Megicae brunneis

Лестрейнджи — одна из старинных чистокровных фамилий. Яркая представительница рода всем известная Беллатриса Лестрейндж. Единственный род, где практически все были приверженцами идеологий Темного Лорда. Пожиратели смерти. Катя шла в гостиную факультета Слизерин, надеясь на то, чтобы побыть немного одной. Шум и глупые разговоры слизеренцев очень раздражали. Хотелось тишины. Видимо не ей одной. Встав в проеме дверей Катерина увидела ее. Темные, словно смоль волосы, яркие синие глаза и кожа смугловатого оттенка. Девушка впитывала эти черты, пока не была грубо прервана. — Что-то хотела? — спросила Таня пристально смотря своим тяжелым взглядом прямо в глаза Кати. — Тишины. — девушка сделала шаг вперед — Не против моей компании? — Мне все равно. — с безразличием в голосе ответила та. Катерина прошла к дивану и села подогнув ноги под себя. Опустив глаза на девушку, сидящую на полу, она ненароком заметила, что та рисует. — Это хобби у тебя такое? — Можно и так сказать. Следующие минут 20 девушки сидели в тишине, что устраивало их обеих. Первой тишину нарушила Катя. Нагнувшись прямо над ухом голубоглазой, которая была сосредоточена на своем занятии, что сперва не заметила такого близкого контакта. — Расскажи о себе. Катя и сама не знала, почему она решила понтересоваться жизнью девочки, но было в ней что-то такое, что притягивало. С ней хотелось дружить, она не отталкивала. Возможно потому, что она не вела себя так, как остальные первокурсники, да и остальные ребята. Была взрослее что-ли. Не физически, морально. — Я не думаю, что тебе будет интересно слушать это. — тихо прошипела, словно змея, девочка. — Если я спрашиваю, то спрашиваю только тогда, когда мне действительно интересно. Она не врала. Катерина была скупа на слова. В свои 14 она знала когда нужно говорить, а когда смолчать, хотя чаще всего она просто молчала, лишь бы побыть хотя бы немного в состоянии полного покоя. Молчание с Таней не доставляло ей неудобств и она, возможно, так и продолжила бы сидеть с ней в полной тишине, но желание узнать о судьбе девочки было слишком велико, да и сущность, которая стояла и смотрела на нее с другого конца комнаты с того самого момента, как Катерина появилась в комнате, добавляла еще больший интерес. Неизвестно сколько этот человек уже наблюдает за ней, но от таких, как это существо ничего доброго ждать не приходится, хотя Катя не спешила сообщать об этом Тане. Помолчав пару минут девушка начала свой рассказ.

***

Таня с детства жила в поместье Лестрейджев. Сказать, что в семье было все плохо — ничего не сказать. Отец девочки, так же как и отец Кати, был очень агрессивным, к счастью чистота крови его волновала не так сильно. Но как ни странно отец ей был намного ближе чем мать. Когда отец Тани ушел из дома, мать уверяла дочь, что так будет лучше. С одной стороны девочка понимала, что так действительно лучше. Прекратились вечные ссоры родителей, которые оставили свой отпечаток на психике девочки. Не смотря на чистоту своей крови, живя в магловском мире отец брюнетки начал придаваться людским утехам. Не важно магл ты или волшебник, алкоголь действует одинаково на всех. Самое страшное и яркое воспоминание у девушки оставил день, когда выпивший отец схватился за палочку, но понимая, что за использование магии вне волшебного мира — он поплатится сполна, поэтому бросив эту затею решил действовать иначе, схватив булаву, висевшую на стене в прихожей мужчина направился к матери, но женщина успев убежать и схватить еще совсем маленькую на тот момент Таню спряталась на балконе. Они просидели около суток без еды и воды, пытаясь избежать агрессии со стороны мужчины, а тот лишь сидел и ждал пока те выйдут, дабы совершить начатое. Девочка до сих пор помнит тот страх, когда она видела отца, подходящего к балкону, она не понимала, что происходит, но отчетливо помнит этот страх. Она не помнила маму в детстве, она помнила отца. Да, когда он ушел стало легче, но она все еще помнила, как мужчина, находясь в здравом, на тот момент, рассудке проводил с девочкой очень много времени. После ухода отца девочка так и не сблизилась с матерью. С того самого момента девочка стала относится ко всему с черствостью и безразличием. У Тани также есть родная сестра. Брюнетка всегда считала, что мать любит ее сестру много больше, чем саму девочку. Девушка оправдала все надежды матери. Ну, а что Таня? Вся в отца, предавшего чистую кровь, так же как и он стала ближе к маглам, нежели волшебникам. Позор рода Лестрейнджев. Девочка никогда не слышала слов о любви от матери, в отличии от ее сестры, которая получала все. Однажды сестра девочки спросила мать: — Почему ты никогда не говорила Тане, что ты ее любишь? — А это, чтобы она не расслаблялась. — легкомысленно ответила женщина. Услышав это Таня очень глубоко восприняла данные слова в тот день в девочке поселилась еще большая обида на мать, на весь мир. Было обидно и стыдно. Женщина никогда не признавала девочку, как дочь. Она понимала, что не оправдала надежд матери, но ей очень хотелось доказать маме, что она тоже чего-то стоит, поэтому тогда, на распределении она так тряслась, боясь того, что нарушит потомственную линию выходцев из слизерина, хотя прекрасно понимала, что Слизерин не для нее.

