Ты великолепие

Когда ты загнан в клетку с самым жестоким и опасным животным, ты не знаешь, что тебе делать, как выжить и выбраться наружу. Это как раз про меня. У меня нет выхода из этой клетки. Быть прижатой к стене, когда на горле сжимаются цепкие пальцы — болезненно. Его пристальный взгляд сковывает, а ухмылка устрашает. Шаг, и он становится чуть ближе ко мне — чувствую запах роз, который от него исходит, такой приятный и расслабляющий. Еще шаг, и он уже стоит вплотную ко мне — теперь я ощущаю его тепло, не холод, а именно тепло. Как же это приятно, но почему такой ужасный человек источает все это приятное и великолепное. Это жестоко ко мне, очень жестоко, невыносимо. Больше не могу себя сдерживать, по щекам текут слезы обиды и отчаяния. Все самое ужасное и приятное — я ненавижу этого Стефано, ненавижу, потому что вынуждена подчиниться ему. — Я буду подчиняться, — с трудом выговариваю. Улыбка на его лице становится ещё шире, он доволен происходящим. Он наклоняется к моему ушку, его дыхание обжигает кожу, а по спине пробегают тысячи мурашек, тело совсем отказывается меня слушаться. — Умная девочка. Моя девочка, — шепчет он и целует меня в щеку. Отвратительно, к горлу подкатывает приступ тошноты. Мне страшно, а то, какую силу он обрел благодаря мне, пугает ещё больше. Надо, надо его вытерпеть, а потом покончить со всем. Ради Лили, ради людей, ради свободы. Смешок и он отпускает меня. Коснувшись шеи там, где он меня держал, потираю — стало намного легче дышать. С ненавистью и жалостью смотрю на него, его взгляд встречается с моим, но его высокомерный и властный. Наверняка он чувствует превосходство надо мной. Несмотря на свою силу, и несмотря на то, что прямо сейчас я могу разорвать его на куски одним только взглядом — я не делаю этого. Принципы и человечность не позволят мне так поступить. Ладно, я буду его слушаться. Пока что. Больше ничего не сказав, он вышел из «моей» комнаты, оставляя меня одну с моими мыслями. Что он сейчас сделал? Зачем поцеловал? Может, он это сделал в награду за то, что его «зверушка» или даже «игрушка» согласилась повиноваться? Пожалуй так и есть, и, скорее всего, именно поэтому. Выдохнув с облегчением, я опустилась на пол, холод от которого приятно коснулся оголённых ног. Нужно что-то придумать, что-то сделать. Но что? Ещё один мой вздох, встаю с пола и ложусь на кровать, свернувшись клубочком. Мягкость кровати и шелк постельного белья приятно отзывались на коже. Мягкость и нежность, словно слились воедино, расслабляя меня, заставляя забыть о том, что только что произошло. Странно, комната выдержана в белых и пастельных тонах, но постельное белье изумрудного цвета. Моего любимого цвета. Можно подумать, он знал какой цвет мне нравится, но нет, он не мог знать, ведь тогда он дал бы мне платье не красного, а изумрудного цвета. Что мне делать тут? Смотреть, как он убивает людей? Ничего не делать и спать? Нет, я так не могу. Голову пронзает острая боль, я понимаю, что кто-то пытается наладить со мной связь, ведь я живой коммуникатор. Сосредотачиваюсь и слышу: — Калантия, это Джули. Как ты? Где ты? — услышала я ее голос. — Хорошо, правда я, можно сказать, в плену у фотографа, — мысленно говорю ей. — У фотографа? Как ты…? Что прои…? — девушка потеряла дар речи. — Ладно объяснись. — Все просто. Мы немного меняем план. Совсем немного… черт, — устало вздыхаю. — Как там Кастелланос и Лили? — Ну, похоже, мы не меняем план, а продолжаем поиски Лили, — неуверенно произнесла девушка. — В каком смысле? — от удивления я подскакиваю с кровати и начинаю мерить шагами комнату. — Майра забрала девочку, и она немного не в себе, — отчего-то виновато