Латынь не значит любовь

Omnia praeclara — rara (чтобы всё было прекрасно, случается редко)

— Не смотрите мне в глаза, — обычно строгий преподавательский голос возвращал Гермиону к действительности, но в этот раз девушка не обратила внимания на слова учителя. — Почему? Они у те… вас очень красивые, — в последний момент она спохватилась. Ведь Грейнджер даже когда влюблена, всё равно Грейнджер. К преподавателю нужно обращаться вежливо и уважительно. — В таком возрасте ещё рано заглядывать в пустоту, — профессор Снейп попытался уйти от прилипчивой зубрилки, но та удерживала его за край мантии. Уважение уважением, а всё-таки Гермиона была не роботом, а девушкой, влюблённой и, по мнению профессора, очень настырной. — Даже мне? — притворно тонким голоском спросила она. И почему все девушки в её возрасте считают, что будут больше нравиться окружающим, если скорчат из себя младенца? — Особенно вам, мисс Грейнджер, — в свой ответ Снейп постарался вложить как можно больше ядовито-язвительного пафоса, — десять очков с Грифиндора, — ему наконец удалось вырвать край мантии из цепких пальцев ученицы и удалиться в сторону Подземелий. К сожалению, на этом испытания несчастного зельевара на закончились. По дороге к себе он застукал Забинни, целующегося с Драко. — Мистер Малфой, — Снейп холодно окликнул воспитанника, — в столь поздний час вам следует находится в постели. В своей постели и в одиночестве, — добавил профессор, перед тем как покинуть сладкую парочку. Как только Северус Снейп скрылся за ближайшим поворотом, Блейз, наклонившись к самому уху светловолосого любовника предложил тому последовать совету декана и продолжить уже в горизонтальном положении за пологом, на который они как всегда забудут наложить оглушающие чары. Опасаться им нечего, всё равно Драко стонет как девчонка. Пусть пацаны подрочат, а Панси, единственная, кто знает правду, поплачет. Блейзу не жалко. Когда до портрета, ведущего в гостиную Слизерина, оставался всего один коридор, до ушей любовников донеслось противное мяуканье. Особо не всматриваясь в темноту, Малфой наугад пнул воздух, но безрезультатно. Более удачливый Забинни смог отправить миссис Норрис в увлекательное турне до ближайшей стенки. Не успели парни пройти через проём, как на них чуть ли не с кулаками кинулась Паркинсон: — Драко, ты опять?! — зло прорыдала девушка, ткнув блондина в грудь. Поморщившись от прикосновения необузданной девицы, Малфой тихо выплюнул (в отличие от Панси он не хотел нарушать покой однокурсников): — Иди составь компанию туалетной плаксе, — отодвинув от себя ненавистную Паркинсон и кивнув Блейзу, блондин гордо удалился из гостиной. Выждав для приличия минут пятнадцать, Забинни последовал за ним. А несчастная Паркинсон действительно отправилась в туалет к плаксе Миртл. Сама не зная почему, она всё время делала так, как говорил Малфой. Знай бы он об этом, наверное, давно бы заставил девушку покончить с собой ну или хотя бы сменить школу. К счастью для Панси, Драко и не догадывался о своём влиянии на девушку, которая даже не была влюблена в него. Несмотря на свою глупость, Панси всё-таки могла отличить любовь от болезненной привязанности, которую обычно вызывает приворотное зелье. Плакса Миртл была самым лицемерным привидением, жившим в замке. Перед мальчиками она всё время плакала и требовала утешений, а девочек наоборот сама жалела и рыдала уже над их горем, а не над своими выдуманными печалями. Размышляя о том, какие все вокруг мерзкие и гадкие, и представляя себя розой среди навоза, Пэнси почти достигла намеченной цели, когда услышала тихий, но пронзительный и оттого ещё более противный притворно-сладко утешающий голос Миртл: — Да не переживай ты так, всё ещё наладится. Нагло распахнув дверь, Паркинсон зашла в туалет. Как-никак ей тоже надо выплакаться. А эта, небось давно уже тут. Мельком взглянув на «эту», девушка обратила внимание на всклоченные волосы и стоптанные туфли. Картинно сморщив нос Панси громко произнесла: — Ну и запах, грязной кровью воняет. — Это туалет, здесь всегда воняет, — огрызнулась в ответ задавака-Грейнджер. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — возмущённо воскликнула Паркинсон. — Я свободный человек, как хочу, так и разговариваю, — спокойно осадила слизеринку девушка, — кстати, — добавила она практически из-за двери, — желаю тебе, чтоб твоя фамилия оказалась говорящей. Покинув злополучный туалет, Гермиона направилась в гостиную своего факультета, от души надеясь больше никого не встретить по дороге. Впервые за годы, проведённые в школе чародейства и волшебства, она кому-то нагрубила. Неважно, что это была слизеринка, неважно, что это была Паркинсон. Проблема не в ней, а в самой Гермионе. Вдруг колкость, которую Грейнджер позволила себе в отношении Пэнси станет началом конца. Пробормотав заученный пароль, девушка, опустив голову, поднялась к себе в спальню. Отрешившись от болтовни Лаванды и Парвати, Гермиона полностью погрузилась в свои мысли. Примерно через час голоса соседок затихли, ранее приглушённый свет потух окончательно, а в голове у лучшей ученицы Гриффиндора сформировался план действий на ближайший месяц. На следующее утро, побрезговав завтраком ради более важных дел, девушка устремилась прямиком в совятник, не забыв прихватить из тумбочки два конверта и одну колбочку для зелий. Каллиграфически выведя на пергаменте «Пожалуйста, пришли мне „рыжую“ краску для волос и изумрудно-зеленые линзы. Хочу поэксперементировать с одним зельем. Люблю, скучаю, целую, папе — привет», Гермиона запечатала конверт. Поманив одну из сов, девушка как можно чётче объяснила ей, куда нужно доставить письмо, посмотрев на гриффиндорку умными глазами, сова захлопала крыльями, радуясь, что вместо душного совятника можно провести время на свежем воздухе и прогуляться до самого Лондона. Через несколько минут к ней присоединилась ещё одна птица, чьим заданием было доставить письмо на площадь Гриммо. Несмотря на то, что писать что-то за Гарри Грейнджер приходилось реже, чем за Рона, его почерк девушка тоже успела хорошо изучить. Решив, что друг простит ей эту безобидную шалость, Гермиона отправила письмо Сириусу с просьбой выслать ей воспоминания о родителях Гарри. И хотя девушку интересовала исключительно мать лучшего друга, для конспирации она решила упомянуть ещё и об отце.