо... Её пухлые губы горестно кривились. Пенелопа вообще не любила свою работу, занимаясь ей лишь для того, чтобы какой-нибудь невинный человек остался в живых. Сейчас она чувствовала себя раздавленной. Она зашла к себе в кабинет и включила режим видеоконференции. Вскорости вся команда глядела на неё с экрана, разделённого на квадраты. — Всё очень плохо, дорогие мои, — сообщила Пенелопа вместо «здравствуйте». — Ваша королева виртуальности и акула интернета села в лужу. — Эй, всё не может быть настолько плохо, малышка, — тут же отозвался Дерек Морган. — И тем не менее, дела обстоят именно так! — Пенелопа нервно дёрнула пухлым плечом. — Сегодня чат обновился, архив переговоров я вам всем уже сбросила. С Кровавым Бизоном всё более-менее понятно: он из Теннесси, и сегодня там в бассейне пустующего дома, который отошёл банку по невыплаченной ипотеке, обнаружили труп девушки без обеих рук. А этот проклятый Гробокоп... Вы знаете, сколько в Нью-Йорке ежемесячно происходит убийств? Спенсер Рид отреагировал моментально: — Зависит от времени года. Обычно цифра колеблется в районе сорока восьми, но с июня по сентябрь, в разгар жары, количество растёт. Лидирует сентябрь — в среднем пятьдесят два убийства, на одно меньше в августе. — Спасибо, Спенсер, — Пенелопа содрогнулась, но храбро продолжила: — Так вот: чат обновляется несколько раз в месяц, раз в неделю точно, иногда чаще. И по состоянию на середину августа, то есть на вчера, в Нью-Йорке было зарегистрировано ровно двадцать пять убийств. Заметьте: я не считаю никого из исчезнувших, хотя среди них наверняка кого-то уже нет в живых, бедняжки... — Но наш субъект рассказывал своим друзьям о том, что сделал, добавляя подробности, не светившиеся в прессе, — понимающе кивнула Эмили Прентис. — В этот раз он что-то подобное рассказывал? Пенелопа помотала головой: — Нет. Может, позже... — Вполне возможно, — согласился Дэвид Росси. — Итак, Гробокоп утверждает, что за то время, пока он не выходил на связь, он убил двоих и присмотрел себе ещё одну жертву. Мисс Гарсия вздохнула так тяжело, что платье на её пышной груди натянулось: — Ох, да, всё именно так. Но я не могу вычислить, кого из этих двадцати пяти убил именно он! Наступила тишина, которую неуверенно прервала ДжейДжей: — Хорошо, давайте подумаем. Субъект не имеет каких-либо предпочтений, я правильно понимаю? — Такого не бывает, — резко сказал Хотчнер. — Даже если субъект неразборчив относительно пола, расы и способа убийства, всё равно можно проследить почерк. — Верно, — поддержал Дэвид Росси. — Например, способ выслеживания жертв или схожесть мест преступления... Аарон Хотчнер посмотрел на несчастное лицо Пенелопы Гарсии и твёрдым голосом отдал распоряжение: — Гарсия, снова прочеши чат, выдели все реплики Гробокопа и рассортируй их, сгруппировав по приметам жертв. Когда закончишь, сбросишь данные агентам Росси и Риду. — Уже погрузилась в работу, — Пенелопа Гарсия явно была рада прекратить сеанс самобичевания. Она вообще не любила заходить в тупик, а тем более признавать это, а тут на её бедную, слегка всклокоченную голову свалилось и то, и другое. Как же хорошо снова твёрдо знать, что делаешь, даже если это и означает читать крайне неприятные вещи! Рид глубокомысленно почесал заросший щетиной подбородок: — Я подключусь к анализу, как только Пенелопа отфильтрует данные. Действительно, не может быть, что у субъекта нет преступного почерка! — Разве что субъектов несколько, — подал голос Дэвид Росси. — И эту версию мы не можем исключать, — кивнул Хотчнер, — особенно учитывая, как работают остальные. Рид, Росси, как обстоят дела в Нью-Йорке? — Работаем, — пожал плечами Дэвид Росси. — Нам нужно ещё как минимум четыре часа пятнадцать минут, — добавил Спенсер Рид. — Ну и с учётом совместной работы с Пенелопой... от шести до восьми часов. — Хорошо, продолжайте. Мы с Дереком пройдёмся по всем убийствам Ресниц Богини. ДжейДжей, Эмили, вы возвращаетесь в отдел и переключаетесь на Кровавого Бизона. ДжейДжей, свяжись с полицией Теннесси, объясни ситуацию, попроси их о содействии. Возможно, у него это первая жертва, и он ошибся, заметая следы. Агенты Дженнифер Джеро и Эмили Прентис синхронно кивнули. — Всё, за работу, — подытожил Хотчнер и первым отключил связь. *** Спенсер Рид не знал толком, как общаться с агентом Дэвидом Росси. Он заменил Джейсона Гидеона и в первые