Рука

— …А ещё Куруфин, которому Феанор открыл все тайны мастерства, зачаровал её эльфийскими чарами, так, чтобы она была живая. В кладовой на мешках с кореньями было уютно, а вдобавок Минди с Тиннет притащили старое, ветхое до прозрачности шерстяное одеяло, под которое и забрались все трое. Бран слушал с широко открытыми глазами, готовый в это одеяло едва ли не зубами вцепиться — так его раздирали страх и любопытство. Жизнь его изменилась нежданно-негаданно, как в сказках. Ну, то есть, не в одно конечно, мгновение — сначала они с матерью узнали, что отцу посчастливилось оказаться в отряде эльфийского князя — так хорош он оказался в обращении с оружием. Потом они долго ехали из родной деревушки с караваном зерна, и степные коршуны кружили над повозками, раскинув крылья — так медленно, что казались нарисованными прямо в небе. А потом он, Бран, оказался в настоящем, взаправдашнем эльфийском замке, да не просто в какой-то сторожевой крепости — в самом Химринге. — Но она и правда живая, поэтому… — Минди выдержал паузу, расширив глаза, оглянулся вокруг — влево, вправо, — прижал палец к губам, наклонился к ним поближе, и сказал страшным шёпотом: — …иногда она бродит по замку сама по себе. — Как это? — вытаращил глаза Бран, чувствуя жутковатый холодок между лопатками. Рука Тиннет пробежала по одеялу, точно диковинный паук, и схватила Брана за ногу прямо сквозь него. Бран ахнул от испуга. — Вот так, — сказала она таким же голосом, как только что Минди, — она хватает всех, кого найдёт в коридорах ночью, и душит. Не до смерти, до смерти ей лорд не даёт душить, но потом год будешь лежать слабый и больной, и серый, как погребальный лён… В следующую неделю Брану пару раз снилось ночью, как искусственная рука лорда — ведь пальцы на ней и вправду двигались, все видели! — вползает сама собой к нему на подушку, и вот-вот схватит за горло, и мальчик садился на постели, в испуге оглядываясь. *** — Он, наверное, спит, — прошептала Тиннет. — Ему Тиллас дала какое-нибудь снадобье, и он даже не услышит. Минди и Бран сделали вид, что не обратили на её слова внимания. Вслед за Браном привезли откуда-то из Таргелиона ещё одного мальчишку, но если Бран положенное новичкам испытание — залезть на старую яблоню и достать яблоко с самой верхушки — выдержал легко, то Карва отнекивался и даже прятаться пытался, пока его не подняли на смех совсем все, даже девчонки. На яблоне и яблок-то уже почти не осталось — ещё дня два, и пришлось бы придумывать что-нибудь другое. Да и тут — если бы недотёпа забрался, то его приняли бы, ничего не поделаешь: такой закон. Приняли бы, даже если бы просто упал — пытался ведь. Но Карва покачался-покачался на первой же ветке, да и свалился, к тому же так неудачно, что теперь лежал в замковых Палатах Исцеления, вдоволь нажаловавшись на остальных старшей над целителями — госпоже Тиллас. Та, конечно, ни на кого не кричала, но страшнее было бы, наверно, только если бы ругался сам лорд. С этим надо было обязательно что-то делать. Решено было — пугать. Они тихо-тихо пробрались в коридор, отведенный под Палаты, и притаились у двери, за которой — сегодня только узнали, — лежал Карва. Минди поудобнее перехватил металлический пруток, который нашёл за мастерской, и осторожно — тук-тук-тук-тук-тук — постучал по выложенному каменными плитами полу. И ещё раз. Брана передернуло — он точно знал, что стучит Минди, но почему-то очень ясно представил себе, как страшная рука крадётся по коридору, по очереди неторопливо переступая всеми пятью стальными пальцами — тук-тук-тук-тук-тук. — Вот, — пробормотал Минди, поднимая пруток. — Он наверняка уже под матрас залез от ужаса, а теперь… Он как раз потянулся, чтобы тихонько поскрести по двери и косяку, когда где-то за их спинами раздалось деликатное металлическое постукивание — пять раз подряд — и такой же негромкий щелчок. Тиннет взвизгнула. Брану показалось, что его подняло, подхватило и пронесло — до самого конца коридора, а потом ещё три с половиной лестничных пролёта вниз, где все трое, чудом не разбежавшись в разные стороны, с трудом переводя дыхание, рухнули на кучу сложенных для починки лошадиных попон. Они долго ещё не могли заговорить. Минди только взмахивал рукой, в которой уже не было прутка — видимо, потерял по дороге. — Ой, мамочки, — простонала, наконец, Тиннет. — Мы же… убежали? — А что это было-то вообще? — ошарашенно спросил Минди. — Рука? — Угу, — кивнул Бран, которому, оказывается, удалось оглянуться. — Только вместе с лордом. А ещё он успел заметить — или ему показалось? — что лорд был босиком, а на лице у него в тот момент красовалась ехидная улыбка — но такого, конечно, ну никак не могло быть. *** — Зря ты так, — пробормотала Тиллас, выглядывая в коридор. — Теперь я буду опасаться, что они переломают себе ноги на лестнице, и мне придётся их всех лечить. — Не переломают, — Маэдрос, наклонившись, поднял с пола оброненный кем-то из детей кусок металла и протянул ей. — И вообще, им пугать твоих подопечных и мешать нам, изображая валараукар знают что, можно, а мне их в ответ припугнуть нельзя? Тиллас только фыркнула.