сказала Джули. — Кастелланос ищет их. — Черт! Вот только этого мне ещё не хватало. И как нам теперь быть? Черт! Мне придётся сбежать от психопата, если, конечно, у меня получится, в чём я сомневаюсь, он меня не выпустит. Но я должна найти Лили! — запускаю пальцы в волосы, обдумывая план действий. — Успокойся. И оставайся там, где ты есть, Кастелланос справится! Он найдёт ее. А ты жди от меня сигнала, а точнее от Кастелланоса, и тогда… ох, — Джули осеклась и несколько мгновений не решалась продолжить, — ты сделаешь то, что должна. — Нет! Я найду ее, без меня он не справится! — и резко выхожу из сети, чтобы не слышать протест Джули. Выхожу из комнаты и направляюсь к выходу. Голова болит. Джули, наверняка, пытается сейчас связаться со мной, но я сопротивляюсь, не желая ее больше слушать. Идя по коридору, я убеждаюсь, что Стефано псих. Коридор завешан ужасающими картинами — кровь, отрезанные руки, колючая проволока, отрубленная голова без нижней челюсти, и много другое. От одного взгляда на это, внутри все сжимается от ужаса, а к горлу подступает тошнота. Отвести глаза просто невозможно, взгляд сам, будто прилипает к каждой картине, заставляет смотреть на эту мерзость. Что с ним произошло? Зачем он это делает? Или он в действительности псих? Нет, психами так просто не становятся, на это всегда есть причина, и у него тоже должна быть. Но хочу ли я ее знать? И почему я обо всем этом думаю? Он не должен меня волновать, меня не должно беспокоить, почему он стал таким. Выхожу в залу и бегу к входной двери — закрыто. Я не могу выйти из этого особняка. — Почему? — шепчу. — Я так хочу, — его голос заставляет меня вздрогнуть. — И кажется я просил тебя вести себя хорошо, и ты говорила, что будешь. Но что я вижу, — он наигранно вздыхает от разочарования, делает вид, будто расстроен. — Моя девочка такая непослушная. Обернувшись я увидела, Стефано, он опирается локтями на перила лестницы. Он выпрямляется, поворачивается и медленно спускается ко мне. — Мне нужно выйти сейчас же! Лили грозит опасность, я должна ее найти! Должна спасти! — кричу на него. В глазах Стефано читается гнев, и я понимаю, что кричать на него было большой ошибкой. Облизываю губы, и понизив тон, говорю: — Прошу выпусти меня. Я найду девочку, верну ее в руки Себастьяна, а потом вернусь. Ты и не заметишь, что я уходила, — но то, что я произнесла было полнейшей глупостью, и я это понимаю. Стефано телепортируется, и оказывается прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Медленно отхожу назад, в то время как он продолжает приближаться. — Я не позволю ему заполучить тебя! Ты принадлежишь мне! — холодным металлическим голосом произносит он. От его голоса все внутри меня замерло и похолодело на секунду. Спиной я ощутила преграду — дверь. Мне больше некуда отступать. Стефано останавливается в шаге от меня, глядя сверху вниз. Его лицо было суровое, даже ухмылки на нем нет. Я понимаю, что сильно разозлила его, и прямо сейчас нужно что-то предпринять. Более того, мне придётся послушать Джули и остаться здесь, рядом с этим человеком. И я прекрасно знаю, что он мне ничего не сделает, я для него слишком ценна. Виновато поднимаю на него глаза — какой-то неведомый мне порыв или даже нечто иное, заставляет меня заплакать. — Прости. Я виновата. Я останусь с тобой, — с трудом выговариваю. Что со мной? Почему я плачу перед ним? Я ведь не виновата, я говорю это лишь для того, чтобы он мне поверил, но почему я плачу? Что заставляет меня это делать? Его холодный взгляд? То, что я не могу его убить? Что это может быть? Я ничего не понимаю, внутри меня все сжимается от боли и отчаяния, от того, что я не могу помочь