Ты великолепие

Если предположить на минуту, что эксперимент Мёбиуса проводился бы не в STEM, а в реальном мире, как бы всё это выглядело? Как бы все это пережили люди? Эксперимент в реальном мире. Чтобы было? Как бы это было? Даже думать об этом страшно. Но зато я уверена, что не стала бы подопытным кроликом, хотя, не стоит быть в этом уверенной, учитывая, что они забрали меня даже без сверхъестественных способностей.   Майра, я чувствую её боль и страх. Страх внутри неё куда сильнее, он поглощает ее… пожирает. Она не может контролировать себя, совсем как я недавно, но она может вернуться, прийти в себя. Главное, чтобы она услышала нас, но она не слышит! Сейчас боль и тревога превратили её в чудовище. Единственный, кто сможет достучаться до неё, вернуть её — Себастьян.  Но как только он попытался приблизиться, она превратилась в огромного монстра. — Я никому не позволю отнять у меня Лили! — вопила она, пытаясь прихлопнуть нас, как мух, своими чудовищными руками. Мой телекинетический щит едва сдерживал её удары.   — Калантия, беги к дому, найди Лили и выведи её отсюда! — прокричал мне Себастьян.   Если я оставлю их здесь одних, Майра убьёт их. Я чувствую, что она сломлена и вот-вот разобьётся вдребезги. Её отчаянное желание защитить своего ребёнка сейчас бьётся набатом в сознании, отметая любые разумные мысли. Майра готова на всё, лишь бы уберечь свою дочь от страданий. За это я ценю и уважаю эту женщину. Будь у меня ребёнок, я, наверное, поступила бы так же.   — Нет! — попыталась я воспротивиться, но его суровый взгляд все же заставил меня послушать его. Но перед тем, как побежать к дому, я обернулась на Стефано.   — Иди, я останусь здесь, может, даже помогу ему.   — Мне не нужна твоя помощь. Наши семейные проблемы тебя не касаются, — грубо ответил ему Кастелланос, выхватывая из-за пояса пистолет.   — Тогда я постою в стороне и посмотрю на твои разборки с женой-монстром, — отойдя на безопасное расстояние, Стефано с улыбкой на лице следил за происходящим.   Телепортировавшись к дому, я открыла входную дверь. Внутри было тихо и спокойно, угрозы никакой не было, и не должно быть. Если Майра защищала девочку, даже если она не в себе, она должна была и побеспокоиться о безопасном месте для неё. А тут вроде как безопасно, даже монстров самой Майры здесь нет. В гостиной пусто, на кухне тоже, может, Лили на втором этаже? Есть ли там ее комната? Почему Майра выбрала именно это место, оно для неё значимо? Скорее всего это так. Поднявшись на второй этаж и открыв первую попавшуюся дверь, я увидела Лили на кровати. Я тихо подошла ближе, присела на край кровати и погладила девочку по волосам: тихое размеренное дыхание, ресницы слегка подрагивают, она так мило хмурится во сне. Красивая, однако, у них дочь, умная. Само великолепие. Как можно было проводить опыты над этой девочкой? Как можно было вообще ставить опыты на детях? Но, и я тому доказательство, Мёбиусу всё равно кого брать, хотя нет, не всё равно: нужны те, кто сможет заменить ядро. За окном слышались звуки выстрелов и крики Майры, борьба продолжается. Сейчас девочку невозможно вывести из дома, нужно подождать, пока все закончится. Себастьян вернёт Майру, я верю в это. Кто, как не он, лучше всего знает свою жену. Лили проснулась, нахмурилась и открыла голубые глаза, в которых тут же заблестели огоньки счастья и радости. — Калантия, — улыбнулась девочка и вскочила с кровати, чтобы обнять меня. Маленькие ручки обвили мою шею, крепко-крепко, на минутку мне показалось, что это милое создание задушит меня. — Я здесь, рядом, — поцеловав её в макушку, прошептала я. Я ни за что её не брошу и выведу из этого ада! Она должна жить, а вот мое время… давно ушло. Конец близок, но я счастлива, что даже в STEM, смогла узнать, что такое семья и любовь, узнала, как бесценна жизнь. Я не хочу умирать, хочу жить! Но это невозможно. Кто-то должен остаться и уничтожить все здесь, уничтожить Мёбиус. Почему люди в реальности страдают и говорят, как им трудно жить? Они не были на моем месте, на месте Лили, не знают какого это, когда тебя лишают свободы, когда ты не живешь, а каждый день медленно умираешь. Если бы они знали… — Калантия? — позвала меня Лили. Разорвав объятия, я посмотрела в лицо девочки. Лили коснулась моей щеки, вытирая слезы. — Почему ты плачешь? Что-то случилось? — спросила она меня. Я плакала и даже не заметила этого, в этом вся я. Но мои слезы, это слезы человека, который хочет жить. Но если предположить буквально на минутку, что я окажусь в реальности — выживу ли я? Я знаю так мало о реальности, только из STEM, но смогла бы я выжить? Сомневаюсь, но абсолютно точно знаю — мне было бы страшно. Что еще хуже, своим самопожертвованием мне придется бросить Стефано. Могу только представить себе, как он разозлится, узнав через несколько минут, что я сделаю. У меня одна надежда, что он не станет таким, как прежде, найдет себе новую любовь, создаст семью, а главное, забудет обо мне. Он должен отбросить свое темное прошлое и жить дальше! А если он не бросит меня? Если он решит остаться и умереть вместе со мной? Нет, я не хочу этого! Выведу его из STEM любыми силами, средствами, что угодно, но не позволю ему умереть. — Все хорошо, — с трудом выдавила из себя улыбку, чтобы не заставлять Лили беспокоиться обо мне. Крики за окном утихли, говоря о том, что все кончено, если, конечно, кончено. Встав с кровати, я подошла к окну, чтобы посмотреть, что там происходит. Кастелланос стоял на коленях, прижимая Майру к груди, что-то говорил ей. Стефано стоял неподалеку от них, наблюдая за происходящим, но вскоре поднял голову и улыбнулся, увидев меня в окне. Последнее, что останется в моей памяти — его улыбка. — Что там? — спросила меня девочка. — Твои родители, они ждут тебя, — повернувшись лицом к Лили, улыбаюсь ей, но внутри ощущаю тоску. Постепенно мое тело начало неметь, ноги стали ватными, сердце забилось чаще, дыхание сбилось. Мне было страшно. Страшно от того, что я умру. Нет, я не должна показывать это Лили, я не хочу, чтобы она переживала за меня. Подойдя к девочке, крепко обнимаю ее и несколько раз целую в лобик. — Нам пора, — прошептала я, поднимая ее на руки. Лили крепко обняла меня за шею, боясь, что я ее отпущу. Нет, я бы никогда этого не сделала, но сейчас придётся. Придётся её отпустить, придётся отпустить Стефано. Стефано… Ощутить бы еще раз вкус его губ на своих губах. Каждый мой шаг дается мне с большим трудом, каждая ступенька вниз — это, словно шаг к смерти, и я иду к ней осознанно. Вот мне