Меня зовут Боб....

Темнота развеялась, стоило мне закрыть глаза, а потом открыть, я вижу серое небо. Облака медленно плывут не спеша, время так медленно двигалось. А под руками травка, лежу на травке. Так приятно чувствовать, но она потом, по ощущениям, была как силикон, не настоящая. Мысль тут же пришла в голову. Вставая, кряхтя от фантомной боли, как теперь понятно. Я смотрю на обе родные ноги, до сих пор непривычно. — Да, бывать в разных иллюзиях - то ещё удовольствие. Это ещё что за райские угодья? — Смотреть на то, где я на данный момент нахожусь, странно. Я был на холме, в окружении деревьев, впереди дорога, смотрел на старый засохший и слегка потрескавшийся асфальт. А подымая глаза, смотрю на дом, и как мальчик катается на качелях. Он смотрел вниз, изучая камешки и травинки. Вид у него был, словно у маленького Боба, который должен был быть внутри Оди. Одет он был в черные шорты и белую футболку, которая была слегка мокрой, а на ней был котик в очках, черный такой с красными очками. Ноги качались в разные стороны. На его ногах носки с динозаврами и желтые кроссовки. На коленках пару пластырей, скрывающие ранки и неуклюжесть мальчишки. Он подымает глаза и смотрит куда-то в сторону, мой взгляд направился за ним. Я смотрел на домик на дереве, он был новым и на нем были картонные спутники, видно дети имели хорошую фантазию. И видна надпись, что-то по типу «Закрытая территория, лаборатория Боб-Сок». Глаза мои чуть из орбит не вылетели, неужели, это то о чём я думаю, это маленькое местечко, где дети собрались, чтобы пофантазировать, словно они ученые. Но если этот мальчик на качелях, с шоколадными волосами - Жан. То там находится… — Роберт Смит, спускайся немедленно, уже время обеда, ты и так завтрак пропустил! — Резкий и строгий женский голос раздался эхом отовсюду, мальчик на качелях посмотрел в ту сторону. Я посмотрел туда же, там стояла строгая женщина, алая помада, щелкнули в голове те воспоминания, которые я видел. Мэри, мачеха Жана, такая не приветливая дама, как помню. Теперь я четко вижу эту женщину, строгая одежда, это черная юбка карандаш ниже колен и белая рубашка с кружевным воротником, вроде просто, но со вкусом, на ногах черные туфли. Темные волосы были вплетены в косу, с мочки обоих ушей висели серьги виде змей (?). Но она была очень красивой женщиной, аккуратные черты лица, бледная кожа, пухлые губы, аккуратно вздёрнутый носик, глаза миндального вида, большие и с большими родными ресницами, которые прикрывают знакомого цвета фиалковые глаза. Как у Роберта, и теперь понятно в какого он такой. Мэри была очень харизматичной женщиной, хоть и была строга на вид, а эти резкие угловатые брови, как домик сведены к переносице. Удивительно, что эта женщина сама зовёт сына. — Иду мам, сейчас, не торопи меня. — Роберт показался из люка домика на дереве, спускаясь аккуратно по лестнице вниз, под взгляд матери, в люке показалась копна золотых волос. — Ты не сказал, что пригласил Томаса. — Женщина ставила руки по бокам, мальчик неуклюже почесал шею. — Я сам пришёл мисс Смит, простите. Просто у нас совместный проект по созданию макета солнечной системы. - Поднимая брови, я смотрел на них, подходил ближе, не замечая, что иду к ним. А они не замечают меня, что удивительно. Даже помахал перед их глазами рукой. Ого. Я смотрю на двух мальчишек, Томас был даже одиннадцатилетний, очень любит ухаживать за собой, это мило. Но даже уложенные волосы, коричневые шорты до колен, милые черные мужские туфли и белые гольфы. Не сравнить белой с рубашкой, где были подсолнухи. Роберт носил алую футболку, черные спортивные штаны и что это, шлепанцы? Закрывая рот кулаком, чтобы не заржать в голос, где это видано, что гений всего мира такой милый в детстве. — Хорошо, я вас поняла мальчики, идите теперь кушать. — Женщина аккуратно с долей нежности погладила их по лицам, что меня впечатляет, я думал у неё