more than love

Тэён никогда не задумывался глобально над значением слова «любовь». В пять лет он впервые задался вопросом, а что же это такое, почему приходится так часто о ней слышать? Подбежав к матери, маленький мальчик задал волнующий его вопрос, но она отвечала ему односложно, и мальчик по своей неопытности не вдавался во все подробности. «Любовь — это чувство, прекрасное и невообразимое.» — Так ответила мать Тэёна. А зачем больше? Мальчику пять лет, что ему сейчас надо об этом знать? Только то, что мама безумно любит его. Достаточно простого ответа, ведь все равно эта информация выветрится, как только мальчишка выйдет на улицу играть с ребятами. Чуть позже, быть может, он спросит ещё раз, но, скорее, ответ найдёт его сам, ведь, лишь испытав, мальчику удастся понять максимально точно тот смысл, тот спектр чувств, который заключён в одном слове «любовь». В период взросления у детей всегда появляется миллион вопросов, которые просто хочется задать, и вовсе неважно, каков будет ответ. Мир открывается с новых сторон, кажется необычным, захватывающим, любая мелочь заставляет чуть ли не пищать от восторга. Однако с течением времени дети становятся все менее и менее любознательны, они начинают воспринимать действительность такой, какая она есть без лишних вопросов «почему» и «зачем». Все дети обязательно взрослеют. И Тэён повзрослел.

***

Сгибаясь пополам, юноша наклоняется над белоснежной раковиной, чтобы откашлять не менее белоснежные лепестки лилии, бесшумно приземляющиеся на керамическую поверхность. Нежные цветы плавно слетают с края раковины, усыпая чёрный кафельный пол белым сиянием. Отдышавшись, юноша бросает взгляд на зеркало и отшатывается — бледный, синяки под глазами, вокруг — белоснежная перина лепестков. Конечно, он знает, что это. Тыльной стороной ладони Тэён медленно ведёт по губам, а в глазах — пустота, поглощающая все краски изображения реальности. Первый приступ принёс столько боли, что юноша всерьёз задумался, а переживет ли он второй? третий? Он давно догадывался, что все идёт как раз к тому, что в скором времени стебли цветка оплетут его изнутри, сдавят горло в диких спазмах, заставят блевать так иронично белоснежными лепестками, плавно оседающими не только на полу, но и в душе парня, в его разуме. И всё-таки ему не верилось в действительность происходящего. Ему не хотелось верить. Включив ледяную воду, Тэён набирает ее в ладони и выплескивает себе в лицо. Распахнув зажмуренные до боли глаза, он ничего не замечает: в раковине нет ни одного лепестка. На секунду, всего на секунду, он позволил себе купиться на такой обман, даже если его мозг и кричал, что включённая вода унесла с собой все следы приступа. Однако, опустив взгляд, юноша в миг возвращается в реальность, в ту самую жестокую действительность, где он, Ли Тэён, безответно влюблён в Чон Юно. Не выключая воды, Ли падает на колени и стеклянно смотрит в пол, про себя проклиная лепестки, свои чувства, приступ, но не Джехёна. Он просто не может, ведь Юно — центр маленькой вселенной Тэёна. Протянув руку к одному из лепестков, юноша поднимает его — нежный. Ли иронично усмехается, потому что слишком нежный. Такой, какой Джехён в жизни с ним, от этого только противнее. Парень сгребает в небольшую кучку лепестки, собирает в ладони и, прежде чем смыть в раковину, рвёт их на маленькие кусочки, сдерживая тяжелые хрустальные капли на ресницах. С потрепанным видом он покидает ванную, но, не пройдя и метра, вновь хватается за горло — приступ накатывает с новой силой. Тэён падает на колени, все также сдавливая себя за шею. Только что пришедший Джехен, ещё в пальто и ботинках, подрывается с места и подбегает к Ли, но тот только вертит головой и выставляет руку перед собой, закрывая второй рот. Только не хватало, чтобы он узнал. Тэён чувствует давление такой силы, что, кажется, вот-вот он не выдержит, и вся прихожая окажется усыпана этими чертовыми лепестками. «Отойди, Чон Юно, пожалуйста, отойди», — вертится в голове, как заевшая пластинка, только Джехён не слышит, он не читает мысли. Повинуясь инстинктам, Тэён отползает назад, старается выровнять дыхание и пульс. Не выходит у него это от слова совсем. Ли осторожно встаёт с колен и в два прыжка оказывается в ванной. Щелчок, и он остаётся один на один с собой и разрывающими его горло цветами и чувствами. А Джэхён все так и стоит напротив запертой двери, силясь не забежать или, вернее, не выломать ее, потому что он правда не понимает, что происходит, но очень хочет понять, слыша приглушённый шумом воды кашель. На белоснежной раковине появляются новые лепестки, но уже не столько белоснежные, сколько нежно-розовые.