осталось лишь открыть дверь и выйти, отдать Лили на руки ее отцу, со всеми попрощаться, вывести их из STEM и покончить со всем, убить Мёбиус изнутри. Но как же сложно открыть эту дверь и шагнуть навстречу своей смерти. Я должна, это моя судьба, мой долг. Щелчок — дверь открыта, шаг за порог — прямо передо мной стоит Себастьян. — Лили, — воскликнул Себастьян, взяв девочку на руки. — Думаю, вам всем пора уходить, — грустно улыбнувшись, произнесла я. — О чем ты? — не понимая, спросил меня Кастелланос. — Нужно выбираться отсюда. Я выведу вас. — А ты? — Себастьян прищурился, глядя на меня. — Калантия, что ты задумала? — Стефано подошел ближе. — Ничего, — отмахиваюсь. — Ты не должна этого делать, — произнесла Майра. — Кто-то должен, — прошептала я. — У тебя все еще впереди, — в голосе Майры я уловила нотки заботы. — Ты еще молодая и ты… — Майра! Я не могу! Реальность не для меня, я всю жизнь провела в искусственно созданном мире, всю жизнь провела в Мёбиусе, в неволе. Я ничего не знаю о реальности. Нужно уничтожить Мебиус. Кто-то должен остаться! Кому-то придётся пожертвовать собой, чтобы уничтожить их всех! — прокричала я. — Но не тебе! — так же ответила мне Майра. — О чем вы двое говорите? — вмешался Кастелланос. — Мёбиус можно уничтожить изнутри. Всех до единого. Каждого. STEM. Всех! Только изнутри, и только ядро, — повернувшись лицом к своему мужу, ответила ему Майра. — Я не позволю тебе умереть! Ты не сделаешь этого, — запротестовал Стефано. — Я должна, Стефано. — Нет! Мне показалось, если я продолжу с ним спорить, он схватит меня за руку и выведет отсюда силой. Но у него вряд ли это получилось бы, ведь спорить со мной бесполезно, как и с ним. — Я останусь, — произнесла Майра. Я посмотрела удивленно на женщину, даже Себастьян был удивлен. — Нет, Майра ты нужна мне и Лили, — запротестовал Себастьян. — Лучше я. — Нет, ты нужен Лили, нашей дочери. А Калантия должна получить шанс на нормальную жизнь, даже этот псих заслуживает второго шанса, учитывая, что Калантия смогла изменить его. Уходите. Я приму на себя обязанности ядра, — Майра повернулась ко мне и заключила в свои объятия. — И не спорь. Ты начнешь все сначала. Ты сможешь, не сомневайся, — шептала она мне на ушко, чтобы только я слышала ее слова. — Мне страшно, — шепчу ей. — Я знаю, — Майра выпустила меня из объятий и поцеловала. — Выведи их отсюда. А ты, — повернулась она лицом к Стефано, — не обижай мою девочку. Стефано ухмыльнулся ей, взяв меня за руку. — Майра, прошу. Может? — с болью в голосе говорю ей. Но она лишь улыбнулась мне, и я поняла — это ее окончательное решение. Майра подошла к Себастьяну, который держал на своих руках Лили, поцеловала его, ее ресницы трепетали, а по щекам текли слезы. Черт возьми, я хочу что-то сделать, но я не могу, ничего не могу. Я не знаю, как все изменить, что еще можно предпринять. Прошептав «Прощай», я развернулась и ушла, Стефано пошел вслед за мной, как и Себастьян с дочерью на руках. Нужно было найти безопасное место, откуда можно будет выбраться без каких-либо проблем. Но тут это невозможно сделать, земля под ногами задрожала, это был первый признак того, что этому миру скоро придет конец, и нужно отсюда бежать. Предательница. Бросила Майру на погибель. Лили возненавидит меня. Я чувствую привкус предательства во рту, чувствую, как все мое естество болит, а кожа готова слезть от одного чужого прикосновения. Я омерзительна сама себе, мне никогда не искупить своей вины перед Лили, перед Майрой… Если бы была возможность, хотя бы маленький шанс спасти ее и выбраться всем нам из STEM, я бы сделала что угодно, чтобы не упустить его, но другого пути не было. Все разрушается вокруг, осыпается, горит. STEM погибает, как и я сама, этот мир, словно подстроился под меня, но сейчас не я управляю им. Больше я не чувствую его и каждую его частичку, и это облегчение. Больше нет никакого давления на меня, чувства, что на мне какой-то паразит, от которого я не могу избавиться. Это место ещё какой паразит, даже Мёбиус паразит. Скоро от Администратора и мокрого места не останется, осталось подождать пару минут, месть восторжествует. «Майра» — пытаюсь сосредоточится на ней, чтобы передать ей свои мысли. «Прости меня, прости…». С большим трудом, я сдерживала слезы, как бы сильно мне не хотелось плакать, мне нельзя. Я почувствовала, как Стефано крепче сжал мою руку, он будто чувствовал, что мне нужна поддержка, и он ее оказывал мне. — Она поступила как мать, не нужно себя винить, — произнес он. — Но все же… — но не успела я договорить, как перед нами обвалился кусок земли, не давая возможности идти дальше. — Что делать? — спросил у меня Себастьян. — Придется отсюда. — Что? — спросил Кастелланос, но я его уже не слушала, пытаясь сосредоточится на Кидман. «Кидман, сейчас или никогда! А лучше именно сейчас! Вытаскивай нас немедленно!» — кричала я. «Но ваше местоположение. Я не уверена…» — но я перебила ее. «Нормально все, Кидман! Вытаскивай! Иначе мы умрем все прямо сейчас.» Перед моими глазами поплыло, окуная меня в кромешную темноту, слух не улавливал ни единого звука. Все исчезло. Тело, словно парило в воздухе, а внутри было тихо и спокойно, меня ничего больше не волновало и не тревожило. Все исчезло, все, ничего не осталось. Если бы я могла всю жизнь провести в таком состоянии, я была бы счастлива. Но все же мир вернулся, как и я. И очнулась я уже в реальном мире. Перед глазами все плыло, тело казалось ватным и тяжёлым, а голова раскалывалась. Схватившись рукой за бортик, я попыталась встать, но это далось мне с большим трудом. Я попыталась сфокусировать зрение и сморгнуть пелену с глаз, расплывчатый мир начал понемногу обретать свои очертания. Повернув голову я встретилась взглядом с Кидман, девушка была немного встревожена, где-то рядом я услышала стон, это был Кастелланос. Мужчина, как и я, вернулся, выбрался из ванны и с трудом на полусогнутых ногах шел к Кидман. Я последовала его примеру. — Где Лили? — это, похоже, было единственным, что его интересовало. Джули помогла ему вытащить девочку из капсулы. Меня волновала Лили, но не так сильно, как Стефано. Я хотела знать, где он. Но тут в голову как будто ворвалась Майра, а точнее осознание того, что она мертва, и что это моя вина… Осмотревшись, я увидела множество трупов у выхода, а подняв голову я увидела труп Администратора у смотровой площадки. Он был, наконец-то, мертв… и это не могло не радовать, но все же гибель Майры заглушала это чувство радости. Сердца излечиваются и восстанавливаются, когда они