Сборник из Шкатулки, внефэндомный

Сумрак

Для Муси Остов заброшенной больницы в это время суток выглядел внушительно и жутко. Пустые глазницы окон, казалось, дышали живой тьмой. Медленные аккуратные шаги гулким эхом прокатывались по разрушенному коридору. Дрожащий свет фонарика метался от одного угла к другому, пытаясь рассеять сумрак. Парень уже жалел, что согласился на этот тупой спор. Более того, он не уверен точно, что именно его одногруппники тут спрятали, а потому не ясно, где это теперь искать. Днём тут, однозначно, было не так жутко, и они точно выбрали местечко, наиболее недоступное. Где-то недалеко раздался шорох, и из-за угла показалась фигура в тёмных одеждах с длинными чернильними волосами, закрывающими гипсовую маску с тёмными провалами на месте глаз. Громко заорав и швырнув фонариком в тёмную фигуру, парень бросился бежать обратно к ветхой скрепящей двери, расположившейся на торце левого крыла, возле которой его ждали сокурсники. И пусть потом придётся целую неделю быть на побегушках у ребят, находиться в столь жутком месте он больше не мог. Из чёрного хода, расположившегося на заднем дворе здания разрушенной больницы вывалился подросток-гот, яростно трущий лоб с растущей на нём шишкой от удара фонариком...

*** Мост

Для КотоФеи Старый деревянный мост через почти пересохшую речушку натужно скрипел под ногами. Кое-где доски уже прогнили и зияли дырами. Наташа тяжело вздохнула. Идти дальше было страшно - вдруг свалишься, но возвращаться и пилить в обход, до хорошего нового моста, когда бабушкин дом вот он, только пройди пять метров по старенькому мосту, да ещё пару десятков до калитки, совершенно не хотелось. Двушка ещё раз вздохнула, поправила тяжёлый рюкзак с вещами и, схватившись за перила, тихонько пошла по самому краю. Ничего, вот переберётся на тот берег и уговорит мужиков его отремонтировать.

*** Бумеранг

Для КотоФеи Говорят, всё совершённое: и плохое, и хорошее - имеет свойство возвращаться, словно брошенный вдаль бумеранг. Если сделать что-то несущественное, наступить кому-то на ногу или помочь перейти бабушке через дорогу, то ответ придёт скоро и ты вряд ли его заметишь, разве что будешь внимательно следить и ждать. Ведь свой бумеранг ты запустил слабо, недалеко. Он сделает небольшой кружок и упадёт к тебе под ноги. А может заехать кому-то по загривку и вообще упасть, так и не вернувшись, ведь ему не хватит на это инерции. А вот если ты жизнь кому спасёшь или наоборот отнимешь... Мир ответит тебе тем же. Только не сразу. Ведь рывок был сильным. Бумеранг улетел далеко и быстро. И вернётся он, врезавшись в тебя со всей дури, когда нелетается, когда других одарит. Ты о нём уже успеешь забыть. Поэтому, делая что-то другому, помни, всё совершённое: и плохое, и хорошее - имеет свойство возвращаться, словно бумеранг, запущенный вдаль.

*** Полночь

Для Танюши Песенка в сопровождении: "Песня страхов - Мы не мыши, мы не птахи" Старинные часы пробили двенадцать раз, гулкими раскатами разрывая тишину дома. Привычные к подобному жильцы не проснулись, только поворочились в своих постелях. На чердаке заворочались местные привидения, начали потягиваться. Ночь - их время. Время пугать, забавляясь людским страхом. Призраки серебрирись в лунном свете, просачивающимся сквозь маленькое пыльное окошко. Вдалеке ухнула сова, и призраки, усмехнувшись, поплыли на охоту за людскими страхами. Наступила полночь.

*** Клубок

Для КотоФеи Клубок из двух пушистых тел Вдруг в комнату влетел, На воздух поднимая пыль, Рычал, кричал, шипел. Клубок катался на полу И лапами махал, Пока собачий громкий лай Он вдруг не услыхал. Клубок распался на котов И побежал в разброс. Ой, как же любит так играть Наш добрый пёс Барбос.

