Дитя иного мира

И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. Откровение Иоанна Богослова, 21:1

1. Отец Джеймс увлекался астрономией. Для него не существовало тайн Вселенной, ведь чудеса физики и математики открылись перед ним в раннем детстве. Несмотря на это, он искренне выбрал своим призванием служение Богу, но разглядывание звездного неба в телескоп доставляло ему гораздо больше радости, чем наставление на путь истинный заблудших овец. Приход отца Джеймса не отличался религиозностью, потому наличие на крыше дома священника телескопа никого не смущало. В тот день начала июня отец Джеймс как всегда после вечерней молитвы изучал звездное небо. Шесть лет назад он наблюдал какие-то зловещие предзнаменования, столкновение звезд, но не придал этому значения. Сегодня ему показалось, что звезды выстраиваются в линию, но он отбросил ненаучность этого открытия и покинул свою маленькую обсерваторию. Предстояло совершить вечерний моцион. Проходя мимо церкви, отец Джеймс заметил какое-то странное движение у самого входа. Приглядевшись, он увидел ребенка и собаку. Собака вела себя странно — она не лаяла, не подходила к ребенку (не смела ступить на территорию церкви?), но даже такой скептик, как отец Джеймс, не мог не почуять угрозы, исходящей от мирного сеттера. Отец Джеймс подбежал и, не зная, что на него нашло, тотчас сотворил крестное знамение. Собака зашипела и убежала прочь. Ребенок стоял и дрожал. Теперь было видно, что это девочка, прижимающая к груди томик Библии. Тот самый, который отец Джеймс однажды забыл на кафедре. Это было год назад. — Мне нужна ваша помощь, отец Джеймс, — прошептала девочка. Он узнал ее — то была единственная дочь Холмсов. Холмсы не отличались религиозностью, и отец Джеймс редко видел их в церкви, но как истинный джентльмен, он прекрасно знал свой приход. С матерью Холмсов отец Джеймс как-то обсуждал динамику горения, а их сыновья интересовались его телескопом. Дочка Холмсов в последнее время часто посещала церковь. Его удивляло такое рвение в маленьком ребенке, но не он выбирал свою паству. Однажды она задержалась, словно собираясь исповедоваться, но ушла, так и не сказав ни слова. После этого визита отец Джеймс недосчитался распятия. Девочка выглядела как обычно — с вечными бинтами на руках (теперь он вспомнил, ее старший брат говорил, что она резала себе руки), на ее лице была запечатлена вселенская усталость, но при этом твердая решимость. — Конечно, дитя мое. Что я могу для тебя сделать? — Поможете со святой водой, — серьезно ответила она. — У вас ведь ее много? 2. Майкрофт, Шерлок и Эвр были неразлучны, пока в соседнее поместье не въехали Треворы. У Тревора-старшего возникли сложности в семейном бизнесе, из-за чего ему пришлось вернуться в Англию вместе с женой и сыном. Мальчика звали Виктор — «Победитель», сам он оказался на редкость очаровательным ребенком. Его лицо напоминало лики херувимов с фресок эпохи Возрождения, так он был прекрасен. Он мог расположить к себе практически любого, хотя бывали и редкие исключения. Между Виктором и Шерлоком установилась такая близость, какой никогда не было у него внутри собственной семьи. Шерлок, прежде предпочитавший учиться играть на скрипке у Эвр или слушать, как читает вслух Майкрофт, теперь редко появлялся дома: Виктор предпочитал подвижные игры на берегу реки. Родители ничему не удивлялись: Виктор был ровесником Шерлока, понятно, что ему было интереснее с ним, чем со старшим братом и младшей сестрой, пусть сестра считалась гениальным ребенком. Они искренне полюбили нового друга их сына и не препятствовали их дружбе. Их дружбе пыталась препятствовать Эвр. Эвр была еще мала, но почему-то с первого же взгляда увидела в Викторе нечто