ранены, чтобы им больше не было больно… Излечится ли мое сердце? Майра когда-то сказала мне, что «боль» легче, если ее разделяют двое. Двое… Чувствует ли ещё кто-то боль, помимо меня? Разделяет ли этот человек эту боль? Могу предложить, что для Себастьяна, Лили и Кидман это так же тяжело. Но как жаль, что ее не чувствует Стефано. Боль чудовищная, если бы можно было не чувствовать ее, но… нужно. Интересно, где он, здесь слишком много комнат, каждую не осмотреть, а вдруг он вышел и сам ищет нас. Лучше всего выбраться отсюда и встретится на поверхности. Надеюсь, он догадается. — Калантия? — обратилась ко мне Джули. — Да? — Я знаю, что случилось, мы с Майрой уже давно это спланировали. Она сделала это, чтобы ты жила, увидела реальность. И я согласна с ней, ты заслужила это. — Никто не должен был умереть. Никто не заслужил смерти в STEM. Как вы могли за моей спиной все за меня решить? — Потому что мы хотим для тебя лучшего, — Джули подошла ко мне и обняла, тепло и любовь девушки передалась мне, успокаивая и грея меня. Они и вправду хотели для мне лучшего. Они любили меня, как и я любила их. Вся эта ситуация напоминала мне, как я искала Лили, желая спасти девочку. Переодевшись мы все вышли на улицу, прощаясь друг с другом. Но не успели мы все разойтись каждый своей дорогой, как нашему взору предстал тот, кого я ждала. Стефано. Не в силах сдержать себя, я подбежала к нему и обняла так крепко, как только могло позволить мое ослабшее тело. — Ты жив, — прошептала я. — Я не брошу тебя. Никогда, — прошептал он. Разве можно найти какие-либо слова описывающие мои радость и счастье? Он был рядом, я чувствовала его тепло, чувствовала, как вздымалась его грудь, когда он дышал. Его горячее дыхание обжигало мое ушко, сильные руки обнимали меня, прижимая к себе. Выбравшись из его объятий, я посмотрела в его глаза, в них не было той жестокости и холода, которые были ранее, в них читались теплота и любовь. Из моих размышлений вывел кашель Джули. Повернувшись к ней, я заметила на ее лице улыбку, которую она с трудом пыталась скрыть. Себастьян лишь пристально и с подозрением глядел на Стефано, а малышка Лили крепко обнимала своего отца. Она помнила, что сделал с ней Стефано и боялась его. — Гляди в оба за этим парнем, не нравится он мне, — произнес Себастьян. Он разговаривает со мной, как родной отец, его забота греет мне душу. Стефано улыбнулся, скрестив руки на груди, его забавляли слова Кастелланоса. — Если он тебя обидит позвони мне, — Джули подошла ко мне и обняла, шепча эти слова мне на ушко, чтобы Стефано не слышал, а потом вложила мне в руку бумажку со своим номером. Я понимала, они не доверяли Стефано и боялись за меня, но я уверена в нем, уверена, что он ничего со мной не сделает. — Они все слишком трепетно за тебя переживают, — наклонившись к моему ушку, прошептал Стефано. Лили все не сводила с меня глаз, в которых читалась тревога за меня. Улыбнувшись девочке, я подошла ближе и присела на корточки. Себастьян отошел, дав нам с Лили возможность попрощаться. — Калантия, — чуть ли не плача произнесла Лили. — Поехали с нами, я хочу, чтобы ты была с нами, — Лили крепко обняла меня за шею, не желая отпускать. — Лили, я не могу. Я бы хотела быть с вами, но я не могу. — Я люблю тебя, — крепче обняв меня, девочка заплакала, я чувствовала на своей шее капельки ее слез, слышала, как она плакала. Погладив девочку по голове, мысленно улыбалась, ведь я тоже любила ее и не хотела ее отпускать. Подняв голову, я взглянула на Себастьяна, на лице которого читалась грусть. Как объяснить Лили, что я не могу быть с ней, что мне ей сказать, как успокоить. Хотя, я знаю что делать. — Лили, — позвала я девочку, отстраняясь от нее. Девочка разжала объятия, глядя на меня заплаканными глазами. — Смотри, — я достала из кармана ленточку и привязала ее на левую руку куклы девочки. — Лили, мы будем с тобой видеться. Не часто, но будем. А эта ленточка, чтобы ты не забывала меня, и, Лили, я всегда рядом, знай это. Лили хотела было еще раз обнять меня, но она удержалась, вытерев слезы рукавом. Себастьян улыбнулся мне, он видел, как девочка привязана ко мне, как и я к ней. — Будем рады, если ты будешь у нас в гостях, только без него, пожалуйста, — указав на Стефано, ответил Себастьян, чем заставил меня рассмеяться. Каждый ушел своей дорогой, как и мы со Стефано.

***

Чувствовать тепло родного человека, что может быть лучше? А когда чувствуешь сильные руки, крепко прижимающие к себе, тихое размеренное дыхание на шее? Мурашки пробежали по коже от его горячего дыхания — он хоть понимает, что делает со мной? Нет, вряд ли, ведь он спит и не видит этого. Но мне приятны эти ощущения, быть рядом с ним — одно блаженство. Стефано недовольно мычит, чуть крепче прижимая себе, но вскоре просыпается и встает с кровати. Закрываю глаза и притворяюсь, что сплю. Слышу шуршание штор, и солнечный свет слепит, через закрытые веки. — Калантия, просыпайся, — слышу его тихий голос. Не реагирую. Возле себя почувствовала вес, он сел рядом. Теплые руки гладят мои волосы. — Дорогая моя, вставай, — шепчет он, склонившись ко мне, его горячее дыхание обжигает ушко. Тепло распространяется по всему телу, обжигая, согревая всю меня. Легкий поцелуй в щеку и еще один шепот: — Милая, вставай. Но я снова делаю вид, что не слышу его и сплю. Кажется, он рассмеялся, или мне послышалось. Матрас прогибается сильнее, и я чувствую на себе вес любимого. Он оставляет совсем легкий поцелуй на моей шее, но какая отдача во всем теле… тепло, даже больше, жар разливается до самых кончиков пальцев. Он знает мои слабые места. Еще один поцелуй и легкий укус. Надеюсь, он не оставил засос на моей шее, иначе я в ответку ему сделаю. Цепочка из поцелуев проследовала к ключице. Я больше не в силах сдерживать себя, из груди вырывается тихий стон. — Хватит притворяться, дорогая, — прошептал он на ушко. — Если на моей шее остался след, я тебе отомщу, — притворно нахмурилась я. — М, — промычал он. — Вставай, ты еще будешь с полчаса собираться. А моя выставка не может долго ждать, ты должна первая увидеть мои работы, — прошептал он на ушко, прикусив мочку. — Стефано, — недовольно пробормотала я, открывая глаза. — Я встаю, встаю, только хватит. Мужчина довольно улыбнулся, как кот, вставая с меня. — У тебя полчаса, я пока завтрак нам приготовлю. И пожалуйста, дорогая, не надевай джинсы, выбери какое-нибудь платье! — выходя из комнаты говорил он. Стефано. Когда он со мной рядом, я забываю обо всём. Я просто живу, наслаждаясь