Корица в твоем какао

      В жизни каждого человека есть второй день рождения. День, который был слишком хорошим, заставив Вас измениться внутри. Или это были самые ужасные сутки и дело чуть не дошло до рукоприкладства, и Вы отчетливо помните как сильно пульсировала голова после слез или как звали человека, предавшего самое, казалось, высшее доверие. В любом случае, что хорошее, что плохое, рано или поздно, все заканчивается. Осознание этого помогает избежать дальнейших срывов, Вы и так знаете, что что бы не случилось, пройдет день, два, месяц, год - все точно будет если не хорошо, то в порядке.       Это о том, почему люди черствеют с возрастом. Почему, смотря на детей во дворе, полностью промокших под дождем, Вы думаете: "Ох уж эти дети". Дело не в том, что они посещают детский сад/школу и у них нет ипотеки, дело ведь в другом, что Вы сами не знаете, что делает Вас счастливыми. Да и забывают люди об этом, торопясь по своим делам, чтобы просто избежать проблем. Наивные, глупые, молодые? Да как бы не так. В чем смысл существования, если не в счастье?       - Девушка пришла в себя, хочет Вас видеть, - слышится сквозь гром в ушах, Цукаса устало поднимает глаза на доктора.       - Что? - полусонный.       Доктор молча указал рукой на палату, отойдя чуть в сторону. Друг поднялся, будто пьяный, убрал волосы с лица назад и уверенно шагнул вперед.       Оказавшись внутри, у него сжалось сердце. Белоснежная палата со слабым освещением уже не внушала больших надежд только своей атмосферой, а форфоровое болезненное лицо с голубоватыми губами добивали окончательно. Сэйери улыбнулась. Только парень хотел спросить про самочувствие, девушка поняла это и прервала.       - Цукаса. Мероприятие через неделю, я не думаю, что доживу. Что я скажу Итачи? - протянула руку, которая сразу же задрожала и была готова упасть, но парень нежно перехватил ладонь, осторожно сев рядом. - Он знает, что случилось? - отрицательно покачал головой. - Это хорошо, надо бежать отсюда, - попыталась подняться.       - Сдурела?! - подскочил и уложил обратно. - Я позвоню Итачи и все расскажу, - достал смартфон.       - Цукаса, - посмотрела большими карими глазами на друга.       - Нет, это очень неправильно, - набирал.       - Цукаса, - настойчивее. - Даже мои родители не знают, - телефон тут же выпал из рук, громко стукнувшись о кафель.       - Что? - удивленно. - Прости, что? - внимательно смотрел.       - Они не знают. Я хотела, чтобы последние дни они провели не заранее меня похоронив, а как обычно. От Итачи я жду того же, - покосилась.       - Ты ужасна, - опустошенный плюхнулся на стул, не сводя глаз и не моргая.       - Я знаю, прости. А теперь помоги мне выйти отсюда, иначе они узнают, - снова попыталась подняться, на этот раз успешно.       - Хотя бы обследование пройди, - разозлился.       - Цукаса, - тихо подошла к нему и взяла его лицо в свои худые и ледяные руки. - Сейчас девять утра, если Итачи ничего не знает, то он думает, что я у тебя, очевидно. Значит, с утра заедет, обычно он делает это в десять, одиннадцать часов. У нас очень мало времени, - шептала.       - Хорошо, - поднялся. - Сделаю, что пожелаешь, - довольно грубо и раздраженно, схватил ее вещи и подхватил на руки.       - Цукаса, - повернула его взгляд к себе, - спасибо, - улыбнулась и спокойно положила голову на плечо.       "Ты думаешь, что выглядела красиво, когда улыбнулась. Но ты выглядела больно, Сэйери. Твоя улыбка сейчас режет сердце, причиняя адскую боль", - он незаметно смотрел на нее, стараясь пройти незамеченным сквозь стойку регистрации.       "Знаю, что поступаю неправильно. Знаю, что только делаю хуже и себе, и близким. Ничего не могу поделать", - вдыхала запах мятого одеколона.       Они вышли из больницы, избегая каждого охранника и медсестру. Недалеко стояло несколько такси, Цукаса направился к ним. Небо висело чертовски низко, вот-вот пойдет снег, скорее всего. Так и случилось. На сухие, белые волосы, стали медленно падать ледяные хлопья, пара попала на веки и щеку. Тояма улыбнулась и протянула руку, ловя снежинки.       - Плохо, что снег пошел, - буркнул.       - Я люблю снег, - наблюдала. - Абсолютно красив и холоден, - растопила снежинку. - Как Итачи, - Цукаса хмыкнул и открыл дверь, осторожно усадив девушку внутрь.       Такси, не торопясь, выехало с парковки больницы, направляясь домой к Цукасе. Ехать, хорошо, было недалеко, минут пятнадцать, наверное. Девушка спокойно наблюдала за погодой, парень нервно постукивал по коленке, пытаясь самому себе отдать отчет о произошедшем. Да и происходящем. Но ни одному своему поступку логичного оправдания он не находил, лишь больше раздражался своей слабости и думал, что ему скажет Учиха, если прознает все. Не то чтобы его пугала злость друга или какая-то обида, больше всего переживал парень за сердце Итачи. Что это, если не предательство? Будто это можно назвать называть "спасением". Идиоты.       Расплатившись с таксистом, Цукаса снова подхватил подругу на руки и проследовал в здание. Консьержка не задавала вопросов, но по ее взгляду было понятно, что она еле сдерживается, чтобы не набрать скорую и полицию.       - Вы ничего не видели, Азуми-сан, - улыбнулся совсем невеселой улыбкой.       - Хорошо, но Цукаса-сама, - окликнула девушка, парень обернулся. - У Вас гость дома, - неуверенно.       Глаза Цукасы расширились, и он резко посмотрел на Сэйери, та тоже была напугана и пристально смотрела на него.       - Где твоя одежда? - усадил на диван в холле и стал копаться в пакетах, но девушка лишь пожала плечами. - Видимо, в больнице осталась, - стукнул себя по лбу и снова резко посмотрел на консьержку.       Девочка покраснела. В ней Сэйери видела себя ровно в те времена, когда сама работала на пяти работах. Такая же молодая, но видно, что уставшая. Скорее всего, когда здесь у нее нет смены, работает в отеле или еще где. Для Тоямы легко было это определить.       Сэйери осторожно встала, Цукаса переживал, но делать ничего не стал. Девушка вытащила клатч из пакета и подошла к стойке, посмотрела на бейджик, в это время консьерж молча наблюдала за гостьей.       - Скажи мне, Азуми, сколько тебе лет? - слабым голосом.       - Двадцать, мадам, - слегка поклонилась.       - Почему работаешь здесь? Ты не должна быть в университете? - сжимала разрушающимися ногтями натуральную кожу.       - Ты решила подружиться с кем-то, когда нас наверху ждет Учиха? Сэйери, ты... - резко замолчал, когда увидел, как девушка достала из клатча огромную сумму денег и положила перед девочкой.       - Мне уже не нужно, а ты иди учись, - достала еще пачку и положила сверху на предыдущую.       - Мадам, я не могу, - быстро схватила и протянула обратно, но Тояма зло посмотрела.       - Ты посмотри на себя, - кашляла. - Такая молодая, круги под глазами, волосы неухоженные, образования нет. Я знаю какого это, - с хрипотой в голосе, девушка опустила глаза. - Я не намного старше тебя, а спокойную жизнь узнала только полтора года назад. И если я могу помочь кому-то прекратить этот кошмар, то я так и сделаю, - девочка глубоко поклонилась, резко заплакав.       - Спасибо, мадам, - захлебывалась и не поднимала голову.       - Азуми-сан, - встал за спиной Сэйери, доставая еще пару крупных купюр. - Пожалуйста, сходи в магазин напротив, поищи полный комплект одежды для Сэйери-сан, раз сегодня твой последний рабочий день, - улыбнулся и протянул.       - Разумеется, Цукаса-сама. Я быстро, - приняла и выбежала из-за стойки.       - Что это ты делаешь? - покосился на подругу.       - Они мне действительно больше не нужны. Часть отдала ей, часть родителям. Больше у меня и нет ничего, - снова прошла к дивану и осторожно села, Цукаса тяжело вздохнул и плюхнулся рядом.       - Как думаешь, он знает? - задумчиво протянул.       - Даже представить не могу, - пожала плечами девушка.       Уже через десять минут Азуми вернулась с тремя пакетами. И Сэйери улыбнулась, увидев разницу. А разница была колоссальная. Нет, девушка была все в той же бордовой форме, в тех же стертых балетках. Но русые волосы не собраны в конский хвост, а спокойно лежали на плечах, чуть взлетая временами из-за вентиляторов вокруг. Рукава пиджака закатаны, до локтей кожу слегка передавливали ручки пакетов. Одно лишь очень сильно радовало Тояму: сейчас, в отличие от тридцати минут назад, девушка, продолжая работать, сияла. Ее зеленые глаза наполнены благодарностью и желанием сворачивать горы. Сэйери приняла пакеты, поклонившись и поблагодарив девушку. Отчего та чуть снова не расплакалась.       