каменное сердце. — Жан, ты идёшь, братишка? — Роберт повернулся, посмотрел на своего младшего брата, который качал головой. Он продолжал качаться на качелях и смотреть на землю. — Идите есть, проказники. — Женщина остановила Боба и развернула, тот нехотя пошёл в дом, сама Мэри стала идти к Жану. Я шёл за ней, отправляя руки в карманы штанов, меня это напрягает. Ведь по законам многих сериалов или самого старого мультика, который есть на мой памяти, такой как: «Белоснежка и семь гномов», мачехи злые. Она подошла к мальчику не спеша, вальяжно, и садилась на корточки перед ним, потянула руку, приподнимая подбородок, улыбаясь ему. И заговорила с нежностью, от чего я заморгал, не веря в это: — Что-то случилось, Жан, почему ты сегодня не с Робертом и Томи играешь? Почему тут сидишь? — Отец, он был расстроен, что я завалил тест. Он ругался, что я принес лягушку, и он… - Жан говорил хрипло и еле сдерживал слезы. - Он убил её, кинув банку с лягушкой, разбил банку и наступил на неё. С не приятным хрустом, мерзко. — Ох, милый, поплачь, я тут, рядом с тобой. - Она протягивала руки и обняла его, тот обнимал в ответ и захныкал, сжимая руками её рубашку. Эта картина такая необычная, кажется, что такая женщина должна быть негативной и строгой, а выходит всё наоборот со всем, она нежно гладит мальчика, который вообще не родной, нет. Успокаивает. Я думал, эта женщина ненавидит отпрыска, который появился на стороне. — Это не так Жал, Мэри была прекрасной, умной женщиной. — Этот голос рядом заставил меня отпрыгнуть и посмотреть, сжимаясь, может, хватит потрясений. Сердце то, не каменное А это стоял взрослый Жан, правда, он отличался - длинные волосы чуть ниже плеча, черная водолазка, черные штаны и стоял он босиком, и посмотрел на меня с щетиной и большими мешками под глазами. — Она заменила мне маму. — Но я думал, что она не…нехорошая… как бы, сказать. - Жан отвернулся от меня и смотрел на то, как женщина улыбается маленькому ему, вытирает лицо и даёт высморкаться в платок. — Ты же показывал мне прошлое. — Да, но не всё. Ты сейчас в моей памяти, мелкий паразит пытался тут всё захватить, но спровоцировал то, что ты находишься тут. А его самого я запер кое-где, но ты должен пройти всю мою память. — Жан говорил так монотонно и устало, что с ним случилось, и как долго я пребывал в мирках в моей голове. — Долго. Четыре дня. — Что? Так долго? — Не могу понять, как так вышло, я столько дней отключке, а казалось что немного, ну час, ну два, но не 96 часов. — Восприятие, которое ты видишь, происходит мгновенно, но время вне нашего сознания бежит быстрее. — Глаза были устремлены вперед и никуда более. Посмотрев так же, я смотрел, как женщина взяла за руку мальчика и стала вести его за собой. — Идём, поешь, малыш, а потом я пойду с тобой к прудику. — Она заводила маленького мальчика в дом, и Жан протянул руку и сжал её. Опуская глаза на руку, которая покраснела от сильного сжатия руки. Проведя пальцем по ней и ,наконец, обратил внимание на меня. — Мы тогда так и не пошли. — Он пошел к дому, переходя дорогу, и я увидел, как небо краснело и темнело. Идя в шаг за ним, смотрел в окно дома, как он. Как мальчик сидел на диване, сжимая сачок и банку, и как отец резко выдрал с рук это всё и кинул на пол. - Ты Смит, ты не должен это делать, ты должен учиться намного больше своего брата, если хочешь догнать его, твои оценки намного хуже. — Смотря, как мужчина кричит на сына, заставляет съежиться и отвернуться. А Жан сидит и смотрит, я даже не видел слёзы, мальчик сидит и смотрит янтарными глазами. — Папа, хватит. — Роберт появился на лестничном пролёте и подходил к ним. Забрался к брату и сел рядом, обнял. И прижимал его лицо к лицу. — Он сможет меня догнать, он изучает микрофлору, биологические формы жизни, это прекрасно. - Роберт, что ты. — Попытка отца влезть в это, закончилась взмахом руки старшего мальчика. - Тронешь