дни своего пребывания в группе вёл себя... наверное, тут подходило слово «высокомерно». Но теперь агент Росси вроде как пытался установить дружеские отношения, и делал это, надо признать, мастерски. Так что в конце концов Спенсер просто предоставил новому члену группы самому разруливать ситуацию. Дэвид Росси в своей жизни общался со многими странными типами, стало быть, и с ним, доктором Ридом, тоже разберётся. Не самый правильный выбор, как отметил бы Аарон Хотчнер, но в сложившейся ситуации является наилучшим. Если быть уж совсем честным, то Спенсер Рид даже радовался, что агент Росси сейчас с ним, а не в Бёрли или Чикаго. Ему самому доставило бы массу неудобств общение с сотрудниками полицейского архива, которые традиционно недолюбливали федералов. Но обаяние Дэвида Росси сработало безотказно, а уж когда у них с чернокожей пожилой женщиной-офицером нашлись общие знакомые в Департаменте лесного хозяйства, дело, почитай, было сделано. Так что Дэвид Росси обаятельно улыбался и перешучивался с сотрудниками Центрального архива, а Спенсер Рид проглядывал все имеющиеся материалы. И чем дольше он это делал — тем сильней хмурился. Всё было неправильно. Никто не в состоянии убивать так, как Гробокоп. Ни одно живое существо. — Проблемы? — Дэвид, оказывается, уже успел наговориться и возник рядом. Удивительно деятельный человек. Вопрос относился к категории тех, которые либо не требуют ответа, либо следует ограничиться чем-нибудь крайне расплывчатым. Спенсер хмыкнул и достал наброски, которые делал, пока просматривал архивные дела. — Утопление, удары ножом... — Росси тоже нахмурился. — Повешение, ещё повешение, внезапно огнестрельное ранение... Я думал, субъект нашёл свой способ, когда пошли повешения, но нет. — И посмотри на то, как происходили эти удушения, — Спенсер безошибочно достал два нужных дела. — Было бы логичным, если бы субъект сначала действовал спонтанно, а затем уже повторил содеянное более осмысленно. Но нет: сначала он действует продуманно, приносит с собой орудие убийства, тщательно выбирает жертву, а следом за этим душит бродягу жгутом от наркоманского набора. Убийство поспешное, явно неспланированное и совершённое под воздействием момента. — Не такое уж неспланированное, раз за него посадили невиновного, — прищурился Росси. Спенсер Рид глубоко вздохнул и приготовился к долгому спору. С Гидеоном было бы проще. Джейсон Гидеон был педантичным типом, пунктуальным и въедливым, но он никогда не спорил. Он слушал, уточнял детали и либо соглашался с Ридом, либо тот сам осознавал, где неправ. А Дэвид Росси нетерпелив и вспыльчив. Он уже успел проявить эти свои качества, и пускай в интересах дела и сумел обуздать итальянский темперамент, но... Спенсер привык избегать таких людей. А теперь придётся доказывать агенту Дэвиду Росси свою правоту. Может, проще сразу позвонить Хотчнеру? Проще, да. Но тогда возможность сработаться с Дэвидом Росси будет упущена безвозвратно. Уж на таком-то уровне в окружающих его людях Спенсер Рид разбирался. — Я не думаю, — сказал он, осторожно подбирая слова, — что посадили невиновного. — Группа? — мгновенно отреагировал Росси. Хорошее начало: он не отверг гипотезу Спенсера с ходу, а задумался над нею. Спенсер едва заметно пожал плечами: — Это первое, что приходит в голову. Но пять убийств, из них по двум убийцы осуждены, по третьему суд идёт как раз сейчас — и никаких свидетельств того, что субъекты знакомы друг с другом? Нью-Йоркская полиция входит в пятёрку самых эффективных по Соединённым Штатам Америки, вряд ли во всех трёх случаях они сработали спустя рукава. — Тогда что? — Дэвид Росси глядел остро и требовательно. Спенсер чуть поморщился: — Ну, если мы допустили гипотезу о том, что убивал не один человек, тогда почему бы не шагнуть дальше? — Ты имеешь в виду... — Росси задумчиво прищурился. Спенсер Рид кивнул: — Гробокоп никого не убивал. Секунд десять Дэвид Росси растерянно моргал. Но, по крайней мере, не торопился отвергать версию. Наоборот: видно было, как напряжённо работает его мозг. Наконец он сказал: — Это... не лишено смысла. Но в таком случае у него должен иметься доступ к архивам полиции. — И не только полиции Нью-Йорка, — уточнил Рид. — Смотри: он дал Воскресному убийце, то есть Чарли Монахану, расписание патрулей в Чикаго. — То есть, он из наших, — уныло подытожил Росси. — Не обязательно, — покачал