*** Тепло

Для Муси Кокон из воздушного бамбукового одеяла зашевелился, стоило лишь будильнику на телефоне начать вибрировать на стоящей рядом с постелью тумбочке. Шевеления были слабыми - из-под мягкого теплого панциря выползла рука, дёрнулась, было, обратно, в тепло, но будильник от вибрации уже перешёл к исполнению мелодии, исторгая её сперва совсем тихо, а затем всё громче и громче. Рука добралась до телефона лишь тогда, когда гремящая мелодия началась заново. Палец быстро нажал на кнопку и наступила тишина. Кокон ещё минуту не двигался, а затем снова пришёл в движение: вновь появилась рука, за ней выползла голова, на которой красовалось заспанное лицо, покрытое щетиной, и со следом от подушки на щеке. Остальное тело покидало тёплый плен неохотно, снаружи было прохладно. Но тело всё же выползло наружу и, нацепив на ноги тапки, пошатываясь и почёсывая живот, двинулось в ванную. А под защиту тёплого одеяла, воровато оглядываясь, проскользнул кот.

*** Ледышка

Для КотоФеи Сонечка была статна и красива: кожа белоснежная, глаза серо-голубые, уста алые, и вся эта ляпота в обрамлении платиновых кудрей. Ни дать, ни взять, Снегурочка. Словно изо льда вырезанная. Блестящая и холодная. Парни к ней и так, и эдак, а ей хоть бы хны. Ни заинтересованности, ни чувств в равнодушных глазах. Лицо, словно маска. Искусная, настоящий шедевр. Только не живой. Самая настоящая ледышка.

*** Скрипка

Для Лолиты Старый мастер любовно огладил резные бока своего творения. Осталось добавить всего пару штрихов и можно будет покрыть лаком и натянуть струны. Старик знал, это его последнее творение, венец, шедевр, повторить который не удастся уже никому. Даже ему. Ведь нельзя создать что-то столь же живое и идеальное, не вкладывая в это душу. А свою душу он вскоре отдаст этой скрипке.

*** Агония

Для КотоФеи Вообще, агония - это предсмертные муки, но об этом мне писать не захотелось. Иносказание интереснее. Мы же все помним, что есть маленькая смерть? АХТУНГ!!! NC-17! И что-то вроде BDSM. Тело уже болело, от переполняющего его напряжения. Пот тёк ручьями, тяжёлыми каплями срываясь на бетонный пол этой ужасной комнаты. Свист, и стек опускается на уже и без того истерзанную спину. Стон болезненного наслаждения рекашетит о шарик кляпа, отражаясь обратно в сорванную глотку. Перед глазами маячат белые круги, и ему уже кажется, что это пресловутый свет в конце туннеля. Упругий член с чавканьем входит в раздолбанную задницу, уже не раз орошённую семенем. Кончить хочется больше, чем жить. От каждого движения живого поршня внутри по позвоночнику бьёт током. Ноги уже давно не держат, и он просто висит на удерживающих запястья верёвках и в руках своего Господина. Внутри всё скручивает, рвётся в попытке выплеснуться, но ремешок на члене не даёт этой агонии закончиться. Толчки сзади становятся всё сильнее, темп рваный. Внутри всё горит. Он уже не может терпеть и скулит, вымаливая у хозяина милость. Просит покончить с этим, завершив, наконец его муки. Ремешок расстёгивается от движений ловких пальцев его палача. Миг, и перед глазами рождается сверхновая, в огненном свете которой он сгорает, наконец-то падая в темноту забытья...

*** Пепел

Для КотоФеи По приданию, письма умершим можно отправить, сжигая их. Бумага в рыжем пламени сгорала, Письмо на небо шлётся в никуда. Я вновь о самом главном не сказала. Но будут ещё письма, не беда! Бумага в серый пепел превращалась, Который я развею на ветру. С тобою я никак не попрощаюсь, Буду писать, даже когда умру.