его, обещаю, я разрушу твою жизнь когда ты, бездарное ничтожество, окажешься на дне — Маленький Жан посмотрел на брата, сжимая руками ткани пижамы. Глаза зверька смотрели на брата. Роберт смотрел на отца, как на грязь под ногтями. Прижимаясь руками к окну, я смотрел на Роберта, он защищает брата. Это удивительно, и то что отец тут же притупился. — Дело в том, что дедушка переписал всё наследство на Роберта. И в нашем доме глава дома был Боб, а не отец. Если отец ослушается - потеряет всё. — Голос Жана был тихий, боясь потревожить этот момент. — По этому с ранних лет у него была власть. И он взял меня под крыло, но я знаю, сначала он считал меня ошибкой. Внезапно все исчезло и показался снова домик на дереве, где Жан сидел и ждал брата, он пришёл раньше. Держа тот же сачок, он слышал голос брата. Стоя с взрослой версией, я выпрямился, смотрел на ветерок, который гулял, и тут к голосу Роберта прибавился голос Тома. — Мой отец нагулял его, он родился у нищенки, которая жила в деревушке во Франции. Он её сюда привёз и содержал, пока она не забеременела. — Слова были едкие, как не посмотреть. Я увидел в окошке двух мальчиков. Белобрысый мальчик поправил круглые очки. — И что теперь с ним делать будешь? С этой мелкой ошибкой. — Я увидел, как мальчик поставил шахматную фигурку. — Буду им заниматься. Он мой брат, хоть и родился выродком от другой женщины. Но я вижу, в нем есть гены моей семьи. И я вижу, он не бездарность, как мой отец. Ну, посмотрим. — Проговорив это, он усмехнулся и встал. — Сейчас я пойду с ним ловить пресноводных лягушек. Хочу его оценить. — Грязная эта затея. Иди, но не торопись ты так только. Хоть ты и так решительно взялся за него, не забывай о нашем деле и о нашем обучении. — Точнее, я должен потянуть тебя, что бы мы смогли вместе перепрыгнуть класс. — Роберт подошел к окну и усмехнулся. Я заметил возмущение на лице мальчика Тома. — Заткнись, я превзойду тебя ещё, идиот хвастливый. — Зависть читалась уже сейчас. Теперь я вижу, Томас уже тогда завидовал Роберту. Потирая глаза, я смотрел на взрослого Жана, он сидел перед собой, закрывал глаза и выдыхал. И отошёл, смотрел как старший мальчик спускался к младшему и улыбнулся. Потом увидел слёзы мальчика и у него дернулись уголки. — Знаю, что я ошибка, прости меня. Я не хочу доставлять тебе хлопоты. Прости… — Он смотрел на брата, пока слёзы текли ручьём по его покрасневшим щекам. Не заметил, как и сам стал плакать, вытирая слёзы со своих щек. Смотрев на слёзы, я не понимаю, почему я так плачу. Чувствую боль от него, такая сильная. Одинокий мальчишка против всего. — Ох, ты слышал. Извини уж. — Роберт сел на корточки, и потирал шею свою. — Но я чувствую, так и должно было случиться. То, что ты мой брат и у нас долгий путь вместе. До самой старости. — Он растягивал уголки губ в широкий оскал улыбку, пока мальчик напротив вытирал глаза от слёз. Потирая кулачками свои глазки, шмыгая носиком — Ты мой брат, каким бы не был. — Сев на корточки, он притягивал младшего, обнимая, вытирая рукой его щеки, и поцеловал в щеку. — Идём за лягушками, плакса. — Угу…да, братик. — Он, кивая, вставал и брал сачок, смотрел, как брат взял банки. А другой взял руку братика, помог подняться. Тот взял сачок и позволил вести себя. — Я не понимаю. — Реально запутался, как так только что я слышал гадость, а тут Роберт быстро поменялся в лице и хочется верить. — Он любил меня, хоть и странно. Или просто пытался использовать меня. — Жан отправил руки в карманы черных штанов, преследуя двух мальчишек. Двигаясь за ним, резко все изменилось. Место, где мы оказались, размытием переходило в комнатку, а когда оборачиваешься, нету улицы, стенка. Картина была такова, мальчику лет тринадцать, он сидел за книгами. Взрослый Жан стоял рядом с самим собой и сжимал губы. Маленький он сидел и читал книгу, с такой искрой, воодушевлением. — Знаешь, я никогда не любил