Тояма вышла с туалета, одетая в платье цвета морской волны, замшевых балетках. Просто, но так красиво. Она похвалила вкус уже бывшей консьержки, на прощание попросив выкинуть куда-нибудь балахон с больницы. Девчонка держала поклон, пока Цукаса и Сэйери не скрылись за дверьми лифта со спокойной улыбкой.       Они поднялись на нужный этаж. Что всегда напрягало Сэйери, в этих богатых апартаментах, так это то, что здесь все как в отелях. Никакого уюта, когда на весь подъезд пахнет жареной рыбой соседки. Молодой парень сверху любит играть на гитаре и мешает спать ребенку по ночам. Или собака, любимое занятие которой побегать по паркету в три ночи. Заходя на этаж, не увидишь целующихся подростков или признания любви на стене. Да, все как в отеле. Тихо, чисто и просторно, светло. Не по себе даже как-то.       Квартира Цукасы не сильно отличалась планировкой от жилья Итачи, только стилем и цветовой гаммой по большей части. Тут все светлое, очень просторно и... ощущение, будто никого никогда нет дома. Воздух пропитан одиночеством и пустотой. Иногда даже кажется, будто пахнет краской и пылью от свежего строительства, а зданию уже пятый год идет.       Учиха стоял у окна, молча смотря вниз, убрав руки в карманы брюк. Услышав стук двери, спокойно обернулся и увидел улыбающуюся девушку вместе со своим другом. Он осмотрел ее с ног до головы.       - Шоппинг? - будто прокуренным голосом, хотя Учиха вроде этим не грешил, девушка кивнула. - Хорошо, - усмехнулся.       - Что-то случилось, друг? - напрягся Цукаса.       Итачи молча достал свой мобильный, что-то открыл и протянул смартфон. Друг обошел Сэйери и спокойно взял его в свои руки, быстро пробежав глазами по тексту и картинкам.       - Что там, Цукаса? - Тояма тихо заглянула и накрыла губы рукой.       На экране было смс с неизвестного номера и пара фотографий, закрепленных ниже. "Золушка при смерти?", "Японская золушка так напилась, что свалилась с ног на заднем дворе ресторана", "Свежее: Как отдыхают принцессы? Спутница главы Ap-Lord в бессознательном состоянии на заднем дворе ресторана". Фотографии страниц газет, сайтов.       - Позаботился, друг? - вроде как спокойным голосом, но от такого бросало в дрожь.       - Послушай, Итачи. Все было немного иначе, - Тояма вышла чуть вперед.       - В какой больнице была моя девушка, когда ты говорил мне, что она у тебя? - полностью игнорировал её.       - Центральной, - спокойно признался.       Отрицать было нечего, одурачить Учиху очень непросто, да и не стоит оно того. Стоило просто признать вину, вину, которая оказалась раз в пятьсот тяжелее, чем казалось.       - Это я попросила его ничего не говорить, - обняла. - Идем домой, - попыталась взять за руку, но Учиха вырвался.       Сжалось сердце у обоих, никто никогда не видел Итачи в ярости. Обычно он просто вздыхал или равнодушно уходил, но сейчас, он, стиснув зубы, бил стекло, рычал, его кровь попала на белый ковер, на ее платье. Цукаса опустил взгляд, сильно сжав глаза, он терпел. Плевать, что его квартире сейчас конец. Насколько должно быть больно человеку, чтобы выйти из себя, когда это совершенно ему не свойственно. Время будто замедлилось в тысячу раз, Сэйери заметила, как с его щеки, в порыве одного движения, слетела слеза. Капля воды сорвалась с мраморной кожи и, задев прядь волос, разбилась. Она сорвалась с места и схватила его за талию, крепко прижимая к себе.       - Тихо, Итачи, тихо, - шептала, прижимая.       Итачи замер, глубоко дыша. Он нежно накрыл ее ладони своими, испачкав ее алой кровью.       - Что я должен был делать, если бы ты не проснулась? Что я должен был бы делать? - тихо спрашивал, опустив руки.       Тояма повернула голову к Цукасе и, словив его взгляд, дала знак, чтобы тот уходил. Друг кивнул и вышел.       - Я здесь, Итачи, я жива. Что ты устроил, осмотрись, - отпустила.       - Ты сейчас отчитываешь меня? - обернулся, зло посмотрев на нее.       - Да, - ни капли страха в глазах. - Да, Итачи. Ты забыл кто ты такой? - подняла руки, он увидел, что они в крови, нахмурился. - Я понимаю, что поступила нечестно по отношению к тебе, но ты подумай, почему я приняла такое решение? Не сказать родителям, не говорить о приступах тебе. Ты о чем думаешь? - смотрела снизу вверх.       - О том, что ты причиняешь вред близким, спасая их. Думаешь, это есть твое благородство - молчать о том, что ты умираешь? Что тебе адски больно внутри, - ткнул пальцем посередине грудной клетки, чуть выше груди. - Я такая благородная, я не хочу, чтобы меня хоронили раньше времени. Не хочу чтобы они страдали. А на деле, ты забираешь у людей последний шанс понять тебя, шанс смягчить свою боль. Ты хоть раз, слышишь, хоть раз теряла близких тебе людей? - подошел вплотную. - Ты хоть знаешь насколько это больно? Умереть больно? Смерть это мгновенье, жить без своего смысла - вот что действительно серьезно и больно, - Сэйери слегка растерялась, не понимая, что в его глазах. - Не смей жалеть меня или думать, что я пытаюсь оправдаться, пытаюсь доказать, кто из нас сильнее страдает. Это не детская шутка, и тут нет, и быть не может соревнований. Взрослая арена, где люди, достаточно серьезные и понимающие, всегда говорят правду, не додумывая лишнего. Не занимаются глупым благородством и могут здраво оценить любую ситуацию с двух сторон. С двух, Сэйери. Умалчивая, ты считаешь, что спасаешь меня и своих родителей, на деле же ты увеличиваешь коэффициент страданий и боли в сердцах. Понимаешь ты то или нет, - процедил, все еще тяжело дыша.       Тояма молча отпустила глаза. Что сказать? Кричать, как можно так обращаться с умирающими, а не таскать им вино и фрукты - как минимум - глупо, как максимум - абсолютноe неуважение.       - Прости, - прошептала, не в состоянии даже посмотреть на него, немного стыдно.       - Знаешь, Сэйери, это твое дело - говорить или нет. И как поступать дальше, тоже твой выбор. Я думаю, что ты прекрасно понимала все это и без меня, - пошел к выходу. - Понимала, но все равно умолчала, - негромко хлопнул дверью.       В коридоре, облокотившись на стену, стоял Цукаса, он все слышал, он все понимал. Учиха чуть не прошел мимо, но повернулся к нему, положив руку на плечо.       - Не думай, что я в обиде. Ты просто делал то, что она попросила тебя сделать. Я поступил бы также, - продолжил свой путь до лифта.       Цукаса смотрел вслед парню. Его волосы слегка растрепались и выбились из резинки, рубашка помята и местами на рукавах окрашена в алый, как и бежевые брюки.       - Итачи, я думаю, она захочет поехать с тобой, не уезжай, - крикнул вслед, он знал, что Учиха его услышал.       Парень осторожно зашел к себе в квартиру, обходя сломанную мебель и осколки. Сэйери стояла на том же месте.       "Идиотка!" - словно заевшая пластинка крутилось в голове. Парень слегка одернул ее за локоть, чтобы та пришла в себя.       - Я такая дура, Цукаса! - крикнула, прижавшись. - Идиотка! Глупая! - он осторожно гладил по лопаткам.       - Ты поступила так, как считала нужным, - прохрипел.       - Я не хочу, чтобы он уезжал с такими мыслями, - подняла заплаканные глаза.       Цукаса отстранился и двумя руками указал на дверь, как бы говоря: "Беги, тогда". Девушка быстро чмокнула его в щеку и покинула квартиру. Быстро щелкала по кнопке для вызова лифта, будто так он быстрее приедет. Но это ведь не так, психанув, Сэйери побежала к аварийной лестнице, в глазах слегка потемнело. Еще бы, так нервничать и носиться, даже не дав себе восстановиться. Тояма быстро спустилась, словно слетела на подземную парковку, где увидела Учиху, стоящего у заведенной машины, но очевидно ждущего её. Она неловко подошла, Итачи открыл для нее дверь и пристегнул на ней ремень безопасности. Сел сам, но говорить никто не хотел. Выехав с парковки, девушка отметила, что снега выпало уже более, чем достаточно. Расчистить весь Токио еще не успели, поэтому все красивое, белое.       