Себастьяну. Я — бесполезная. На лице Стефано появляется ухмылка, от суровости и следа не осталось. Отвожу взгляд от его лица и смотрю на одну из картин на стене. Фотограф снимает перчатку с левой руки, осторожно приподнимает моё лицо за подбородок, безмолвно просит, хотя скорее требует, чтобы я не отводила от него взгляд. — Надеюсь ты поняла меня? — Да. Стефано мягко стирает слезы с моих щек. У него такие нежные руки, совсем не грубые — нежные. Убрав руку с моего лица, он тут же снова надел перчатку. — Забудь о той девочке и о том мужчине. Сейчас ты должна думать обо мне и о том, чтобы наполнять меня новой силой и мощью, — с ухмылкой на лице говорит он. Сила, это единственное, что ему нужно от меня. А ещё он все время говорит «он», кого он имеет ввиду? Кто может заполучить меня? Себастьян? Нет, это вряд ли. Но я должна ждать сигнала от Себастьяна либо от Джули. Я уничтожу Мёбиус и себя вместе с ним. Это будет как групповой суицид. Он хочет, чтобы я наполняла его силами, что ж, я это сделаю. Протягиваю руку к его лицу, он удивленно отстраняется. — Не бойся, — шепчу, — я дам тебе то, чего ты хочешь — силу. Он немного расслабляется, это видно по его дыханию, ровному и спокойному, даже его лицо немного смягчилось, а в глазах появляется заинтересованность. Коснувшись рукой его левой щеки, едва сдерживаю восторженный вздох — его кожа насколько нежная и гладкая. Как такое возможно? Такой красивый, элегантный, завораживающий — совершенно нет слов, чтобы описать его великолепие — но он чёртов психопат-убийца. Как такое возможно? Как такое великолепие может быть психопатом? Это несправедливо! Это жестоко! Вздох отчаяния срывается с моих губ. — В чем дело? — Стефано кладёт мою руку своей, поворачивает голову влево и на мгновение его губы касаются моей ладони. Сердце пропустило несколько ударов от этого его действия, а потом бешено забилось в груди. Нужно успокоиться! Возвращаю руку на своё место. Сосредотачиваюсь, чтобы передать ему немного энергии, и вижу, как мою правую руку охватывает фиолетовое свечение. Наполняю Стефано, как бокал вина — силой, в то время, как сама заметно слабею. Мы так стояли с минуту, пока я не остановилась и не убрала руку. Чувствую опустошенность, все моё тело изнемогает от усталости, ноги едва держат меня, но я стараюсь никак не выказать слабость. Два раза за день наделять человека силой — это для меня перебор. — Хорошая девочка, — с улыбкой на лице говорит он. Я почти не чувствую собственного тела, голова кружится, ноги подкашиваются и я едва не падаю на пол, но вдруг снова оказываюсь у Стефано на руках. Это отвратительно и… так приятно — приятно ощущать его аромат роз. Этот запах полностью обволакивает его, мне бы тоже хотелось так пахнуть. Люблю розы. Шаги Стефано такие тихие, а его руки сильные. Его руки… Они великолепны, он сам великолепен. О чём я только думаю? Он мой враг, враг, который меня очаровывает. Обнимая его за шею, слышу лёгкий смешок, его это, наверняка, забавляет. — Неужели тебе так нравится, когда я беру тебя на руки? — спрашивает он меня. Поднимаю взгляд на его лицо. Он изучающе смотрит на меня, пытаясь найти ответ в моих глазах. — Я обессилена, — это единственное, что я смогла ответить, положив голову ему на плечо. — Моя дорогая, тебе нужно отдохнуть. Открыв дверь в мою комнату, он аккуратно уложил меня на кровать и еще с минуту стоял, глядя на меня. Интересно, о чём он думает? — Ты нужна мне, — прошептал он. — Я знаю, — отвечаю ему, закрыв глаза. Морфей сразу же поймал меня в свои сети и не выпускал. Даже если я не хотела спать, хотела быть в сознании, я не могла сопротивляться. Открыв глаза, и встав с кровати подхожу к