домашку. — Он стал оглядывать комнату, я повторил его поступок. Исследуя комнату этого усталого мужчины. Это его прошлое, которое случайно открылось для меня. Я смотрел на стену, где была коллекция насекомых, пришпиленные иголками, и прятались за стеклом рамки, сохраняя свой вид в ней. Лягушка даже, правда от её вида по телу мурашки пробежались. Опять встретил дохлую лягушку, ну хоть на этот раз она сдержана, но её глаза будут мне ещё сниться. Так же были два шкафа с разными книгами, все было ровно сложено по алфавиту и ещё виднелись разные фигурки планет в этом шкафу, среди книг. Растение на окне, с ухоженным видом, и лягушка рядом с ними, живая, плавающая в своей стеклянной коробке. Интересно, ей нормально плавается, зная что недалеко от неё мертвый собрат красуется, в виде украшения. На потолке была целая большая карта звездного неба. Так же была планетная система на столе, сделанная вручную, макет. Красивая комната, видно мальчик старался и вручную всё тут сделал. А плакаты из разных тем, от фэнтези до научной фантастики. Ещё момент, были там герои блондины на стенах, видно, Жану нравились. Мальчик спокойно сидел за столом, листая книгу с мягким шелестом. В это время телефон возле него стал вибрировать и заиграл рингтон. Маленький Жан взял телефон, отключил будильник. Поворачиваясь всем корпусом к двери, которая открылась в небольшую комнатку, и в неё вошел пятнадцати-летний Роберт Смит. Будучи подростком, он только-только начал набирать массу, и видно, что тот учиться бриться. Вон ранки на лице, удивительно, Роберт Смит всё-таки не робот. — Ты закончил, Жан, вижу, ты уже отдыхаешь от домашки? Ай-ай, дай братику посмотреть твой тест по математике. — Старший Смит закрыл за собой дверь комнаты. И пройдя до постели Жана, он садился, со скрипом от веса тела. Жан встал из-за своего стола, не забыв положить закладку в книжечку. Открыв выдвижной шкафчик, аккуратно доставая бумагу, видно это и был тот тест. Проверяя, тот ли это тест, кивнул сам себе. Аккуратно скрепленные листочки теста скрепкой, протягивая в руки брата. Оказавшись в руках Роберта, тот стал бегать глазами по тексту и отмечал ошибки и оценку. И лёгкая ухмылка заиграла на губах. — О, неплохо, 79 баллов по тесту математики, но тебе надо ещё её потянуть. Я ожидаю идеальных оценок. - Знаю, вычисления сложные, перепрыгивать классы сложно, Роберт. Иногда хочется, простой жизни, знаешь. Но я понимаю, что надо стремиться выше своих возможностей, если я хочу полететь в космос. — Расцвела на лице его улыбка, такая светлая, что слепит глаза. Но лицо Роберта мне не понравилась, словно Жан говорил что-то неправильное. Глаза словно темнели, и рука Роберта тянулась к такому светлому Жану. — Ага, конечно, ты прав, братец. — Он схватил его за лицо и повернул его к себе, эти глаза говорят прямо: «Смотри только на меня, я здесь. Не игнорируй меня». — Что бы это получить, то надо работать. Много работать. — Конечно, ты прав, Роберт. — Глаза преданно смотрели на брата, такие чистые. Они были невинные, видно сразу, что мальчик чистый, и его никак не пугало то, как смотрит на него брат. — Хорошо, что ты понимаешь это, братик, ведь я хочу позаботиться о тебе. — Губы старшего исказились, подымая краешек губ вверх. Большой палец сильно сжимал, как и все пальцы, челюсть младшего. — Мы же семья, ты и я. — А…А…А мама? — Вижу, Жан здесь и правда считал маму Роберта своей матерью. Но брат, видя его взгляд, я чувствую некое напряжение. Что-то не устроило в его в словах младшего, но он быстро скрыл это. — И мама конечно, ты же хочешь быть лучше. — Жан кивал с готовностью, светился от слов брата. — Очень хорошо. — Схватив стул, который стоял у стола, и на нём сидел мишка, удивительно с какого времени этот мишка. Но осматривая его, видно, что он не из новинок мира игрушек. Роберт скинул раритетную игрушку, который издал жуткое: «Мама». И очень медленно