мгновениями, прикосновениями, взглядами, словами, чувствами и тем, что он рядом. Жить с ним, быть рядом с ним — лучшее что могло произойти в моей жизни. Он поддерживал меня, помогал привыкнуть к этому миру. Поначалу мне казалось, что я все еще в STEM, но я не чувствовала внутри себя той силы, не могла создать огонь, уничтожить что-либо силой мысли, я не чувствовала этот мир — это была реальность, и от осознания этого я чуть ли не плакала. Я рада, что у меня есть Стефано, он моя поддержка. Пожалуй, нет слов которые опишут мои чувства, а если и есть, то я их не знаю. Но внутри меня все сияет, трепещет, а на лице все время глупая улыбка. Приведя себя в порядок, я направилась на кухню и уже возле двери почувствовала запах кофе. Выйдя, я встретилась глазами со Стефано, он улыбнулся мне, поставив на стол чашку с кофе и тарелку с парочкой шоколадных печенек. — Ну, это лучше чем вчерашняя жареная тобою рыба, — подколол меня мужчина и, тем самым, немного меня расстроил. — Я еще научусь, — обиженно произнесла, сев за стол, и сделав пару глотков кофе. — Я в этом не сомневаюсь, но мне очень жаль эту не живую разваливающуюся рыбку. Так испортить ее… — рассмеялся он. — Подумаешь. Я впервые жарила рыбу и я старалась. Да, у меня не получилось, но я не вижу в этом ничего плохого, научусь, — опустив голову, я смотрела на печеньки, мне было обидно и немного стыдно. Да, я училась готовить, и многое у меня еще не получалось. И вчерашняя рыба была моей очередной неудачей. Но постепенно я осваивала эту «науку», упорно училась, и многие блюда у меня уже начинали получаться. Только вот Стефано не упускал возможности подколоть меня, тем самым подстегивая стараться еще больше. — Я верю в тебя, — подняв мою голову за подбородок, он поцеловал меня в носик. Все же иногда он обращается со мной, как с ребенком, что не может меня не расстраивать. После завтрака мы направились на его первую, после освобождения из STEM, выставку. Я видела, как он волновался и переживал, но также в нем было заметно какое-то юношеское веселье. Меня радовало, что я первой увижу его новые работы. И каково было мое удивление, когда я не увидела ничего похожего на его галерею в STEM. Вместо этого стены украшали необычные и прекрасные работы. Не было трупов, крови, ужаса. Не было слов, которые могли бы описать увиденное мною, даже Стефано заметил, насколько я была поражена. Он улыбнулся снимая пиджак, и бросил его на диванчик, оставаясь в одной белой рубашке. — Могу предположить, что тебе нравится? — ухмыльнувшись, спросил он у меня. — Да, — проходя мимо картин, подтвердила. — Это невероятно! Невероятно как ты изменился, невероятно, что больше нет тех отвратительных картин, а лишь светлое и прекрасное. — Это все ты, — он подошел ко мне сзади, обнимая меня за плечи, я почувствовала его дыхание и легкий невесомый поцелуй у себя на шее. — Я хочу отблагодарить тебя, за то, что ты у меня есть. Чего ты хочешь? — Мне ничего не нужно, кроме тебя самого, — благодарность… зачем? Это не нужно, если вы любите друг друга, вам достаточно и того, что вы есть, что вы вместе. — Тогда жди очередную бессонную ночь, — прошептал он на ушко. — Стефано, я хочу хоть раз выспаться. Я уже три ночи не высыпаюсь, твой аппетит меня иногда пугает, — нервно сглотнув, произнесла я. — Нет, нет, моя дорогая, — пусть выставка и открылась, и по галерее уже прогуливались первые посетители, Стефано не обращал на это совершенно никакого внимания, он был целиком и полностью прикован ко мне. Мужчина взял мою левую руку, горячее дыхание обдало запястье, мелкая дрожь пробежала по телу, а дыхание участилось. Теплые губы коснулись запястья, легкий нежный поцелуй обжег кожу, заставляя мое сердце забиться быстрее. Холодные глаза посмотрели на меня, казалось, Стефано почувствовал губами мой пульс, он улыбался. — И все же, руки — твое слабое место, — весело произнес он. — Это не так, отпусти меня. Не здесь, не при людях, — я почувствовала, как мои щеки залились румянцем. Вся эта ситуация меня очень смущала, но Стефано совершенно это не волновало, он никого не замечал вокруг себя. Он отпустил меня, отойдя на пару шагов, и тут же к нему подошел какой-то мужчина. Краем уха я услышала, как он говорил Стефано об одной из картин, которая ему очень понравилась, и что он восхищен его работами. Эти слова заставили меня улыбнуться и порадоваться за моего любимого фотографа. Но не успела я отойти, чтобы взять бокал шампанского, как ко мне уже подошел незнакомый мужчина, намереваясь познакомиться со мной. Краем глаза я заметила устрашающий и пронзительный взгляд Стефано, от чего по коже пробежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом. Казалось, он вот-вот сорвется и набросится на незнакомца. — Простите, но у меня есть уже любимый человек, — ответила я мужчине, стараясь сделать это как можно более вежливо. Но он был непоколебим и не поверил мне. — И все же, как вас зовут? Мы можем встретиться с вами? — спросил он, подойдя чуть ближе ко мне, отчего я отступила назад, но почувствовала, что больше мне некуда идти, он прижал меня к стене. — Вы не могли бы отойти? — попросила я его. Но мужчина лишь улыбнулся, придвинувшись еще ближе. Из-за его спины я увидела Стефано, он был очень зол, и я поняла, что мне грозит. — Проблемы? — спросил Стефано у незнакомца, тот в свою очередь вздрогнул и развернулся, глядя на Стефано. — Эм, никаких, — нервно сглотнув, ответил мужчина. Он явно испугался, даже я ощутила черную ауру Стефано, а его взгляд казался убийственным. Мужчина быстро удалился, поправляя галстук. Стефано провел его взглядом, будто следил, чтобы он не вернулся обратно. Оставшись наедине с моим фотографом, мне стало поспокойнее, даже приятнее, его компания меня успокаивала. Стефано мимолетно взглянул на меня, схватил за руку и куда-то повел. Но куда, я не могла понять. Первое и единственное, о чем я подумала: «А разве можно оставлять гостей одних? Они пришли к Стефано, пообщаться с художником-фотографом, они — его гости, а он хватает меня за руку и куда-то тащит». Стефано втолкнул меня в какую-то кладовую и вошел вслед за мной. В комнатке было тесно, мы были одни. Стефано наклонился ко мне, прижимая руки к стене по обе стороны от моей головы. — Он прикасался к тебе? — прошептал он мне в губы. В его глазах кипела ярость, нет… ревность. Его горячее дыхание на моих губах, его запах дурманит. Голова кружится, я не в состоянии сосредоточиться, думаю лишь о его губах, хочу чтобы они коснулись моих, хочу ощутить их вкус. Подаюсь чуть вперед, чтобы поцеловать его, но Стефано