***

К концу рассказа девушки уже сидели вместе на полу и Катя пристально смотрела на Таню, держась из последних сил, чтобы не пустить слезу. Два разных человека с такими похожими судьбами. Блондинка молча сняла со своей руки красную нить, после чего взяла руку Тани и одела ее на нее. — Какие бы темные времена тебя не настигли, как бы сложно тебе бы не было, помни, она защитит тебя — девушка мягко улыбалась, завязывая нить на запястье Тани, глаза которой были такими яркими — а еще, знаешь, как бы нас с тобой не развела судьба, как бы наши жизни не переплетались и не расходились — я всегда буду рядом. Всегда — пообещала себе Катя. Брюнетка все так же молчала пораженная добротой и пониманием девушки, которая так раздражала когда-то, сейчас же ее отношение к ней изменилось. После этого разговора до выпуска Кати девушки больше не разговаривали и все, что осталось от девушки спустя пять лет — письмо, написанное Тане перед уходом. Здравствуй, Попозже. Когда была маленькая у меня случился диатез, сладкое мне было есть нельзя. И мои мама с папой, наверно, были хладнокровными мучителями, ибо кто поведет шестилетку, страдающую диатезом в сладкое королевство? Сначала я пыталась уговорить родителей купить мне сладостей, но они на отрез отказывали мне, что не удивительно, ибо я вся была усыпана красными пятнами. В тот момент во мне затаилась такая огромная обида и я с неприкрытой ненавистью смотрела на весь мир, на детей, что ели всякие сладости, что для меня в то время было недоступным. Я увидела сладкую вату. Она была такой пушистой, огромной и разных цветов, а я стояла и смотрела на огромную очередь и убеждала себя, что не очень то и хотелось. Я убеждала себя, что в ней нет ничего особенного, что не так уж она мне и нужна. По приходу домой, я продолжала обижаться на маму с папой. И, ну… ты же знаешь меня, я упрямая. Моя обида длилась достаточно долго. И в один из дней, когда диатез уже прошёл, отец зашёл в мою комнату, держа в руках сладкую вату. Тогда она казалась мне такой огромной, в разы больше той, что продавали в сладком королевстве. Она была воздушной, голубого цвета и от неё так приятно пахло, но я настолько внушила себе за те дни, что мне не нужна эта вата, что чувствовала некое безразличие к ней. Внутри, конечно, я горела желанием попробовать её, ощутить как она растворяется у меня во рту. Но я сказала папе, что не хочу её. Я уверенно заявила, что не люблю сладкое и мне не нужны эти угощения. К тому же, может, это и глупо, но, тогда я не могла избавиться от мысли, что мне нельзя сладкое. Мне казалось, что попробуй я ту вату, я вновь покроюсь красными пятнами. Так вот к чему я. Ты моя сладкая вата, Таня. Я возвышала себя над другими, считая, что вокруг одни придурки, которые поддаются этим чувствам, в отличие от меня. Но как оказалось, я просто-напросто блокировала для себя этот другой мир. Мир, где счастье — это человек. И в этот раз я не позволю страху и сомнениям овладеть мною, не позволю себе отказаться от тебя, даже если я вся, с ног до головы, покроюсь от этого красными пятнами или чем похуже. Я просто, чувствую, что ты именно та сладкая вата, от которой мне не стоит отказывать, потому что тогда я снова потеряю себя. Именно по этой причине тогда пять лет назад я отдала тебе свой оберег, именно по этой причине я вцепилась в тебя мертвой хваткой, наблюдая за тем, как ты растешь, как меняешься. Я никогда раньше не подчинялась эмоциям, я всегда поступала так, как велит мне мой хладнокровный ум и рассудительность, никто раньше не подбирался ко мне так близко, так, словно человек стоит в миллиметре от моей души. Я с тобой не могу трезво мыслить, не могу отпустить и не любить тебя. По началу меня это дико пугало, я оправдывала себя, убеждала, что ты одна из тех с кем я поиграюсь и брошу, но этого не вышло. По началу я ненавидела тебя за то, что ты так бессовестно ворвалась в мою душу и голову, потом любила, а потом снова ненавидела, пыталась отвлечься на других людей, но даже они не помогали мне избавиться от тех чувств, что горели и до сих пор горят во мне, они словно изнутри меня выжигают. Я не могла быть с тобой, но и без тебя жизни не видела. Я ненавидела тебя за мою слабость, отказывалась от тебя, стараясь жить своей жизнью, но всегда возвращалась. В тот день, когда ты рассказала мне о себе, я пообещала тебе и себе, что всегда буду рядом, но теперь я должна уйти, потому что верю, что ты будешь в порядке. С любовью, Катерина Блэк. Она ушла, оставив ее одну.