Сам ты не пьёшь из маленькой посуды!

Я влюбился в неё, как люди засыпают. Сначала медленно, а потом сразу. Джон Грин, «Виноваты звёзды»

 — Ох… Чёрт… Моя голова… Святые херувимчики, это ещё что такое?!  — Верёвка для строптивых, — усмехнувшись, ответствовал Гаррет, с интересом наблюдая за тем, как утихомирившаяся лишь к полуночи миниатюрная блондинка разглядывает свои связанные запястья. Наконец-то она проснулась, думал, так и будет сопеть до полудня. — Голова сильно болит? Хочешь рассолу, юная алкоголичка?  — Я не пила вчера! — обернувшись на звук хриплого голоса, девушка увидела сидящего в кресле худощавого мужчину. В полумраке комнаты с зашторенными окнами было трудно хоть что-то рассмотреть, но этот рыжеволосый красавчик показался ей смутно знакомым. И странным. Очень странным. Откуда вообще в их маленьком городке взялся этот тип с внешностью порно-модели?  — Ну, конечно, а кто вчера вечером напал на меня с криками: отпусти лося Трандуила? — вампир решился на ход конём, потому что было совершенно необходимо знать, что эта шебутная пигалица видела на самом деле, а что ей просто примерещилось. — Да ещё и граблями размахивала как мечом.  — А зачем ты его за шею укусил? — выпалила девушка, когда в голове всплыли обрывочные воспоминания о минувшей прогулке, которая принесла много неприятных впечатлений. — Упырь!  — Пить надо меньше из большой посуды, — усмехнулся Гаррет, снисходительно наблюдая за тем, как она подцепила связанными руками одну из подушек и неловко запустила в него. Определённо недолёт. Вторая подушка приземлилась уже ближе, но он и бровью не повёл. Смелая девочка. Недаром так приглянулась ему, что застрял в этом фермерском захолустье на целых три месяца. Другая, понимая, кто перед ней, уже бы или визжала, как резанная, или в обморок хлопнулась, а эта кроссовок с ноги сняла. Опять мимо. — Что, виски ещё не отпустило? Может опохмелиться хочешь? Тогда ловкости прибавится.  — Да пошёл ты! Я вообще не пью!  — Расскажешь об этом кому-нибудь другому, а не тому, на чью голову призывала всех девятерых назгулов, и обещала сама её раскроить, если они не явятся.  — Я не пила!  — А ещё утверждала, что лично знакома с охраной лосей, каким-то дымным драконом, который сожжёт меня на костре инквизиции.  — И правильно сделает!  — Прости, что? — с подозрением сощурив обрамленные густыми чёрными ресницами глаза, вампир подался вперёд, окидывая взглядом сироту из католического приюта, которая была так хороша собой, что на воскресные службы вся мужская половина городка приходила только для того, чтобы без зазрения совести поглазеть на неё. И зря отец Джонатан думает, что привлекает народ своими животрепещущими проповедями. Это делает ангелок из церковного хора с огромными невинными глазами, пухлыми розовыми губками и такой шикарной задницей, что ни одной праведной мысли в голове не остается, когда она идёт по проходу к алтарю. — Меня спалить хочешь?  — Ну да, вряд ли поможет, разве что чеснок в огонь подкинуть, — поёжившись от его чрезмерного внимания, Эссель потупилась и, отодвинувшись настолько, насколько позволяла верёвка, попыталась расправить свой свободный бежевый свитер. — Зачем ты меня здесь привязал? На ужин бережёшь?  — Точно, жду, пока алкоголь из твоей крови выветрится, а то запашок не очень, — немного расслабившись, кивнул вампир. Похоже, она понятия не имеет о том, что попала в десятку со своим замечанием про огонь. И это к лучшему. А вот про запах, конечно, ложь. Пахнет она так аппетитно, что горло режет от жажды, поэтому и устроился подальше от кровати рядом с распахнутым окном. Вчерашняя охота, которая была так беспардонно прервана, не принесла особого насыщения, к тому же, кровь животных никогда не сравнится с человеческой, и всё же, раз научился у Денали и Калленов стойкости и самоконтролю, то поворачивать обратно поздно. Тем более, что подобная слабость не в духе бывалого вояки. И с Кейт вовремя расстался. Теперь, когда так зачарован этим милым, непоседливым созданием, становится совершенно очевидно, что прошлые чувства даже влюблённостью не были, лишь лёгкое увлечение вкупе с любопытством к чужому образу жизни. И всё же испытывать страсть к человеку, это так странно. Неужели от чокнутого Эдварда Каллена заразился безумием?  — Я же сказала уже, что не пила!  — Из мелкой посуды.  — Сам ты не пьёшь из мелкой посуды! Целого лося вчера завалил!  — А ты бы предпочла, чтобы это был человек?  — Да чтоб тебя! — решив, что раз рассталась с одним кроссовкам, то от второго уже мало пользы, Эссель сдёрнула его с ноги и запустила в обидчика. Почти попала, ещё бы только пол метра, но мешали проклятая верёвка и крупные, определённо морские, узлы. — Кровосос!  — Я гляжу, страх тебе совсем не ведом, — легко увернувшись от кроссовка, ощущая, как в венах закипает гнев, Гаррет сорвался с кресла и с нечеловеческой скоростью подлетел к кровати. В нос тут же ударил дурманящий запах кожи сумасбродной девчонки, и всё же эта боль стоила долгожданной паники в её голубых, как рассветное небо, глазах. — Будешь провоцировать — до вечера тянуть не стану!  — Ну и пожалуйста! Думаешь, я тебя боюсь? Больно надо! — выпалила она на одном дыхании, но всё же съёжилась когда, наклонившись, он навис над самой головой. — Убийца!  — Но только не твой, — снисходительно улыбнулся вампир, запуская пятерню в её шелковистые растрёпанные волосы, крепко сжимая густые пряди на затылке. — Алкоголичка.  — Это ты наркозависимый, — ощущая грубое прикосновение его холодных пальцев, Эссель напряглась, но вырваться не попыталась. — А я не пью! — Ну, конечно, и это именно я вчера вечером напал на незнакомца, обозвал его так непотребно, что даже повторять стыдно, а потом икал, глупо хихикал и искал в церковном огороде каких-то гномов с мохнатыми пятками?  — Серьёзно, искал? — под жгучим пристальным взглядом его неестественно светлых карих глаз девушка опустила ресницы, но сдаваться не собиралась. — И что ты от них хотел?  — Так чёрт тебя знает! Ладно бы ещё фей звала! — заметив, как она улыбнулась, Гаррет опешил и наклонился ещё ближе, чтобы по выражению лица понять, что происходит в этой хорошенькой, полной тараканов голове. Определённо, тараканы; иначе как понять, что она, зная, кем он является, ещё не начала трястись и молить о пощаде. В самом деле — предыдущие жертвы его голода всегда так делали, а эта чокнутая как-то держится, только бледная стала, как снег. Может, алкоголь из крови ещё не выветрился и притупляет естественные инстинкты? — Что за пойло ты вчера употребила?  — Сколько можно повторять: Я не пила!  — Пока врать не перестанешь. Я запах алкоголя за милю чую. Да и не станет трезвый человек носиться по ночному полю, словно за ним стая волков гонится, и орать: Эру милосердный, пошли воинство Феанора на моё спасение! — на самом деле, это была её самая нормальная реакция за весь вечер, да и он при желании мог поймать девчонку за считанные секунды, просто наслаждался процессом. — Я вас с этим Феанором еле догнал. Сколько тебе лет?  — Шестнадцать, — Эссель всё же решилась снова взглянуть на вампира, тем более, что он так красив, что грех не полюбоваться перед неминуемой смертью. Интересно, если попросить поцелуй перед укусом, он сильно взбесится?  — И кто в вашем захолустье настолько рисковый, что продаёт алкоголь несовершеннолетним? — так и знал, что детство в мягком месте у неё неспроста играет, но, дьявол раздери, как можно быть такой сексуальной и невинной одновременно? — Или его шериф крышует?  — Понятия не имею. Мне просто нужно было лекарство, — внезапно опустив плечи, девушка склонила голову набок, пытаясь скрыть, смахнуть скатившуюся по щеке слезу, и в этот момент показалась такой слабой и болезненно ранимой, что даже холодное мёртвое сердце дрогнуло. За последние три месяца он привык любоваться ею издалека, словно прекрасным цветком или самым дорогим сокровищем, но не заметил, даже предположить не мог, что в душе этого юного создания живёт такое отчаяние, которое отразилось сейчас в её повлажневших глазах. — Чтобы не бояться.  — Надо же, — нехотя отпустив её волосы, Гаррет присел на край кровати, облокотившись плечом о резной столбик деревянной спинки. — И чего же ты боишься больше, чем меня?  — Смерти, — не став сопротивляться, когда он накрыл длинными прохладными пальцами её связанные кулачки, Эссель подумала о том, насколько она одинока с самого рождения, если радуется прикосновению того, кого стоило бы считать чудовищем? Или дело не в усталости от одиночества, а совсем в ином? В волнении и тёплой волне противоестественного удовольствия? Но разве можно испытывать влечение к мертвецу? Он ведь мёртвый, а она даже не влюблялась ни разу, как тут разобраться в своих эмоциях, утихомирить бегущие по коже мурашки? — Ты когда-нибудь боялся смерти?  — Точно, ещё пьяна. Сильно тебя пробрало, — обнажая белоснежные зубы, красиво очерченные губы вампира растянулись в усмешке, когда он придвинулся чуть ближе, кладя ладонь на её лоб, и стало жутковато, но не настолько, чтобы отшатнуться. — Может поспишь? Или попытаться приготовить тебе обед?  — Не стоит, — девушка качнула головой, смутно припоминая, что несмотря на оказываемое сопротивление, он притащил её прошлой ночью в дом старого Дика Мартенса. Тот располагался на берегу маленького пруда и считался давно заброшенным. Что тут можно найти съестного кроме наловленной рыбы? Да и аппетита всё равно уже несколько дней нет. С тех пор как… — Что бы ты сделал, если бы узнал, что у тебя в голове растёт неоперабельная опухоль, и осталась от силы пара недель до того, как она окончательно передавит сосуды?  — Напился бы, наверное. — Вот я это и сделала, хочешь меня осудить?  — Погоди, ты это серьёзно, что ли? — ещё секунду назад уверенный, что девчонка продолжает нести пьяный бред, Гаррет с подозрением вгляделся в её прекрасное, бледное, словно воск, лицо. — Не может этого быть.  — Знаешь, я вчера всё утро молилась Господу, просила его о спасении, а вместо спасения явился ты, — съёжившись под его суровым, потемневшим, словно ночь, взглядом, Эссель попыталась сохранить остатки мужества и не превратиться в ревущую лужицу отчаяния и обиды на бесконечную несправедливость судьбы. — Так даже лучше, не хочу ждать эти две недели.  — Чокнутая, я не сделаю этого, — рыкнул Гаррет, пытаясь осмыслить всё услышанное. Разве возможно, чтобы эта чудесная, совершенная на вид девушка сгорала от смертельной болезни? Как такое могло случиться? За свою долгую жизнь он и не такое видел, но всё же именно сейчас не мог поверить, смириться.  — Тогда зачем ты меня связал?  — Чтобы ещё каких-нибудь пьяных глупостей не натворила. Отец Джонатан определённо вчера не обрадовался тому, что ты назвала его балрогом бесхвостым и предложила сжечь всех прелюбодеев вместо того, чтобы исповедовать и отпускать им грехи.  — Так и сказала? — впервые на его памяти покраснев, как маков цвет, девушка сконфужено насупилась. — Когда?  — Когда он застал тебя в саду в компании початой бутылки виски и попытался отправить спать.  — А ты что там делал?  — Ну уж точно не молиться в Святые земли пришёл, — оскалился вампир, совершенно не желая говорить о том, что как влюблённый дурак следил за объектом своей страсти. — Лучше скажи, зачем тебя в лес понесло?  — Хотела побыть одна, чтобы меня никто не видел.  — С граблями?  — Для самообороны, мало ли по ночам маньяков гуляет.  — Пьяных? — он бы рассмеялся, если бы не было так горько от всего, что только что узнал.  — И голодных, — кажется, она поняла его без слов и помнила больше, чем хотелось бы. — Лося очень жалко.  — Да брось, лучше подумай о себе. Смертным нельзя знать о существовании таких, как я.       Гаррет не преувеличивал, он отлично помнил главный закон правящего клана Вальтури: люди не должны знать о существовании вампиров. Нарушь он этот закон, и кара последует незамедлительно, так что стоит сразу отмести идею о том, чтобы отвезти девушку на осмотр к Карлайлу. Его друг, конечно, отличный врач, но за Калленами следят с особо пристальным вниманием, так что не стоит даже пытаться, если не хочешь нажить неприятности. Есть и другой выход, но ведь Эссель набожная, как монашка. Он успел это заметить за минувшие три месяца, вряд ли она захочет стать такой, как он, даже если это спасёт от болезни, скорее предпочтёт умереть и быть похороненной на церковном погосте.  — Значит, ты всё-таки убьёшь меня? — Эссель даже не испугалась, просто уже было доверилась словам, что он этого не сделает, а теперь не знала, что и думать. — Съешь на ужин?  — Могу только надкусить, — вампир отлично понял по округлившимся, как у совёнка, глазам девушки, что она осознаёт о чём речь. Вот теперь, похоже, по-настоящему испугалась, но он не мог не предложить ей этот выход. Конечно, жажда так сдавила глотку, что могло произойти непоправимое, и всё же… Нет, это невозможно — уничтожить ту, что стала дороже никчёмной жизни и всех пройденных сражений. Гаррет привык побеждать, всё ставил на кон и ни разу не проиграл, вот и сейчас — самоконтроль — это победа над собой, и если она только согласится, то он готов одержать очередную победу. — Хочешь?  — Ты пьян!  — Тобою, — лишь хищная улыбка. Мягко, по-человечески, он не мог. Не сейчас. — Решай: осмелишься стать моей навсегда, или примешь смерть, которой так боишься?  — Твоей? — именно это предложение смогло отвлечь от родившейся в душе паники. Познать любовь, найти того, кто станет просто любить, подарит своё сердце — было главным стремлением, желанием с раннего детства. Отказаться невозможно. Даже если он не человек. Даже если весь мир вокруг перевернётся вверх тормашками, она этого не сделает. — А можно пробный поцелуй?  — Послушай, спящая красавица, я же не смогу остановиться.  — И не нужно.        Нежная улыбка озарила её лицо внутренним светом, от которого мёртвое сердце снова дрогнуло, словно хотело взять безумный разгон. Не в силах преодолеть искушения, Гаррет подался вперёд, обнимая хрупкую девушку, вжимаясь ртом в её приоткрывшиеся губы. Он упивался их вкусом, сгорая от жара, который опалил холодное тело, и заставил себя вонзить зубы в мягкую плоть над тонкой ключицей. Всего на секунду. Острое, непреодолимое желание насытиться овладело всем существом, казалось, ему невозможно не подчиниться, невозможно победить свои инстинкты. И всё же он умел побеждать. Сегодняшний день не стал исключением из правил.