немного отодвигается, не позволяя мне это сделать. Он все понял, он знает мои слабости, знает, что мне нравится, и намеренно дразнит меня. — Нет, нет, моя дорогая. Ты сама сказала: «не здесь», — ухмыльнувшись, ответил он. Хитрый кот, знает ведь, помнит. Но эта обстановка и он сам сводит меня с ума. Медленно тянусь к пуговицам его рубашки, руки дрожат от нетерпения, но он останавливает меня. Черт возьми, меня заводит даже то, как сильно он сжимает мои запястья. Он тяжело дышит, я чувствую это, вижу как вздымается его грудь. — И все же, это будет еще одна бессонная ночь, — прошептал он в губы. Легкий поцелуй на моих губах, еще и еще один, не выдержав этой ласки, я углубляю наш поцелуй, жадно впиваясь в его губы, кусая их. Стефано улыбается, но не сдает позиции, прижимая меня к стене всем своим телом и слегка посасывая мой язык. Как бы нам ни хотелось большего прямо сейчас, мы понимали, что у нас не получится сделать это здесь. Но разум уже тонул в чувствах и желаниях. Стефано приподнимает край моего платья и поглаживает бедро, медленно продвигаясь вверх. Я поняла, что он задумал, от одной мысли об этом у меня подкашиваются ноги, но я пытаюсь держать себя в руках. — Не надо, — с трудом произнесла я, тяжело дыша. — Уверена? — хитро улыбаясь, спросил он, опускаясь на колени. Фотограф мягко поглаживает мои бедра, целует коленку, медленно поднимаясь вверх цепочкой из поцелуев, покусывает, проводит языком по самым чувствительным местам. От каждого его поцелуя кожа горит адским пламенем, заставляя меня тихо постанывать. Теперь я не смогу его остановить, я не хочу чтобы он останавливался, но, как на зло, он сделал это, остановился. — Как бы сильно я ни хотел продолжить но… — поцеловал внутреннюю сторону бедра — … я думаю, следует вернуться к гостям. — Нет, пожалуйста, — я готова умолять его. Мое тело заныло, предвкушая все то удовольствие, что мог доставить мне только Стефано. Может, потому что он был моим первым парнем? Стефано лизнул внутреннюю сторону бедра, по коже пробежали мурашки, от его ласк я словно таяла, не в силах держаться на ногах, не в силах сдерживать стоны. Схватив мужчину за плечи, я сжала его рубашку руками, пытаясь удержаться. Стефано поднял на меня взгляд, в его глазах читался зверский голод. Стянув с меня трусики, он бросил их на пол. Разум вмиг прокричал: «остановись», но желания говорило: «да!» — Стефано… — прошептала я. — Тихо, расслабься, а главное, постарайся не шуметь, — игриво произнес он. — Может, не здесь? — разум все продолжал меня останавливать. — Но ты ведь хочешь? — в глазах мужчины загорелся дьявольский огонек. — Может быть, — ответила я, стараясь не показывать, что на самом деле очень сильно хочу, и мысль о том, что место это не совсем подходящее, постепенно таяла в моем сознании. Он провел рукой между моих ног, накрывая промежность и поглаживая пальцем клитор, заставляя меня вздрагивать в ожидании. Вздох замер у меня в горле, когда его пальцы мягко скользнули внутрь, медленно двигаясь внутри. — Может быть? — улыбнувшись, спросил он, с наслаждением облизывая свои пальцы. Я не успела ответить, потому что он снова поцеловал бедро медленно поднимаясь вверх. Все мое тело горело в неописуемом желании. Стефано бросил на меня еще один взгляд, прежде чем его губы коснулись самого чувствительного места. По всему телу пробежала дрожь наслаждения, а с моих губ сорвался громкий стон, который я не смогла сдержать. За дверью послышались голоса, Стефано, будто наслаждаясь тем, что нас могут застать, лизнул языком, и мне пришлось прикусить палец правой руки, чтобы заглушить стон. — Мне больше нравится, когда ты не сдерживаешься, — прошептал он. — Скажи, что хочешь, чтобы я не останавливался, — его пальцы снова скользнули внутрь, двигаясь быстрее и настойчивее. — Скажи, чего ты хочешь. — Сделай это, — простонала я, не в силах сдерживать себя. — Не так, моя дорогая, — ему доставляет удовольствие мучить меня. Горячий язык Стефано провел по клитору, вызывая мой судорожный вздох и дрожь во всем теле. — Пожалуйста, сделай это! Пожалуйста! — умоляла я его, не до конца осознавая, хочу ли я, чтобы это скорее закончилось, или же, чтобы продлилось как можно дольше. Я ахнула, почувствовав его язык внутри себя. Он заставлял мое тело извиваться, двигая языком, словно художник кистью. Он протянул руку вверх и слегка сжал мое горло, будто стараясь приглушить мои стоны, и я инстинктивно обхватила губами его пальцы, лаская языком и слегка прикусывая. Стефано издал стон, посылая волну вибрации по моей коже, оказывается, для него руки — тоже слабое место. Он облизывал мои складочки, дразнил клитор, заставляя кричать от удовольствия, я не в силах была сдерживать себя, мне уже было все равно, если меня кто-то услышит или застанет здесь. Когда его язык вошел в меня, мои внутренние стенки сжались, но он продолжал свои движения, доводя меня до исступления. Каждое движение отдавалось дрожью по всему телу, ноги подкашивались, но я старалась держаться. Еще несколько движений — и меня накрыла волна оргазма. Я выкрикнула во весь голос, падая на пол, но Стефано успел подхватить меня в свои объятия. Тяжело дыша и дрожа, я посмотрела на него затуманенными глазами. Стефано облизнулся с хитрой ухмылкой, он был доволен собой. — Довольна? Как чувствуешь себя? — спросил он, тяжело дыша. — Лучше… — с трудом ответила ему, тело было, словно онемевшее — не слушалось меня, и требовало большего. — Как бы я ни хотел продолжить, но мне пора вернуться к гостям, вечером продолжим, — легко поцеловав меня, ответил он. — Нет, пожалуйста, — умоляла я его. — Нет, — поцеловав меня, произнес он. Фотограф тихо рассмеялся, вставая на ноги. Он вышел из кладовой, оставив меня одну. Тело горело, желая продолжения, а разум кричал: «не надо было его отпускать!», но я бы все равно не смогла его удержать, если он решил, значит, его не остановить. Пробыв там еще минут десять, чтобы успокоиться и привести себя в порядок, я вышла обратно в галерею. Весь оставшийся день я старалась не смотреть на Стефано, но стоило мне это сделать, как все мое тело начинало полыхать, а щеки краснели. Он все же заставил меня чувствовать себя неловко, находясь среди людей. Все время у меня в голове крутились мысли: «Надеюсь они не знают, что это мы с ним были в кладовой». Однако, взгляды людей в нашу сторону давали понять, что они все знают. Нужно успокоиться, не нервничать, да это было, но в этом нет ничего плохого. Их взгляды, будто прожигали меня насквозь, отчего я чувствовала себя до ужаса