Судя по направлению, куда Итачи повернул машину, они ехали домой. Только вот дома Цукасы и Учихи довольно далеко друг от друга, но это только радовало. Значит, она сможет понаблюдать за ним. Как красив, когда немного растрепанный ведет машину. Да, запачкан своей кровью. Да, пара прядей выбились. И пуговица одна отлетела. Именно сейчас красив, как никогда. Снова вдоль реки Сумида пробка, они встали. Учиха задумался о чем-то, опустил руки и просто смотрел в никуда.       "Ох, если бы у меня было чуть больше времени. Хотя бы год. Я бы оставила ему маленькую версию себя. Выросла бы маленькая Сэйери, и ему не было бы так больно. Она бы старалась порадовать папу, зная, как сильно он заботился о ее маме. Зная и все понимая. Она была бы очень умной девочкой, всегда радуя своего отца. Как жаль, мне не хватает всего несколько месяцев. Мир так несправедлив", - нахмурилась и хотела отвести взгляд от задумчивого Итачи, как заметила какое-то движение в его окне. Слегка наклонилась и ее глаза расширились.       Девушка быстро отстегнула ремень и, приложив все свои силы с громким выбросом адреналина, запрыгнула на колени Итачи, крепко сжимая его в своих объятиях и не давая повернуть голову. Буквально две секунды. Он только хотел что-то сказать, как в машину прилетел невероятно сильный удар. С перекрестка сверху потащило фуру, дело мгновения. Учиха потерял сознание.       Очнулся от какого-то шума и холода. Медленно открыл глаза, скорчившись от боли в спине и груди. Перед взглядом белые волосы, в некоторых местах склеенные кровью.       - Сэйери? - протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но она, точнее ее тело, ушло вправо.       Парень попытался сообразить что произошло.       - Сэйери? - уже более осознанно и громко, услышал посторонние голоса, понял, что ее вытаскивают с его машины.       - Осторожнее, парня еще! Господи, да у нее все кости переломаны, - бесконечно доносилось до его ушей.       Итачи попытался выйти, вслед за ее телом, которое врачи наконец вытащили из салона и положили на каталку.       - Осмотрите! - крикнул мужчина, что был ближе всех к Итачи. - Тише, не двигайтесь! Возможно, у Вас тоже переломы! - осторожно задержал Учиху за плечо.       - Я в порядке, что происходит, - прохрипел, но увидел, как медики, которые осматривают Тояму, вдруг накрыли ее тело.       - Доктор, тут без вариантов, умерла в момент удара. Она очень тяжело больна, была, - закрыла девушку белым покрывалом.       - Что? - все еще мутно осознавал.       - Дайте я осмотрю Вас, - доктор стал осматривать синяки.       - Что с ней? Доктор, - очень нервничал, встал.       - Сидите спокойно, - сгибал и разгибал его руки.       - Сэйери! - подскочил и быстро подошел к каталке, сдернул покрывало.       Увидел абсолютно расслабленное белоснежное лицо, которое чуть не сливалось с простыней. Учиха оступился, но в следующий же миг подошел и схватил ее лицо.       - Зачем ты так, что ты делаешь, - пытался расшевелить, очень нежно мотая ее голову из стороны в сторону.       - Молодой человек, она мертва, прекратите, - стала снова накрывать, но Итачи истерически сдернул на землю и стал кричать ее имя.       - Вставай! Давай! Ты же накричала на меня! Ты не можешь так! - стал кричать, на ее черные ресницы падали хлопья, только причиняя ему большую боль. - Я не успел умолять тебя простить меня, вставай, Сэйери Тояма! - двое санитаров стали держать его за руки, а другие повезли каталку в сторону машину. - Тояма! Не смей умирать из-за меня! - резинка окончательно слетела с черных шелковых волос.       Будто в замедленной съемке, она упала на снег, сменив цвет красным. Слезы, подающие следом, оставляли маленькие следы. Дорогой автомобиль, разбитый и дымящийся, не падает в полузамерзшую реку лишь из-за искривленного ограждения. Вся трасса усыпана стеклом, деталями, место ограждено желтой лентой. Машина с Сэйери уехала в другую сторону под крики отчаяния самого сильного человека.

Человека, который сильно любил, и потерял свой смысл также просто и внезапно, как резинку для волос.

Мечта была близко, но ты не дожила. Ты умерла, не объяснившись, не облегчив его сердце. Ты ушла, оставив после себя ничего. Исчезла, не позволив сделать для тебя все возможное.