замолкала, напоследок растягивая каждую букву, с грохотом. Я скривился, смотря на мальчишек. Старший сел на стул рядом с братом и открыл учебник. — А теперь позанимаемся. От моих глаз не ушёл момент, как младший брат дернулся и отводил глаза. И чуть ли не уставился в пол. Это что ещё такое? Почему такое поведение, только пару минут назад он светился от радости. Но с каждой минутой урока, я понимал почему. Это не просто помощь брата, чтобы помочь ему с учением. Рука старшего мальчишки легла на колено младшего, и стала водить не спеша. Он читал текст, несмотря на то, что ёрзал на стуле. Но не убирает руку, словно боясь чего-то, получив книгу, читая, он старался ровным голосом читать, как брат. Но запинался, а потом сжал книжку и прижался лицом в книгу, судорожно выдохнул. Я глянул сбоку и увидел, как рука Роберта была в шортиках мальчишки. И тот скрестил ножки между собой. — Ты сделал несколько ошибок. — Старший мальчишка шептал брату на ухо, и вынул руку, Жан дёрнулся к брату на встречу, но тот отстранился — Нет, я…я исправлюсь. — Попытки жалобно выпросить что-то, что брат ласкает тебя? Странно, но видно это не единичный случай. — Ты был зависим от брата? — Вопрос соскочил с языка до того, как смог осмыслить. Жан, стоящий возле своей младшей версии, усмехнулся слегка и прикрыл глаза. — Да, было. Я хотел его гордость, внимание, как обычный ребёнок. И как мальчик с гормонами, я хотел ласку. Странную, которая жгла, и он знал это. — Жан сел на кровать, последовав его примеру, я сел, продолжая смотреть на эту сцену. — Ты не справился, мы закончили. — Старший Смит вставал, а Жан хватался за рубашку, смотрел с отчаянием, я так понимаю. Он возбуждён, и почему его так волнует. — Нет, Жан, ты не справился. Ты должен сам почитать, а я пойду. Мне надо пойти встретить Томаса. — Старший отцепил от себя брата и хладнокровно уходил с комнаты. А Жан хныкал, схватился за книгу и прижался к ней, плача. Наблюдая за этим, я посмотрел на самого Жана. Усталые глаза опускались на прошлого себя. — Почему он так с тобой вёл? Тебе же было неприятно то, что он оставил или же. — Я повернул голову, увидел серые глаза, от которых дрогнул. В комнату вошел новый посетитель, такая ровная походка, властный взгляд. Словно у себя дома. — Что ты хнычешь? — Блондинистый подросток поправил очки подходя к нему и нагнулся, и сильно краснел, снова тупил глаза. — Опять за своё, щенок? Хм, я не удивлён такому поведению. Посмотри на меня. — Ледяной тон, заставил его посмотреть на старшего мальчишку. — Правильно, смотри на собеседника. Роберт правильно делает что так тебя воспитывает. Хм. Ты ничтожный мальчишка, живёшь на собачьих правах. Ты должен стараться, всегда быть готовым к всему, держать ровный голос и лицо. — Бледные пальцы зарывались в его волосы, слегка тянул, мальчик пискнул. — Простите … — Он извинялся и зажмуривал глаза, боже, да что происходит вообще. То один, то второй, и за что он вообще извиняется? — Правильно. — Отпуская волосы, он смотрел в глаза вперед ним, развернул стул. — Скажи, чего ты хочешь сейчас? — Я ничего от тебя не требую, Томас… — Жан стал слегка сжимать рукой два своих пальца на другой руке. — И не попрошу… Я заслужил, я сделал ошибку. И если я хочу стать лучше, я должен держаться. — Правильно, ты меня радуешь сегодня. Что усвоил уроки, которые преподал тебе Роберт. — Рука коснулась щеки младшего Смита, оглаживая не торопясь. Нагибаясь, двумя руками взял его лицо. — Ты же послушный мальчик, да? — …да… — Тихо шепнул неуверенно, выдавил из себя. Улыбка Томаса мне не нравится, эта садистская улыбка. Этому человеку даже в этом возрасте нравилось полное подчинение. — Если бы ты не был братом Роберта, то ты бы и ногтя мизинца не стоил. А на данный момент, твоё стремление впечатляет, если ты дальше будешь таким, то тогда… — Тут речь блондина прервал голос Роберта. — Где ты там застрял, Томас, иди сюда, мы не можем