некомфортно, хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Нет, я должна успокоиться! — С тобой все в порядке? — услышала я голос за своей спиной. Вздрогнув, я повернулась лицом к незнакомцу, который оказался моим любимым художником. — Да, я в порядке, — дрожащим голосом ответила ему. — Прости, если напугал, — виновато ответил он, но тут же он наклонился ко мне, прошептав на ушко. — Кажется, они все знают, ты была слишком громкой, — он тихо рассмеялся, но я хотела его ударить за эти слова. — Что же, я сама виновата, — облизав губы, ответила ему. — Стоило сдерживать себя. — Мы совсем скоро вернемся домой, осталось только решить небольшие дела, — странно, но он говорил это как-то безэмоционально. Когда мы вышли из галереи, на город уже опускалась ночь. На удивление, наше возвращение домой было очень тихим. Стефано всю дорогу молчал, о чем-то размышляя, и теребя в руках какой-то конверт. Когда я у него спросила что там, он отмахнулся говоря: «Маленьким леди лучше не знать что там». Его слова меня немного задели, отчего я почувствовала себя ребенком, а он сам наверняка считал меня таковой, хоть это вовсе и не так. Да, я почти всю жизнь провела в Мёбиусе, вдали от реального мира. Возможно в чем-то я до сих пор веду себя по-детски, но все же мне было обидно, хоть и ответить мне было нечем, ведь я согласна с этим. Даже дома Стефано был молчалив, тихо попивая кофе и рассматривая бумаги и какие-то фотографии из конверта. Но стоило мне только попытаться взглянуть, на что он смотрит, как он резко разворачивал листы и фотографии, не давая мне возможности узнать что там. От серьезного лица фотографа бросало в дрожь. Что-то все же его беспокоило, и это что-то содержалось в этих бумагах. Стефано все время ходил с этим конвертом не выпуская его из рук. Интересно, а спать он тоже собирается с этими бумагами? Тогда я точно пойду спать на диван — делить Стефано с конвертом я не собираюсь. Я собиралась приготовить себе чай, когда Стефано подошел ко мне, потирая шею. — Такое чувство, будто меня что-то укусило, шея сильно болит, — болезненно простонав, произнес он. — Очень сильно? Может комар или еще чего? Дай гляну, — поставив на плиту чайник, я подошла к нему, рассматривая место, где ему было больно. Но на шее ничего не было. Удивленно посмотрев на Стефано, я заметила хитрую улыбку и странный блеск в глазах. — Там нет ничего, так что… — но не успела я договорить, как он подхватил меня и усадил на стол, становясь между ног. — Ты что делаешь? — Тебя так легко обмануть, не так ли? — наклонившись к моему лицу, он лизнул уголок моих губ. — Стефано, что ты… — но он не позволил мне договорить, так как закрыл мне рот страстным поцелуем. — Замолчи, я больше не могу терпеть, — на секунду разорвав поцелуй, произнес он и снова впился в мои губы. Сегодня он и вправду ненасытен, еще утром это чувствовалось, хотя, он всегда такой. Еще в тот день, когда я переступила порог этой квартиры, он сразу подхватил меня на руки, отнес в свою комнату и повалил на кровать. Я помню ту ночь, помню, что я в тот день чувствовала. Это было невероятно, даже скорее потрясающе. Не было той самой боли, которую все описывали, не было крови, была страсть. И если до этого Стефано еще как-то сдерживал себя, то после той ночи его уже было не остановить. Чай, похоже, мне так и не удастся выпить. Руки Стефано скользнули под мою юбку. Он нащупал нижнее белье и медленно потянул его вниз. Я тем временем уже пыталась расстегнуть его ремень. Трусики улетели куда-то в сторону, и он резко притянул меня к себе, до боли сжимая мои бедра, жадно впиваясь в губы. Все мое естество трепетало от нетерпения и желания, но Стефано, будто понимал это и не торопился, желая продлить мои муки. Разорвав поцелуй, он лизнул мои губы и переместился на шею, покрывая ее легкими поцелуями. Почувствовав резкую боль в шее, я ахнула, он укусил меня. Лизнув место укуса, он медленно поцелуями переместился на ключицы и еще ниже, на грудь. Посасывая и кусая кожу, он оставлял на мне засосы. — Стефано, — в нетерпении стонала я. Выпустив меня из рук, Стефано стал на колени, беря мою левую ногу за щиколотку, слегка приподнимая ее, прислоняясь к ней щекой. В его глазах горели похотливые огоньки, а губы растянулись в пошлой улыбке. Фотограф лизнул большой пальчик ноги и слегка прикусил его. По телу пробежала волна мурашек и приятная истома, внизу живота пресловутые бабочки устроили бунт, угрожая выплеснуться, взорваться фейерверком. Взяв в рот пальчик, он начал посасывать его. Приятная, сладкая, тягучая волна разлилась по телу, заставляя тихо застонать от удовольствия. Медленно и постепенно он поднимался цепочкой из поцелуев вверх до коленки. А от коленной чашечки до середины бедра он провел длинную мокрую дорожку языком. Затаив дыхание, я готова была ожидать чего еще более волнующего и сладостного, но Стефано хитро улыбнулся, вставая на ноги, и немного отходя, словно этим говорил: «на этом все». — Стефано, — прошептала я, прикусив нижнюю губу. — Нет, — опираясь руками на столешницу, он наблюдал за мной. Фотограф буквально раздевал меня взглядом, отчего моя кожа, словно горела, распалялась, желая, чтобы он коснулся ее, остудил меня. Подойдя ко мне, он встал между моих раздвинутых ног и обнял за талию, придвигая к себе чуть ближе. Стефано тихо рассмеялся, продолжая целовать шею и грудь, посылая приятную истому по всему телу. Больше не в силах это все терпеть, я лихорадочно пыталась расстегнуть молнию на его джинсах, но мои руки совершенно меня не слушались. Он лишь усмехнулся, прежде чем помог мне с этой злосчастной застежкой и приспустил джинсы и боксеры. Я схватила его за плечи, когда он приподнял меня за бедра. Я чувствовала его член, готовый уже войти в меня. Не отрывая взгляда от его взгляда, я ожидала когда же он это сделает! Он снова дразнит меня? Опять эта плотоядная ухмылка — и резким толчком он оказывается во мне. Громко простонав, откидываюсь спиной на холодный деревянный стол. Он вколачивался в меня так жестко и резко, что я забывала дышать. Мои бедра покачивались в такт его. Я будто потеряла контроль над собственным телом. Я обхватила его бедра ногами, желая почувствовать его ближе, глубже. Но Стефано вдруг остановился и поставил меня на ноги, разворачивая спиной к себе. Я едва успела схватиться за стол, чтобы удержать равновесие. С каждым его движением я чувствовала приближение разрядки и тело само искало выход эти чувствам. Прогибаясь до боли в спине, я чувствовала прохладные капельки пота на висках, а после и неожиданно нежные