окну. Ничего не изменилось. Хоть на небе и появились облака и солнце, это ничуть не радовало, чёртова имитация. Так похоже на реальность, но это не так. Надеюсь, что все эти потраченные нервы и испытания стоят того, и в конце меня ждут только счастливые моменты. Что я такое говорю, какие счастливые моменты? В этом месте, среди этих чудовищ меня ждёт только смерть. Выйдя из комнаты и спустившись вниз, я решила осмотреть то место, в котором нахожусь. И тут выбор: дверь справа или слева? Пожалуй, лучше пойти направо. За дверью оказалось что-то вроде гостиной с камином, двумя диванчиками и четырьмя креслами, посередине журнальный столик. Даже в этой комнате были картины Стефано. Если не обращать внимания на этот ужас, то комната довольно уютная. Наверное, из-за камина. Другая дверь вела в оранжерею. Это место мне нравилось больше всего, цветы… то что я никогда не видела в реальности. Я могла видеть их только в STEM, а здесь, в этой оранжерее, этого великолепия было сполна. Особенно моё внимание привлекли розы. На некоторых кустах, судя по виду, цветы были недавно срезаны. Возможно он их здесь выращивает для своих «картин» и «творений», даже скорее «шедевров». Чудовищно использовать их для таких целей, эти цветы должны радовать глаз. — Прелестны. Не так ли? — услышала его голос за спиной. Он даже не напугал меня. Я уже смирилась с тем, что буду находиться рядом с этим человеком. — Да они очень красивые. Жаль только, что я не смогу увидеть их в реальном мире, — ответила я, повернувшись к нему лицом. — В реальном? Можно подумать, ты жила в неволе, — с улыбкой на лице произнёс он. — Отчасти это так, — с нотками боли и грусти ответила. — То есть? — Мёбиус похитили меня, когда мне было двенадцать. Я прожила с ними полжизни, взаперти. Все, что я помню это опыты, которые надо мной проводили. Я почти ничего не знаю о реальном мире. STEM для меня стал единственной связью с тем миром, тут я хотя бы чувствую и вижу, насколько он изменился. Зачем я откровенничаю с ним? Это неправильно. Хотя какая разница, он скоро умрёт, как и я, в этом мире. Ничего если я немного расскажу ему о себе. Развернувшись к нему спиной, медленно прогуливаюсь по оранжерее, аккуратно касаясь листиков растений. — Люди в реальном мире ничего не понимают в искусстве, — рассмеялся он. — Думаю, тебе повезло не видеть их и не общаться с ними, но быть ограниченной в прекрасном — это ужасно, — следуя за мной, говорил он. — Искусство. То, что ты делаешь это искусство? — Да. — Странное у тебя понимание и видение. Но… хм, — я задумалась. Некоторые его работы, на самом деле, очень даже оригинальные и красивые, но только если забыть о том, что там изображены мёртвые люди. — Но? — переспросил он. — Некоторые мне немного понравились, — улыбаюсь уголками губ. — Но осознание того, кто там изображён, ужасает. — Ужасает? — он хватает меня за руку, поворачивая меня к себе лицом. — Ужасает видение прекрасного? Что ужасного в моем творчестве? — Люди. Мёртвые люди. Ты мучил их, убивал, и ради чего? Ради «искусства»? Я может и мало чего знаю о реальном мире, но я сомневаюсь, что подобное там приемлемо, и мне кажется, что есть много других способов показать «прекрасное», — неуверенно ответила. — Я не знаю кто ты, но сомневаюсь, что ты с самого рождения убивал ради искусства. — Ты ничего не понимаешь, как и они, — с презрением в голосе ответил он, со всей силы сжимая мою руку. — Стефано! Мне больно! Он удивленно смотрит на меня — я впервые назвала его по имени. Он ослабляет свою хватку, подносит мою руку к своему лицу и целует. От его действия по моей спине пробежали мурашки. Выдергиваю руку из его ладони. Он смотрит на меня