пропустить сегодняшний выпуск. — Голос доносился из гостиной на первом этаже. Видно, что голос старшего мальчишки был очень сильным, хоть и ломался. — ИДУ, кретина кусок. — Томас шипел, словно кот, видно не любит, когда ему мешают. Жан дрожал, зажмурил глаза и опустил голову. — Я должен идти. Хорошей учебы, Жан, буду ждать результатов. — Уходя, он даже не обернулся и закрыл дверь за собой. А Жан опускал голову вниз, и так он сидел минут десять. Мне было жалко, пока он скинул резким движением руки книгу на пол. Вставая на ноги, он подходил к кроватке, он залез под кровать, а после вылез с горшком, где было растение, закрытое пленкой. Это удивляло, зачем мальчику хранить там нечто такое. Грибы что ли выращивает. Он поставил цветок на стол, убирая книги. Рукой он стирал слёзы от обиды, и в этой тишине он был таким одиноким. Снимая пленку, поставил под лучи света солнечного дня. Цветок от солнца раскрылся, в центре цветка, в сердцевине, был глаз, тот смотрел на хозяина, моргая. Никогда бы не подумал, этот цветок похож на тюльпан. Мальчик тем временем сел на корточки и снял дощечку с пола, доставая оттуда маленький сундучок. Поставил его на стол возле цветка, который изменился, стать выглядеть как инопланетная тварь. А пять мясистых блинообразных лепестков насыщенно-красного цвета, покрытых хаотично расположенными белыми пятнами, пульсировали, словно органы, стебель тоже выглядел странно, там движение внутри, покрытый венами, листья на нем стали двигаться, как движение хвоста змеи. В это время тринадцатилетний подросток открыл черный сундучок и достал аквариум уже с грибами. Ну хоть где-то я оказался прав, и этот меня расклад не радует. Надевая перчатки и защитные очки, он отрывал кусочки, только сейчас я заметил, что эти тонкие грибы находились на дохлых лягушках, которые дергались. Жан закрыл аквариум, а грибок, видно опасного гриба, он поднёс к цветку и засунул пинцет в почву. И тут появились корни, которые схватили и утащили кусочек. Цветок издал писк, такой высокий, от чего уши может заложить. Подросток улыбался цветочку и сел на стул, аккуратно гладил его по лепестку, цветок закрыл глаз. — РафКорди, ты хорошо подрос за пол года, на один сантиметр, я рад. — Странное растение раскрыло глаз. Жан положил руки под голову, смотрел снова вниз. — Я не знаю как оправдать ожидание, я устаю и не понимаю что они хотят. Если стану лучше, то брат обидится, он любит быть лучше во всём. А Томас. — Усталый вдох, и он достал из сундучка колбы и стал мешать жидкость. — Он соперничает с братом, я не понимаю этого. Ведь вижу, что их отношение это нечто нездоровое. — Он достал шприц, вобрал странную жидкость и вколол в стебель цветка. Эта беседа меня напрягала, но старшая версия Жана наблюдала с некой улыбкой. — Я просто хочу полететь в космос, не быть учёным как они, понимаешь? — Он посмотрел на РафКорди, наклонился в бок. — Эх, не понимаешь. Ну да, я тебя сделал, ну просто. Мне одиноко, когда мама Мэри уехала с отцом, то…ну. Одиночество, Роберт с Томасом спорит и вторит, ну, всякое. А я тут бываю, а ты хороший слушатель. И я рассчитал, соединение с разными видами. Например, цветок: Раффлезия имеет в себе биологические составляющие. И могут размножаться, я взял только обоеполыми представителями этого вида. Конечно, у них короткая жизнь, несколько дней, а потом разносят семена, которые долго развиваются и расцветают. И это цветение пару дней. Но если взять грибы-паразиты, «кордицепс однобокий», то ты живёшь очень долго, твоя биология изменилась. Раффлезия и кордицепс дают разумное растение. У тебя нету даже свойственных корней. А ещё слизь медузы, и последние - это твой глаз, который я взял от ДНК колоссального кальмара. Сделал тебя идеальным. Так ты ещё и сам производишь кислород вокруг себя. Это делает тебя безопасным спутником в открытом космосе. — Мальчик рассказывал с увлечением своему детищу, а я