головой Рид, — хотя и вполне возможно. Но есть ещё технический персонал, среди них много гражданских. Операторы компьютерного ввода, к примеру. К ним попадает большой массив информации... — Причём со всех сторон, — подхватил Дэвид Росси, воодушевляясь с каждой секундой. — Они должны быть очень внимательными, успевать обрабатывать всё, что им присылают, не ошибаться... Тебе не кажется, что нам следует попросить у Гарсии списки, а затем объявить профиль? Рид кивнул. Кажется, только что с ним случилась та самая штука, которую Дерек Морган называл «удачей». И надо переоценить шансы успешной работы с агентом Дэвидом Росси. Они совсем неплохи. *** Сол Дженкинс в точности соответствовал профилю, составленному Спенсером Ридом и Дэвидом Росси. Ему было сорок два года — возраст, когда неудачи в личной жизни и на работе воспринимаются почти столь же болезненно, как и в безумные семнадцать, а непримечательная внешность кажется уродливой. Он уже начал седеть и лысеть, от сидячей работы образовалось довольно заметное брюшко, а первые морщины на лбу Сол прикрывал жиденькой чёлкой. Обычный человек, таких двенадцать на дюжину. По характеру — въедливый, привыкший подмечать малейшие детали, болезненно реагировать даже на незначительные мелочи, но эмоции от окружающих старательно прятать. Четыре с лишним года назад старшую сестру Сола Дженкинса, заботившуюся о нём с самого детства, подстерегла поздно ночью подростковая банда. После избиения женщина не выжила, а подростков передали в суд по семейным делам — некоторым из них не исполнилось и двенадцати лет. Психика — странная и страшная штука: Сол Дженкинс гордился тем, что делал. Казалось бы, Дэвид Росси успел привыкнуть к подобным вывертам сознания, но вот поди ж ты... — Я проявляю их истинную сущность, — спокойно улыбаясь, объяснял Сол. — Показываю им, кто они на самом деле такие. Злобные зверёныши, маскирующиеся под приличных людей. И потом, когда они набегаются на свободе, я сдаю их в руки правосудия. Думаете, полиция Чикаго без меня разобралась бы, что к чему? Ха! В допросной — безликой, с белыми пластиковыми панелями и вмонтированными в потолок лампами дневного освещения — помимо Дэвида Росси и Сола Дженкинса сидели агенты Спенсер Рид и Эмили Прентис. ДжейДжей отправилась общаться с пресс-атташе полиции Нью-Йорка и составлять общее заявление для новостных агентств. Сол сидел на привинченном к полу стуле спокойно, скованные наручниками руки лежали на столе. Переживал момент триумфа? Нет, вряд ли. Скорее, просто отдыхал. Больше не было нужды скрываться, врать и поддерживать в тонусе несколько банд агрессивных подростков. Каждый маньяк, в конце концов, мечтает о том, чтобы его поймали. Сол не был исключением, хотя наверняка и полагал себя таковым. — Можно сказать, я их создаю, — казалось, Сол смаковал каждую букву. — Я их божество, понимаете? Когда они убивают, то ждут именно моего одобрения. Кроме меня, им больше никто не нужен. — Ты — бог? — Росси фыркнул. — Да ты даже не жрец! Ты шарлатан, использующий слабости подростков. И когда они узнают, кто ты такой на самом деле — а они узнают, даже не сомневайся! — они отвернутся от тебя и даже не плюнут в твою сторону. И именно поэтому ты сейчас всех их сдашь. Прямо здесь, прямо сейчас. Чтобы они хотя бы плюнули напоследок. В комнате повисло напряжённое молчание. Дэвид Росси в глубине души клял себя за вспыльчивость. Расслабился без значка, забыл, что это такое — контролировать каждый свой шаг, каждый жест, каждое слово! Забыл, с кем он, как профайлер, должен иметь дело. А забывать ни в коем случае не следовало. — Я их сдам, — внезапно кивнул Дженкинс. — Сдам всех. Но не потому, почему ты сказал. — А почему? — тихо спросила Эмили Прентис, до того молчавшая. Сол Дженкинс прерывисто вздохнул, улыбнулся почти экстатической улыбкой и произнёс, неотрывно глядя в глаза Дэвиду Росси: — Потому что эти твари не смеют пережить своего Бога... *** Ресницы Богини: Гробокоп, ты здесь? Ресницы Богини: Мне страшно! Гробокоп? Ресницы Богини: Ответь! Ресницы Богини: Тут полно федералов. В дверь стучат! Предки пошли открывать. Что мне делать? Ресницы Богини: Почему ты молчишь? Почему Бизон не выходит на связь? Что случилось? Ресницы Богини: Гробокоп!!! *** Мы втайне молимся не о том, чтобы встретиться с нашим Создателем. Мы молимся о том, чтобы не встретиться с Ним.

Харлан Кобен