***

В день, когда все участники собираются прошвырнуться по магазинам, выбрав именно это число только потому, что, о боги, в этот день расписание всех парней оказалось пусто, как чистый лист, Тэён остаётся один в общежитии под предлогом плохого самочувствия. «Кажется, приболел.» Но ведь так оно и есть? С того раза, когда Ли впервые заметил цветы, которые сыпались листопадом на кафель, ему стало ещё хуже, он откашливал почти каждый день эти гребанные лепестки лилии, которые так и норовили порвать ему глотку. И вот, наконец выдался случай немного отдохнуть и просто полежать, свернувшись в жалкий комочек. В последнее время лидер стал более замкнутым, общался с мемберами все меньше, а Джехёна и вовсе избегал. Только это никак не способствовало улучшению его состояния, самочувствие все ухудшалось, падала эффективность работы, лидеру постоянно хотелось спать, от еды он и так практически отказался, сбросив ещё пару килограмм совсем не лишнего веса. Хроническая усталость от недосыпа и переутомления накапливалась, голова тяжелела, болела и будто раскалывалась пополам от постоянных мигреней. Тэён тускнел на глазах, что не могло скрыться от мемберов, но на все их вопросы о его самочувствии Ли только отмахивался, слегка приподнимая уголки тонкой полоски бледных губ. С каждым днём становилось все труднее не думать о младшем, тот постоянно мельтешил перед глазами, будто специально появляясь везде, где был Тэён. Лидер проводил ребят с натянутой, усталой улыбкой и, захлопнув за ними дверь, забежал в ванную, чтобы выплюнуть очередную порцию белых цветов, что, в общем-то, уже стало привычкой, плохой привычкой, от который, увы, лекарство ещё не было изобретено. За полгода он успел возненавидеть эти чёртовы лилии. «Чон, гребанный, Джехён, ненавижу» так и норовило вырваться из груди юноши, но каждый раз он подавлял в себе это желание, стараясь думать о чем угодно, кроме того, кто, по сути, сломал его жизнь, но каждый раз возвращался к мыслям о нем, о том самом Чон Джехёне, солнечном ребенке, который всегда искренне улыбался и смеялся так, что где-то внутри расцветали цветы, в прямом смысле расцветали. Сегодняшний день не стал исключением, после ежедневного «ритуала» по заметанию следов, Тэён почти что счастливо заваливается в комнату, залезает на кровать, с головой накрывается одеялом и сворачивался калачиком. Нет, Тэён не плачет и не рыдает, он давит в себе мимолетные чувства, он уже смирился и вполне себе верит в «слезами горю не поможешь». Как это, взрослый парень и плачет, нет, так не пойдёт. . . . Ладно, ему уже реально подзаебалось держаться «бодрячком», если можно так сказать, и вот он, взрослый парень, утирает влажные глаза и нос длинным рукавом толстовки. Не своей толстовки. Толстовки Джехёна, которая пахнет лилиями, этими дурацкими лилиями. Он, кажется, это намеренно. Неужели не нашлось парфюма получше, чем лилии с каким-то древесным оттенком, например, с ароматом вишни или ландыша, но нет, лилии. С другой стороны, Тэёну очень комфортно в этой толстовке, она просто огромна для совсем исхудавшего Тэёна. Запах того, кто медленно убивает его, пусть даже не зная об этом, одурманивает, пьянит. Тэёну сейчас плохо, очень плохо, новый приступ подступает к горлу, но Ли удаётся его успокоить. Витая где-то в облаках о прекрасной совместной жизни, юноша мягко проваливается в сон.

