Mere

Кристоф смотрел на то, как мама варила себе кофе, жадно вдыхал запах, протягивал руку, открывал рот и замолкал, хотел сказать «ты сегодня такая красивая», но не знал, как сказать это по-английски, потому молчал, как всегда, притворялся невидимым, робко жался в дверях. Она и правда в тот день была красивая. Как и каждый день. Бледная, ломкая, высокая. Крот любил каждую клеточку ее тела, каждый изгиб, каждый жест, каждый поворот головы. Но особенно сильно он любил ее руки и шею. Первые – тонкие, костлявые, как у Смерти, с осторожными полупрозрачными ногтями. Вторую – такую же изящную, как будто бы олицетворяющую все в этой женщине. Он любил ее домашнее платье и белую ленточку. Он волнительно дрожал, чувствуя ее запах и иногда, когда мама уходила на работу, пробирался в ее комнату и долго-долго нюхал подушки и баночки с духами. Кристоф ненавидел отца, за то, что тот бросил эту богоподобную женщину. Ненавидел себя за то, что не может добиться ее любви. Ненавидел Бога, который не отвечал на молитвы о ней. И был готов простить матери то, что она проткнула его сердце вешалкой, когда он был еще в утробе, просто за то, что она его мать. Спустя пару лет, когда Кристоф привык даже думать на английском, про себя он все равно называл ее «mère». В тот год в их доме стали твориться странные вещи: Мама стала находить деньги в шкафчиках с посудой, между книг и украшений, под коврами, в ящиках и даже на столике в прихожей. Мама строила разные догадки о том, откуда они появляются, но ни одна из них даже близко не соответствовала реальности. Через полгода она вовсе перестала гадать и подозревать своего сына в воровстве. А Крот просто радовался тому, что она, наконец, может позволить себе столько новой одежды и столько вкусной еды в дом. Особенно радовался, когда пересчитывал свежую выручку с задания, придумывая куда бы спрятать ее на этот раз, и менял перевязку на разодранной собачьими зубами ноге, а потом засыпал и думал о том, что Бог локти кусает, глядя на то, как Кристоф обманул его и нашел способ помочь своей бедной любимой матери.