Запах твоих духов

       Прошло всего несколько месяцев. Я каждый раз просыпаюсь с надеждой увидеть его рядом. Обнять и улыбнувшись, зарыться лицом в его темные густые волосы. Но с каждым днем все больнее просыпаться, так же как и засыпать одному на холодной постели. Все время видеть его часы, резинку, браслет, который я подарил ему на три года, лежащие на его полке. И наша фотография, сделанная после концерта. Последнего для него концерта. Лицом утыкаюсь в подушку и кричу, но быстро успокаиваюсь, боясь, что она может проснуться. На часах семь сорок. Значит, у меня есть еще время, чтобы привести себя в порядок.        Стою около зеркала в ванной и смотрю на свое уродское отражение. Красные от слез глаза, под ними огромные мешки вместе с синяками, лицо покрыто ужасной щетиной, взъерошенные волосы. Громко выдыхаю и начинаю делать из себя человека. Ради нее. Вся эта жизнь ради нее.        — Ты должен быть рядом, я просто не справляюсь, — шепчу я куда-то, будто он слышит и видит меня. — Ты должен! — Повторяю уже громче и бью кулаком по раковине.        Слышу отдаленный звук будильника. Быстро причесываюсь и еще раз смотрюсь в зеркало. «Ты выглядишь замечательно» — проносится в голове его голос. Тихо выдыхаю, натягиваю улыбку и выхожу из ванной. Быстрым шагом приближаюсь к спальне. Тихонечко открываю дверь, которая предательски скрепит. Еще немного стою в проеме и любуюсь ей, искренняя улыбка сменяет фальшь. Я аккуратно подхожу к кровати, хотя и знаю, что она уже не спит, а лишь претворяется. Сажусь на корточки рядом и целую ее в щеку.        — Еся, вставай, малыш, — вполголоса произношу, но она не обращает внимания. — Я же знаю, что ты не спишь, — с ухмылкой произношу и тянусь рукой к маленькой ножке, начинаю щекотать ее. По комнате разливается звонкий смех девочки.        «Она смеется как ты, — на секунду забываюсь. — Смотри, милый, это наша маленькая дочь. Почему ты не можешь быть рядом и держать ее за руку?».        — Хватит, хватит, я уже не сплю, — сквозь смех щебечет Есения. Я молча любуюсь малышкой, слегка улыбаясь. — Пап, — осторожно произносит девочка, и я киваю, — ты опять плакал? — Она проводит маленькой ручкой по моей щеке.        «Она очень проницательная, — я усмехаюсь своим же мыслям. — Ты разрешаешь? Разрешаешь, наконец, рассказать ей? Она не по годам взрослая. Она все поймет. Нет смысла врать».        Девочка сползает с кровати, пока я увлечен разговором с тобой. Вытаскивает что-то с полки и возвращается в постель. Еся хлопает по месту рядом с ней, я сажусь, и она накрывает нас одеялом. В руках у нее фотоальбом. Тот, что ты сделал на нашу годовщину.        — Я очень вас люблю, — шепчет ребенок, не глядя на меня. Я открываю последнюю страницу, которая была пустой, когда ты подарил мне его.        — Это так прекрасно, — я пролистываю его до конца и сжимаю тебя в объятиях, — почему тут пусто? — С любопытством разглядываю страницу, держа тебя за руку.        — Сюда будешь вклеивать фотографии сам. Фото с моментов, которые ты считаешь самыми памятными или самыми счастливыми.        — Не думал, что ты такой романтик, — я усмехаюсь, на что ты лишь фыркаешь и будто в обиде отворачиваешься. Но я точно знаю, что ты не обиделся. Притягиваю тебя к себе и вовлекаю в поцелуй. — Мне очень нравится.        Сюда последними фотографиями я приклеил с последнего концерта и совместную с Есенией, сделанную после последнего похода в Эрмитаж. На первой я и Сережа обнявшись, сидим в гримерной и о чем-то оживленно общаемся. Фото сделал Стас. А на второй: Еся сидит на плечах у Сережи и корчит смешную рожицу, пока я вытираю пятно с лица любимого. Дочка испачкала его мороженым, которое ей подарил маленький мальчик на площади.        — Мы должны были вместе приехать и отметить окончание тура, — девочка подвинулась ближе ко мне и положила голову на плечо.        — Серег, заканчивай свои ублюдские трансы, — злобно рычит Антон, когда фанаты сменяются. — Ты вообще в курсе, что они приходят с тобой фоткаться, а ты даже в камеру не смотришь. — Продолжает возмущаться Шастун, обнимая одну из фанаток.        — Да ладно тебе, Шаст, что ты какой скучный, — тянет Сережа. Я смотрю в камеру и кривляюсь в его трансляции, не обращая внимания на перепалки между ребятами.        — Отписывайтесь от Сережи, чтобы он перестал вести трансы, — говорит Дима, смотря в телефон Матвиенко, от чего Серега смеется.        — Позов устраивает конкурс, напишите ему в директ «привет» и кто будет тридцатым, получит тысячу от Димки, — я смеюсь. Он опять придумал очередную ерунду. Неужели люди и правда ведутся на это? Кладу руку на плечо Сереги и читаю вопросы, которые пишут в трансляции.        Фанаты быстро заканчиваются и мы идем в гримерку: недовольный Шастун, уставший Позов и только мы с Серегой казалось бы были полны энергии и сил, что можно провести еще один концерт.        — Мне нужно заехать в одно место, а потом сразу домой, — я сложил руки на груди и строго смотрел на Серегу.        — Мы должны были приехать вместе. Куда ты опять собрался?        — Ну, Арс, не порть сюрприз, — напоследок кинул Матвиенко и скрылся за дверью, оставив меня в недоумении и возмущении. Но через секунду он вернулся и подошел ко мне. Поднялся на носочки, поцеловал в щеку.        — Скоро буду, — и только хлопнула дверь. Возмущение немного угасло, но не совсем.        Приходит оповещение: «sergeymatvienko запустил прямой эфир». Я смеюсь. Он неисправим. Вызываю такси и открываю его трансляцию. Пишу сообщение и отправляю, усмехаясь. Фанаты начинают «кричать»: «Арсений, Арс, Попов, Арс в трансе». Заметили все, кроме Сережи. Хочу уже обидеться, но он читает сообщение.        — «Куда едешь?» — он смотрит прямо в камеру и улыбается. — К тебе еду.        Я расплываюсь в улыбке и отправляю сердечко. Плевать, что подумают люди. В основном все думают, что это дружеские шутки, другие думают, что я встречаюсь с Шастуном. Но только мы знаем правду.        Телефон Сереги падает, и он смеется, поднимая его. Страшный звук и трансляция резко прерывается. Инстаграм совсем плохой стал. Но если он отключился, значит, скоро будет дома. Я набираю его. Длинные гудки. «Абонент не отвечает».        — Как это не отвечает? — возмущаюсь я. Поднимаюсь в квартиру.        Захожу в комнату, украшенную невероятно красиво. В комнате полумрак, накрытый стол, повсюду шарики и приглушенно играет наша любимая песня.        — Папочка! — кричит Есения и набрасывается с обнимашками. — А где папа Сережа? — я прижимаю ее к себе.        — Сейчас придет. Это все ты сама сделала?        — Почти, — из-за угла выходит Оксана.        — Я уже ухожу, — она улыбается, Еся протягивает ей ладошку и Фролова тихонечко бьет по ней.        — Спасибо, — в один голос с дочкой произношу.        Проходит час. Я вновь набираю его номер, пока Еся чем-то занимается в своей комнате. Гудки прекращаются.        — Наконец-то, Серега, ну, ты где? Мы уже заждались. Ребенок есть хочет. Ты же сказал, что не долго, — выпаливаю я, а в ответ молчание. — Серег, ты там?        — Кем вы приходитесь Сергею? — произносит низкий женский голос, будто шепча.        — Что случилось? Кто это? Где Сережа? — Сердце начинает биться сильнее.        — Сергей Матвиенко попал в автокатастрофу. Вам лучше приехать.        — Он жив? — Тихо произношу я, хотя понимаю масштабы. Да и слово «катастрофа» должно мне было что-то сказать. Но тогда я совершенно не мог думать.        Я перевожу взгляд на Есю, она держит руку на фотографии Сережи, но она не плачет. Думаю, она уже давно все поняла. Я всегда поражался тому, какая наша девочка сильная, умная, уже такая взрослая.        — Пап, не плачь, — она замечает это, и я пытаюсь улыбнуться, девочка вытирает слезу с моей щеки. — Сережа не хочет, чтобы ты плакал. Ты должен быть сильным ради своей семьи, — в воздухе повисло молчание. Она встает с постели, я за ней. — Мы можем сходить к нему? — я хлопаю глазами, глядя на нашу любимую дочку, самое дорогое в моей жизни. Она так похожа на тебя, Сереж.        — Я его очень люблю, — замечаю, как по щеке Еси скатывается слеза, она резко накидывается с объятиями. — Почему? Папочка, почему? — сквозь слезы мурлычет девочка. Я крепко-крепко прижимаю ее к себе и плачу вместе с ней. И чувствую запах твоих духов. Ты обнимаешь нас.