удивлялся, как он всё это достал. Хотя учитывая богатства семьи Смит, не удивлюсь. Но как это пропустил Роберт, учитывая что если бы он узнал. Видно он что-то нашел. — Мама Мэри помогла, я попросил что бы посмотреть и в секрете, мне повезло, что она тогда работала возле биологической лаборатории в Канаде. Повезло, что она мне прислала немного образцов. — Мальчик закрыл глаза, снова аккуратно погладил растение. — Я не знаю что сказать. — У меня впервые нет слов, наблюдая за мальчиком, он ухаживал за растением, размером с кисть руки. И улыбался ему, и достав с тумбочки стола, открыл астрономию. Он ласково читал цветочку. Показывал картинки, рассказывал с увлечением каждую детальку. Это так задевает душу, как шмыгал носом его нынешняя версия. Смотрел, а потом потянул меня за плечо, следовать молча за ним к двери, открывая, там словно новая картина. Шагая не спеша, но моё желание оглянуться назад было сильнее. Оглядываясь, лицезрел напоследок. Мальчик сидел так тихо, что-то давало такое странное ощущение. Внутри меня разрывалось от боли внутри, но пройдя двери, громко закрывшись, она закрыла мальчишку в маленькой комнатке. А поворачивая голову, замирая, я смотрел по сторонам и не мог поверить в то, что я вижу. Подымая голову, я смотрел на большой, разрушенный и заросший в некоторых местах маяк. Каждая трещина отбила каждый год. Насколько она одинока, когда последний раз тут был смотритель? Жан стоял, его обдул воздух, который развивал его волосы и просторную одежду. И, приближаясь, глаза мои заслезились, смотря на то, что мы на краю скалы, внизу билась волна со скалой. Впервые такое вижу, волна билась со скалой, хоть чую, что это не настоящий образ. Повернув голову слегка, глаза метнулись к Жану. Тот спокойно опускался на корточки, свесив босые ноги, болтая ими. Безмятежно, но так устало, словно он и был тем маяком. Уставший, разломанный и покрытый растениями. Сев рядом с ним, я и сам устало зарывался руками в волосы. — Что происходит, Жан? Почему так произошло, я не понимаю. Ты всегда улыбался, выглядел так счастливо. Я не думал, что ты был таким.... — Я увидел его глаза, стоило повернуть голову. Они всё так же горели, а на сухих губах заиграла улыбка. А теплая рука коснулась плеча. — Это жизнь, Жал, мы не можем её остановить. Она движется быстро, как воздух, бьётся об скалы, словно волны. Требуешь больше, и больше места. Но когда ты останавливаешься и смотришь вперед, осветляя себе путь. — Тут увидел свет и глянул на маяк, он стал светиться. — Движение внутри тебя раскроет путь, ты двигаешься. Вижу, ты запутался, знай, одиночество или некое жестокое среди всех, не мешает мне смотреть ясно. Есть ли во мне ярость, да. Я не святой, не плохой - нечто среднее. Хотя, по мне, все мы такие, нет идеальных людей. Гниль есть в каждом. И я считаю, свет - это стремление. Я стремлюсь, даже смерть меня не остановила. Это шанс, внутри тебя, я смог зародиться в тебе, пока сижу. Потому что внутри тела твоего… — Он провел рукой по груди. От чего мурашки пошли, внутри закололо что-то. — Есть кое-что. Ты узнаешь сам. — Отстранившись, Жан глянул вниз, и тут резко он толкнул меня, с такой силой, что я полетел вниз. При падении я смог развернуться, видя, как тот махал рукой. Вот же козлина, резкий удар об воду, парализует тело, выбивая тем самым воздух с легких. А рот заполнялся морской водой. Темнота, уже как второй дом, безмятежность. Качание, ко мне, с таким рвением ногтями впивались в кожу. Тянули на себя, в голове усиливался множественный шепот, а глаза не открыть. Утягивая вниз, и сжимала моё тело. Не могу выбраться. А шепот всё громче в ушах, такой пустой, сквозь толщину воды. Это давление больше, сильно сжимает виски и грудную клетку. Резко, еле открыв глаза, я стал кашлять. Выплёвывая соленую воду, моргая глазами и головку свою, и дергая зрачками по сторонам. Осознание того, что я снова в реальном мире…