поцелуи-укусы вдоль позвоночника. Горячие руки Стефано крепко сжимали мои бедра, накрепко фиксируя в одном положении. Жар начал нарастать, едва ли осознанно, я толкалась бедрами ему на встречу увеличивая темп. Спустя несколько мгновений мои мышцы сжались, и волна удовольствия захлестнула меня. Я вскрикнула, судорожно хватаясь за края столешницы. Я почувствовала, как его тело сотрясла дрожь. Зарычав, он притянул меня к себе сильнее, глубже толкаясь в меня и, кончив, рухнул сверху. Я прислонилась лицом к прохладной поверхности стола, пытаясь восстановить дыхание. — Это было… — выдохнула я не в силах больше ничего сказать. — Да, — посмотрев на меня, он улыбнулся. На «ватных» ногах я поплелась в душ, но Стефано поймал меня за руку и прижал к себе, впиваясь в мои губы. — Нет, нет, я хочу еще! — прошептал он, прикусывая его мочку уха. — Мы же только что… — фотограф лизнул ушко. — Не надо, — простонала я. — Ты же знаешь, мне этого мало, — горячее дыхание на моей шее обжигало, по спине пробежали мурашки. — Но, Стефано, — простонала я, вновь умоляя его. — Черт возьми, ладно! Но завтра и не думай, что отвертишься! — прорычал он, легонько поцеловав шею. Насколько я помню, он хотел сегодня мне устроить бессонную ночь, но благо, я этого избежала и смогу выспаться. С трудом перебирая ногами, я прошла в ванную, чтобы принять душ. Но мои мысли заполнял не случай на кухне, а конверт, который Стефано так усердно от меня прятал. Что там находится — это не дает мне покоя, я хочу знать! Вытеревшись полотенцем, я завернулась в него, бросив мокрую и потную одежду в корзину для белья. Выйдя из ванной первым делом я решила не одеться, вовсе нет, а поговорить со Стефано, попытаться еще раз спросить у него, что находится в этом конверте. Не зря говорят: женщины невероятно любопытные создания, и если они решили узнать что-то, что не дает им покоя, они выяснят это! — Стефано, — позвала я его, когда он стоял ко мне спиной, готовя себе кофе. Мужчина промычал, как бы намекая, что он меня слушает. Сев за стол, я начала говорить: — А что в том конверте? — Я уже говорил тебе это не нужно, — отхлебнув глоток кофе, он повернулся ко мне. — А если я скажу, что этот конверт не дает мне покоя, и что я очень сильно хочу узнать что в нем? Ты скажешь? — в надежде спросила его. Стефано улыбнулся и рассмеялся, давая понять, что глупо было мне это говорить. — Если я скажу, что в том конверте информация, которая касается тебя, ты успокоишься? — спросил он, приподнимая бровь. — Нет, ведь ты сказал, что там «обо мне». — Ага, — он задумался, но продолжил. — Ну, в любом случае, рано или поздно, я должен был бы тебе его отдать. Но я не хотел этого делать сразу и… — он замолчал, делая глоток кофе. — … и я хотел сам найти их, убедиться, что это они, поговорить с ними. — А теперь поподробнее! — скрестила я руки на груди, ожидая продолжения. — Я недавно спрашивал тебя, помнишь ли ты свою фамилию, имена родителей и, возможно, адрес, помнишь? — спросил он меня. — Эм, ну да, — все еще не понимая происходящее, ответила ему. — Так вот, пока я делал фотографии, договаривался о выставке, делая картины, я поговорил со знакомым, одним из критиков в журнале, рассказал ему все. И он нашел их. — Нашел «их»? — переспросила его. — Родителей моих? — Да, — он взял конверт со столешницы, открыл его и достал бумаги. — Кристин и Сэмюэль Деалан. Не поверишь, но они проживают неподалеку, — он отдал мне документы, чтобы я прочитала их. Я была удивлена и не ожидала, что он это сделает. Зачем вот только? — Зачем? — спросила я у Стефано. — Зачем я их нашел? Я хотел узнать, почему они тебя не искали. Ведь за все это время они, как и Майра с Себастьяном, могли предпринять хоть что-то, чтобы тебя вернуть. Я хотел просто поговорить с ними. — Стефано, это не нужно. Я этого не хочу, я не хочу с ними разговаривать и видеть их! — голос сорвался на крик. — Потому что ты обижена на них и держишь злобу? — серьезным голосом ответил он мне, от чего у меня по коже пробежали мурашки. Он прав, я действительно обижена на них, и не смогу простить их за такой поступок. —Тебе нужно выяснить все и простить. Взглянуть в глаза матери, которая так с тобой поступила, узнать, почему они тебя не искали, бросили, в конце концов. Не говори мне, что ты не хочешь все это узнать! Я не хочу, чтобы ты держала это в себе всю жизнь, не хочу, чтобы ты все время думала о них. — Возможно, ты прав, — виновато ответила ему. Я почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывал отец. Это заставило меня виновато опустить голову. Я не помню их лиц, но помню фамилии. А здесь в бумагах есть их адрес, написано, что у них есть ещё дети, даже фотографии их нашлись. Я не хочу видеть своих родителей. Да, я понимаю, что не стоит жить с обидой, вспоминая, как они со мной поступили. Но я не могу смотреть в глаза человеку, который сделал мне больно, человеку, которого я любила. Но, если Стефано считает, что так будет лучше для меня, я это сделаю. Ради него, не ради себя. Даже если и это не правильно. — Я не должен был так грубо с тобой говорить, — он подошёл, сел на корточки передо мной и вытер стекающую по щеке слезинку. — Ты не обидел меня, вовсе нет, — глотнув ком в горле, с трудом произнесла я. — Я сама не понимаю, почему плачу. — Я понимаю, — Стефано нежно улыбнулся и обнял меня, гладя по голове. Я снова почувствовала себя маленькой девочкой. Но не просто маленькой, а обиженной на собственных родителей. Девочкой, которая плачет на плече у любимого мужчины. Он — единственный, кто действительно понимает, что я чувствую. На следующий день мы собирались поехать к моим родителям. Была суббота, выходной день, они должны быть дома, должны… От мыслей о том, что я их увижу и буду с ними разговаривать, смотреть им в глаза, сердце как сумасшедшее билось в груди, ладошки потели, а руки немного дрожали, даже горло пересохло. Стефано видел мою нервозность и крепко держал мою руку, что придавало мне уверенность и спокойствие, но совсем немного. Его поддержка была мне очень приятна. — Я люблю тебя, — сама не знаю почему, но я произнесла эти слова, наверное из-за нервозности. — Все будет хорошо. Я с тобой. Я рядом, — Стефано наклонился ко мне, поцеловав в щеку, и улыбнулся. — А если они не впустят нас? Если не захотят видеть меня? У них же двое других детей. Они, возможно, не говорили им, что у них есть старшая сестра! — с запинкой, дрожащим голосом, произнесла я — Ну, мы просто уйдем, — безразличным голосом ответил он. — Тогда смысл всего этого? — Чтобы ты взглянула в