чужое, спрятанное глубоко внутри. Зло из детских сказок. Она не могла поделиться этим ни с кем из родных, поскольку ее ум не находил разумного объяснения такого отношения к премилому другу ее брата. Виктора любили все. Она не могла. Она списывала это на ревность — Шерлок оставил ее ради Виктора. Она пыталась изменить свое отношение, пыталась увязываться за ними и играть хотя бы рядом с ними, если не вместе. Все тщетно: их двоих окружало какое-то замкнутое пространство, куда ей дороги не было. Едва она пробовала сделать шаг в этот круг, как начинала слышать в голове жуткое хлопанье крыльев. Но она подсознательно чувствовала, что должна быть рядом с Шерлоком, что ему что-то угрожает. Шерлок становился угрюмым, подавленным, все больше замыкался в себе. Если Виктор не приходил играть с ним, он подолгу сидел среди фальшивых надгробий и о чем-то размышлял. Иногда они с Виктором уходили куда-то играть и Шерлок возвращался весь в собачьей шерсти, хотя никто из них не держал собак — ни Холмсы, ни Треворы. У Шерлока была аллергия на собак, но на эту длинную рыжую шерсть у него аллергии не было. Однажды Эвр не выдержала и громко сказала за завтраком: — Влияние Виктора на Шерлока ужасно, разве вы не видите? Он погубит его! Никто не обратил внимания на ее слова. Но Шерлок передал их Виктору. Эвр поняла это, когда на ее руках стали появляться какие-то порезы, которые она себе не наносила. Они кровоточили, и наложенные бинты не сразу останавливали кровь. Это повторялось несколько раз. Родители и Майкрофт забеспокоились о ее психическом состоянии. Напрасно она твердила сквозь слезы, что даже не брала в руки нож, никто не верил ей. Она совершенно убедилась в том, что Виктор имеет к этому непосредственное отношение, когда он подошел к ней на берегу и протянул руку. Она машинально протянула в ответ свою. — Зачем ты это сделала с собой? — спросил он и засмеялся. Эвр не обратила внимания на насмешку, она смотрела на его ладонь. На ладони не было никаких линий, только складки. Ее взгляд скользнул чуть выше, и она увидела, что он не носит крест. Она повернулась и побрела прочь, думая о том, что Треворы были глубоко верующими, но их сын не крещен, а единственным человеком, на которого не произвела впечатления прекрасная внешность Виктора, оставался отец Джеймс. Но ушла Эвр недалеко, в спину ей больно ударил камень, она обернулась и бросилась на обидчика. Ярость дала ей такую силу, что она сумела повалить более рослого противника на песок и ее ноготь задел тонкую кожу головы на затылке: там словно что-то было и Эвр раздвинула волосы на голове Виктора. Это была родинка: три шестерки в форме листка клевера. Изумленная Эвр не сопротивлялась, когда Шерлок оттащил ее от лучшего друга. 3. Ее следовало уничтожить. Вряд ли она поняла то, что случайно открылось ее глазам, но Виктор не мог рисковать. Он пытался действовать тонко, свести ее с ума или хотя бы сделать так, чтобы все остальные считали ее сумасшедшей. Он думал, родители закроют ее в сумасшедшем доме, когда будут думать, что она может навредить себе, но нет, эти Холмсы не из тех, кто выносит семейные тайны на всеобщее обозрение. Виктор не болел не единого дня в жизни, у него не было ни одной детской болезни и не будет никакой взрослой. Все, кто хотя бы думал причинить ему вред, уничтожались его агентами, и вот однажды какая-то девчонка увидела его знак и ранила его. Но она не хотела причинить ему вред, поэтому он не мог просто убить ее. Он всего лишь бросил в нее камень. Она казалась такой тихой, запуганной, он не ожидал от нее такой слепой ярости, она бросилась на него как дикая кошка! А диких кошек топят. В течение долгих месяцев Виктор старался быть терпеливым. Ему был нужен Шерлок, и Шерлок постоянно