Хищник

Хищник чует добычу. Стремительно несется по лесу, легко перемахивая через поваленные после ночной бури деревья. Утро холодное и сырое. Одежда хищника промокла насквозь, на груди зияет большая дыра - след от зубов белого волка, но сейчас всё это второстепенно. Хищник голоден. Хищник чертовски голоден, словно не ел целую вечность, со дня появления на свет. Хищник чует рядом более легкую и доступную добычу, слышит стук хрупких человеческих сердец и не отвлекается на них, несется дальше в густом тумане утреннего леса. Чтобы насытиться сейчас хищнику нужно нечто другое, нужен сильный, тот, кто его убил. Хищник чует, что уже совсем близко, слышит стук вожделенного сердца, жадно вдыхает носом восхитительный сладкий с ноткой горечи тирамису аромат добычи и в нетерпении ускоряется. Легко перемахивает через очередной толстый ствол поваленного дерева, оказывается на небольшой поляне и атакует. С первой стремительной попытки впивается клыками в шею раненого волка и жадно сосет, обхватив сильными руками за покрытую белым мехом шею. Нейротоксин хищника действует мгновенно, парализует не успевшего увернуться и атаковать врага. Хищник тоже не успел вечность назад. Тогда хищнику не хватило всего нескольких секунд, чтобы немного изменить положение фамильного боевого топора и врезать по смертоносной клыкастой морде цыганского отродья. Сейчас смерть несет хищник. Беспощадно вгрызается острыми зубами в жесткую плоть, рвет артерию, душит в собственнических объятьях парализованного волка, быстро глотает большими глотками, стараясь как можно скорее заполнить до отказа требующий желудок, и стонет от наслаждения, не отрываясь от сладкой шеи варгульфа. Обратный оборот происходит так же спонтанно, как предумышленное нарушение негласного устава лунного цикла. Перед хищником в холоде утреннего леса лежит обнаженный человек, прекрасное лицо которого хочется разорвать в клочья, мелко дрожит всем телом и что-то шепчет. Хищник не хочет вслушиваться в его бормотания, хищник хочет вонзить клыки в едва живого врага и продолжить дело. Но его обостренный слух улавливает все звуки вокруг, включая шепот получеловека и хищник узнает своё имя. Ро-ман. Он - Роман Годфри. Не человек. Почти человек. Тот, кто отчаянно стремился стать человеком и пожертвовал единственным шансом на нормальность, чтобы спасти свою дочь, любимую девушку и... лучшего друга, грязного предателя, чувственного желанного любовника. Существо, лежащее под хищником, зовут Питер Руманчек. С ним можно делать много интересных вещей. Сознательный разум пытается взять верх, перехватить контроль над телом, но хищник сейчас сильнее, чем когда-либо ранее, и с легкостью отмахивается от своей слабой Личности. Хищник рассматривает добычу под новым углом, слегка склонив голову вбок и шумно втягивая носом великолепный запах молодого сильного самца. Хищник ещё не предельно утолил голод, но уже достаточно сыт, чтобы уделить внимание интересам своей Личности. Жертва больше не шепчет его имя. Видимо, понял наконец глупый оборотень, что перед ним не Ро-ман, а нечто древнее, темное, воистину могущественное. Хищник подхватывает Пи-те-ра, грубым рывком заставляет подняться на ноги, закидывает на плечо и вновь несется по лесу на нечеловеческой скорости - в сторону логова, обратно домой. Чтобы скинуть с тела мокрое тряпье, разжечь камин, согреться, сгрузить добычу на мягкую шкуру и отодрать до потери сознания. Роман Годфри - идиот. Хищник любезно окажет ему услугу.