глаза своему страху, посмотрела на людей, которые тебя бросили, перестала на них, наконец, обижаться. Тоска и боль в твоих глазах, ты ее не замечаешь, но я вижу, и это больно… Невыносимо видеть это. Я хочу, чтобы в твоих глазах были радость и счастье. Я даже не вижу в них себя! Да, в них есть любовь, но это заглушается болью. — Страху? Я их не боюсь. Но, я и не подозревала, что ты это все видишь в моих глазах, — удивлённо произнесла я. Его слова… Они и вправду заставили меня задуматься ещё больше над встречей с родителями, над моей обидой. Тяжело вздохнув, я все же решила, что стоит, и это нужно сделать не для Стефано, а для себя. Но сейчас, стоя на пороге их дома, я чувствую, как руки дрожат от страха. Одно нажатие на звонок, ничего страшного, одно буквально. Пальцем я почувствовала холодную кнопку. За дверью послышался мелодичный звон, и почти сразу же за ним шаги. В моих ушах это было похоже на топот огромного существа. Дыхание участилось, а сердце быстро забилось так громко, что заглушало все вокруг. Приоткрыв рот, я вдохнула как можно больше воздуха и выдохнула. Стефано нежно сжал мою руку, его уверенность и спокойствие немного придали мне сил. Дверь открылась и нам предстал парень моего возраста, с большими янтарными глазами. Казалось, что я смотрела на свое отражение. Парень, как и я, был удивлён. Он нахмурился, окинул меня взглядом и приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но не решался. С минуту мы стояли, как вкопанные. Поняв, что он не в состоянии что-либо сказать, я решила сделать это первая, но он все же опередил меня: — А вы…? Эм, простите, просто… Эм… — он улыбнулся, у него была красивая улыбка. Почесав лоб, он продолжил. — У меня такое чувство, будто я смотрю на себя в зеркало, только почему-то я — девушка, — он рассмеялся. — Я сказал глупость, прошу прощения. Так эм… Вы. кто? — перейдя к делу, спросил он. — Дилан, кто там? — послышался женский голос и приближающиеся шаги. — Не знаю, мама, — почесав взъерошенные каштановые волосы, парень посмотрел влево на приближающуюся фигуру. К двери подошла женщина с длинными каштановыми волосами и глубокими темно каштановыми глазами. У нее были мягкие черты лица с еле заметными морщинами. Она была в меру плотной, одета в джинсы и поношенную футболку, на шее поблескивала тонкая золотая цепочка, а на руке только обручальное кольцо. Женщина была очень красивой, лёгкие морщинки не добавляли ей возраста. Казалось, что ей не больше сорока, хотя и сорок ей не дашь. Наверное, она усердно за собой следит. Увидев меня, женщина замерла, за одну секунду ее взгляд из удивлённого превратился в злобный. — Кто вы, и что вам нужно?! — чуть ли не рыча, спросила она. — Мы ищем Кристин и Сэмюэль Деалан, — произнес Стефано. Взглянув на него, я увидела некое недовольство с его стороны, наверное, потому что эта женщина грубо с нами разговаривала. — Это мы. Точнее, я — Кристин, а это мой сын, Дилан. Мужа нет дома, — быстро и с недовольством ответила женщина. — Так кто вы? — повторила она вопрос. Дилан, решив что его это все не касается, ушел, а женщина все продолжала стоять у дверного проема. Стефано сжал мою руку, как бы намекая, чтобы я не стояла столбом, сказала хоть что-то. Но я не могла, я не знала как мне ей сказать, и что именно. Слова улетучились из моей головы. — Я… Мы… — я пыталась подобрать хоть какие-то слова, но ничего не получалось и тогда я произнесла первое, что пришло в голову. — Я — Калантия, ваша дочь. Я пришла, чтобы увидеться с вами и, наконец, узнать, почему все это время вы меня не искали. Глупо было слету это говорить, но я не знала что ещё мне сказать. На лице женщины отразилось безразличие, одна ее бровь вздернулась вверх, как бы показывая: «и что с того?». На минуту мне показалось, что ее я все это время не волновала, это отразилось болью в груди. — Может, вы нас впустите, и мы поговорим внутри? Как нормальные цивилизованные люди? — спросил Стефано. На что женщина злобно посмотрела на него, ответив: — Я узнала тебя, дочь, — переместив на меня взгляд произнесла она. Слово «дочь» женщина произнесла с отвращением, будто выплюнула. Я хотела на нее накричать, или даже ударить. — Хочешь знать, почему не искали? Мы продали тебя «им», — под словом «им» я поняла, о ком она говорит. — Пойми, деньги — единственное, что нам было нужно. Ещё в садике, будучи маленькой, ты была странной, ты раздражала нас с отцом. Не по годам умная. Они заприметили тебя ещё тогда. Послушай, я ничего не хочу о тебе знать, поэтому убирайся. И не приходите сюда больше! Она захлопнула перед нами дверь. И с таким же стуком что-то захлопнулось внутри меня, отгораживая сердце от боли и обиды, что мучили меня все эти годы. Я осознала, что они мне врали, ещё в детстве они притворялись. Я не оправдывала их надежды, не была там ребенком, которого они хотели иметь. Странно, но, несмотря на ее ужасные слова, я больше ничего чувствовала при мысли о ней. Все словно сложилось в мозаику, стало на свои места. Гнетущая тоска, наконец, покинула меня. Улыбнувшись, я убрала руку Стефано, которая все продолжала крепко меня держать, развернулась и громко весело рассмеялась, уходя с их двора. Стефано догнал меня, преграждая дорогу. — Калантия? — он был взволнован. — Стефано, все хорошо, — я подошла к нему и нежно поцеловала. — Ты был прав. Какими не были ее слова, я не обижена на них, не злюсь, ничего нет. Я спокойна, и внутри меня все словно… Как бы… Ну, все-все плохое ушло, и осталось только хорошее. Она, словно забрала это все плохое. И я чувствую себя намного лучше. Стефано удивлённо смотрел на меня с минуту, а потом улыбнулся, понимая, что я имела в виду. — Тебе и вправду полегчало, даже твои глаза сияют огоньками страсти и нежности, — он хотел было меня поцеловать, но я его остановила. — Я голодная. Давай поскорее поедем домой. — Ты же несколько часов назад ела, — удивился он. — Нервы. Это приятно, когда вся боль уходит с твоего сердца. Да, не стоит обижаться на тех, кто так жестоко с тобой поступил в этом нет смысла. И что, если ты обижен на весь мир? Это что-то даст тебе? Это ничего не изменит! Лучше забыть это все, всю обиду и жить дальше. Стефано показал мне это, и я ему благодарна. Он — единственный, кто поддержал меня, кто держал меня за руку, кто привел меня к моему страху. Однако, что делать тем, у кого нет поддержки? Самому бороться со своими страхами и признать, что обида ничего не даст вам в этой жизни. Я люблю Стефано, и я счастлива, что он у меня есть. Эгоист, который в любую минуту меня поддержит.