***

Послышался поворот ключа в замочной скважине — ребята вернулись после шоппинга. У Тэёна, честно говоря, нет ни сил, ни желания встречать кого-то, он морально разбит, и его, между прочим, только что разбудили, просто замечательно. Ли прекрасно понимает, что теперь сон точно не придёт, однако все равно остаётся в том же положении и старается вновь провалиться в сон. Из приятной полудремы его выводят грузные мысли — обычно мелкие очень громко обсуждают свои покупки, что-то роняют, визжат, но точно не притворяются тихими послушными детками, которые знают о плохом самочувствии хёна. Тут явно что-то не так, и это самое «что-то не так» заставляет довольно сильно напрячься лидера. За дверью слышится шорох, а у Тэёна тело леденеет, мозг постепенно отключается, все мыслительные процессы останавливаются. «Настал час расплаты. Грабители.» Тэёну становится дурно, а так как мозг уже не работает, то лучше, чем прикинуться спящим, он ничего уже не придумает. Сильно зажмурив глаза и укутавшись по нос в одеяло, Ли замирает, и вдруг вспоминает, что когда спят, обычно дышат. Ручка в комнату тихонько скрипит, оповещая «спящего» о незваном посетителе. Тэён окончательно холодеет, сердце бьется как бешеное, вот-вот проломит грудную клетку. Хорошо, что Тэён хотя бы не увидит лица грабителя, он искренне счастлив, что привык засыпать в такой позе, потому что, блин, в такой позе он не видит ровным счетом ничего. Кровать рядом с ним прогибается, и у Тэёна какое-то странное, до щемящей боли в груди, знакомое чувство, что вот-вот должен случиться ещё один приступ, но он проходит сам собой, когда чья-то рука ложится на бок Ли, укрытый одеялом. Все, Тэён, кажется, совсем не дышит, вся схема со спячкой летит к чертям, ведь теперь лучший вариант — прикинуться уже мертвым, чтобы грабителям оставить как бы меньше работы. Рука незнакомца ведёт чуть вверх неспешно, ровно по изгибу тела Тэёна до самой макушки. Чуть-чуть отогнув одеяло, он запускает руку в волосы последнему и начинает тихонечко их поглаживать. Ли стекленеет, но собирает всю волю в кулак и, клянясь себе записаться в клуб идиотов, которые выжили после ограблении из-за своей тупости, сбрасывает одеяло с себя, но пока не смотрит, пока лежит с зажмуренными глазами. Незнакомца эта картина явно веселит, и тот издаёт короткий смешок. Тэён с нескрываем подозрением открывает сначала один, а потом в ужасе распахивает и второй — прямо перед ним на его кровати сидит Джехён. Тэёну нечего сказать, Тэёну хочется взвыть, потому что, мать вашу, Чон Джехён! А младший со спокойным лицом проводит в последний раз по волосам Ли и отнимает руку. Юно разглядывает заострённые черты лица лидера, задерживая взгляд на глазах, на его остром носу и особенно долго на губах. А Тэён так и лежит с широко распахнутыми глазами — он все ещё не зашёлся в кашле, это настораживает, но возможно ли... — Тэённи-хён, скажи, это случайно не моя толстовка? «ТОЛСТОВКА.» Резко обведя загнанным взглядом комнату, Тэён не находит ничего лучше, кроме как: — Э-это моя новая толстовка! Купил вчера! — Мне кажется, такой принт только на этой, ну или продавец наглый вор, содравший уйму денег. — Так я на аукционе, на аукционе купил! Юта вчера выставил, а я купил! Ну я как пришёл, смотрю — там Юта с толстовкой, Хёку и Минхёну толкает за полцены. Ну думаю, выгодно, надо брать. Вот так все и было, точно так. — Немного запинаясь, выпалил скороговоркой Ли. — И зачем же она тебе была нужна? «Веселится, а мне не до веселья.» — Грустная мысль пролетала сквозь мысли Ли. — Все мои толстовки в стирке. И вообще, отстань уже. — Беззлобно буркнул Ли. И тут Юно разливается в том самом смехе, но у Тэёна нет ни намёка на какие-либо цветы, их бутоны или лепестки. Ничего, только прилив тоски и нежности одновременно. Так даже сложнее. — Хён, ты смешной, — не перестаёт улыбаться Джехён. Кажется, Тэён заражается этой улыбкой, тёплое чувство разливается у Ли в грудной клетке тягучим сладким мёдом, который будто посолили, но он не находит, что ответить. Молчание слишком затягивается, даже перерастает в немного давящую атмосферу. Тэён собирается её разрушить каким-нибудь едким высказыванием, но