с улыбкой на лице — в его глазах горит дьявольский огонёк. — Моя дорогая, я думаю, тебе стоит увидеть другие мои работы, чтобы поменять своё мнение обо мне. — Сомневаюсь, что это что-то изменит, я достаточно много видела. И из увиденного поняла, что для тебя важно: красота жизни и страдания. — Молодец. Ты поняла это. Но я настаиваю на том, чтобы ты посмотрела и на другие мои работы, — мужчина берет меня за руку. Миг и мы телепортируемся, оказываясь в неизвестном мне месте. Это мрачное помещение похоже на его выставочный зал. Повсюду висят картины, в нишах размещены скульптуры, стоят штативы с фотоаппаратами. Двигаясь вдоль стены, внимательно рассматриваю каждую картину, все больше поражаясь безумию фотографа. Скульптуры внушают еще больше ужаса и, в то же время, благоговения. Во мне невероятным образом переплетаются отвращение и восторг, я даже не знаю, как это выразить. Стефано бесшумно следует за мной, внимательно наблюдает за каждым движением, каждой моей реакцией, пытаясь угадать мои мысли, узнать, что я чувствую, и выжидая, что я скажу. — Зачем? Почему ты хочешь, чтобы я видела твои работы? Ты уже знаешь моё мнение. — Я хочу, чтобы ты восхищалась ими и мной, — Стефано стал позади меня, обнимая за плечи. — Тогда создай прекрасное, а не ужасное. — Я уже создаю, — его дыхание обжигает моё ушко. Я боюсь этого человека, от каждого его действия по всему телу пробегает дрожь. Меня не защищает даже осознание того, что он не сможет мне навредить. Что же мне делать? Открыв дверь, я захожу в следующую комнату. Прямо передо мной один за другим загораются прожекторы, освещая центральную скульптуру. Это просто… просто невероятно. Из лёгких улетучился весь кислород, а сердце словно перестало биться в груди. Настолько это было красиво. — Это поразительно, — с восхищением шепчу я. Да, я совсем забыла о том, что в этой работе использовались трупы. Совершенно. Из кучи человеческих останков вверх тянулись руки, будто пытаясь дотянуться до чего-то недостижимого. А над ними парила женская фигура в летящем белом одеянии, словно многорукая богиня, стремящаяся куда-то ввысь. Ее окружали обнаженные мужские фигуры. Головы им заменяли букеты алых роз, лепестки с них рассыпались, подобно брызгам крови, что нимбом окружали и голову девушки. Она восхитительна! Я перевела взгляд на табличку перед собой — «Возрождение». Глядя на эту работу, я понимаю почему, он назвал ее так. Эта девушка выглядела как божество, переродившееся из человеческого тлена и смерти. Мне вдруг захотелось забрать все свои слова обратно, стать на колени перед Стефано и сказать, что эта работа — лучшее из всего, что я когда-либо видела. Но все, на что я была способна, так это восхищённо смотреть, не в силах отвести взгляда. — Стефано, это великолепно. — Правда? — голос мужчины говорил о том, что он чувствует себя победителем, и это так. — тебе нравится, моя девочка? — Очень. — А знаешь, чем я восхищён? — Чем? — оторвав взгляд от работы, я посмотрела на стоящего рядом мужчину, который неотрывно смотрел на меня все это время. — Тобой. Ты — настоящее великолепие. Твоя сила поразительна. Я восхищён тем, что обладаю тобой, что владею силами, о которых мог только мечтать. Я чувствую себя способным на многое, создать еще более прекрасные вещи! — его слова огорчили меня, и, в то же время, немного порадовали, и я сама не понимаю почему. Он произносил это все так страстно, что хочется ему верить. — Я рада, — соврала ему. — Я опьянён своими новыми способностями, и все это благодаря тебе, — мужчина взял меня за руку, и мы телепортировались обратно в оранжерею. — Я не позволю ему заполучить тебя. Ты принадлежишь только мне.