Чон не позволяет этого сделать, нежно прикасаясь губами к тэёновским и прикрывая глаза. Тэён тонет в непонимании, смятении и своих чувствах. Он готов поклясться, что его сердце вот-вот не выдержит и просто треснет. Все это время он не подпускал к себе никого, уверил себя в какой-то ерунде и страдал, но страдал не один. Вместе с ним страдал и Джехён. Теперь это понимают оба. Тэён совсем в замешательстве, но поддаётся неведомой ему провокации и приоткрывает рот в немом изумлении, пропуская язык Юно. Долгий, тягучий поцелуй обрывается совершенно так же неожиданно, как и начинается — воздуха в легких не хватает обоим. Джехён, покашливая, довольно падает на хрупкого и сломленного изнутри Тэёна и так засыпает. Старший же запускает руку в волосы вокалиста и некоторое время думает о произошедшем. С этими же мыслями Тэён и погружается в сон. И уже не просыпается. На утро вся кровать усыпана ярко-розовыми лепестками лилии. Бледный Ли Тэён совершенно обездвижен, его грудная клетка уже не вздымается, а на щеках нет привычного легкого румянца. И больше никогда не будет. А Джехён все ещё мирно сопит под боком любимого хёна. Джехён неосознанно причинил достаточно боли Тэёну, но тот не отказался от неё, а только лишь все больше ранил себя, что не могло не отразиться на здоровье парня. Сломленный организм не смог побороть болезнь, однако на лице юноши застыла слабая умиротворённая улыбка. Улыбка, которая говорила о том, что Ли ни о чем не жалеет, он считает, что все произошло так, как и должно было произойти. И вины Джехёна тут точно нет. От внезапной вспышки чувств и эмоций ослабленное, израненное сердце чуткого Тэёна рассыпалось на миллион лепестков, которые уже ничего для него не значили. Лишь только то, какое было большое сердце юноши, сколько чувств в нем умещалось, и сколько страданий хрупкому парню удалось вынести совсем одному, держась до последнего. Джехён ненавидит красные маки, они ввели его в дикое заблуждение больше похожее на абсурд. Красный цвет — символ вечной любви. К Донёну. Но что идёт не так, когда сонный Джехён заходится во сне кашлем и видит, как с его языкаа слетают пару миниатюрных лепестков чайной розы. Откуда ему известно, что это именно чайная роза? Тэён прожужжал все уши, болтая об их простой красоте, обманно скрывающей тонкий, легкий аромат, который, вдохнув однажды, уже не забудешь. Этот цветок очаровывает, такой крохотный и беззащитный, но он заслуживает внимания и заботы. Джехён бросает взгляд на Тэёна и замирает, вслушиваясь. Вслушивается. Все ещё вслушивается. В висках что-то забилось. Джехён наклоняется к хёну. Глаза младшего стекленеют в неверии. Пульса нет. Старший холодный и бледный. Так уж сложилось, чайные розы являются символом разлуки. Тэёна больше нет. Тэёна больше никогда не будет. Джехён погубил Ли. Юноша понимает это, когда видит рассыпанные на кровати лепестки. Джехён ведь всегда предпочитал лилии. Разбитый парень прижимается к бездыханному телу и нервно водит дрожащей рукой по волосам Ли, все ещё не веря в происходящее, а вернее, в уже произошедшее. Как он мог такое допустить? Джехён лихорадочно шепчет на ухо нежности, срываясь на тихие всхлипы, долго извиняется, обнимает Тэёна, трясёт его, целует каждый миллиметр лица, но Тэён никак не реагирует, не приходит в себя. Джехён умоляет, у него трясутся руки, когда он подносит их к лицу Ли, когда, осторожно приподнимая подбородок, целует в губы невесомым касанием. Джехён откидывается назад и закрывает лицо руками, тяжело дыша. Юно ничего не чувствует, только пустоту, которая, кажется, разрастается настолько быстро, что Чон даже не успевает толком это понять. Зрачки Джехёна расширяются, его начинает знобить. Внезапно Чона начинают душит вырывающиеся из горла цветы. Кашель постепенно успокаивается, но чувство вины перед Тэёном, своя собственная беспомощность стремительно набирают обороты, и Джехён снова начинает задыхаться. Он думает, что лучше так, чем жить с грузными мыслями о любимом человеке, которого, по сути, он погубил собственноручно, уверив себя в том, что любит другого. Тяжелые веки слипаются, и Джехён проваливается вслед за Тэёном. Возможно, они ещё встретятся?