его сопровождал. Совсем скоро Шерлок перестанет быть ему полезен, но послужит делу: наступит день его настоящего рождения и первой его личной жертвой станет самый близкий, самый преданный ему человек. Но от Эвр нужно было избавляться немедленно. Девчонка – само воплощение чистого разума – вдруг зачастила в церковь, много общается с астрономом-любителем, читает Библию. Терпение Виктора подходило к концу. Сегодня он отправился за ней в своем излюбленном облике ирландского сеттера, но вернулся ни с чем: священник защитил девчонку. Священник, вера которого с горчичное зерно, посмел встать поперек дороги Победителю. Он будет следующим, но сначала — она. Она неожиданно легко согласилась прогуляться до старого колодца, он и не ждал такой удачи. Она была поглощена его рассказом об их играх с Шерлоком и улыбалась. Виктор подумал, что возможно не зря попросил вчера Шерлока быть с ней поласковее, чтобы она размякла. Они остановились рядом с колодцем. Виктор прикинул, что будет нетрудно столкнуть ее туда и самому. Необязательно даже звать на помощь черных птиц. Но едва он шагнул к ней, как почувствовал укол в области сердца. Укол, который прожег его тело насквозь. Она ударила его распятием со словами: — Се, творю все новое. И столкнула вниз. Пока он летел в колодец, он еще смеялся: его физическое тело могли убить только ритуальные кинжалы, которых у нее не было, но едва он соприкоснулся с водой, то понял: это конец. Как она это сделала, он так и не узнал, но колодец был полон святой воды, и эта страшная вода сожгла не только его физическую оболочку, но и душу. 4. Непонятные игры с новообретенной сестрой в секретной тюрьме совершенно измотали Шерлока Холмса, детектива-консультанта, но дух его еще был силен. Много лет назад они расстались при трагических обстоятельствах, и Шерлок вытеснил из памяти все, что было связано с Эвр. Он помнил рыжего сеттера, убитого сестрой, но не помнил саму сестру. Лишь сегодня Майкрофт рассказал, что Эвр после случая с… утопленной собакой пыталась поджечь дом и ее вынужденно изолировали. — Ее комната вся была увешана рисунками с твоим гробом, Шерлок. И именно к такому исчадию ада Шерлок и отправился вместе с Майкрофтом и Джоном. Кто бы мог подумать, что встреча пройдет совсем не так, как планировалась: тюрьма оказалась под контролем Эвр. Сумасшедшая сестрица убила на его глазах несколько человек в стенах тюрьмы и сказала, что все они были дьяволопоклонниками, пытавшимися убить ее. Но Джон Уотсон совершенно точно не был дьяволопоклонником и, тем не менее, она похитила его и, вероятно, тоже собиралась убить. И смерть его Шерлок должен был увидеть своими глазами: Эвр подготовила трансляцию и здесь, в развалинах семейного поместья. Загорелся голубой экран на стене, и Шерлок увидел Джона, стоящего на дне колодца. Ум работал быстро, картины прошлого вставали перед измученным разумом. Его сестра в детстве утопила его собаку в заброшенном колодце. Его сестра сейчас поместила в тот же колодец его друга. Неожиданно собака поднялась на ноги и оказалась… Боже. — Тут кости, Шерлок, — заговорил Джон. — Кости и… распятие? — Что за кости? — Не знаю. Мелкие. Сейчас… Шерлок ждал целую вечность, когда Джон подтвердит его страшную догадку, и Джон удивленно произнес: — Это кости шакала, Шерлок. Кости шакала на дне английского колодца! Что-то не сходилось. — Ты ошибаешься, Джон. Это должны быть кости ребенка. Мальчика, с которым я играл в детстве. Моего друга, убитого моей сестрой. — Шерлок, я военный врач. Как ты думаешь, способен ли я отличить кости ребенка от костей шакала? О, кто-то спустил мне веревку. Пожалуй, я поднимусь наверх. Шерлоку тоже стоило подняться. Из той пропасти, в которой он пребывал всю свою сознательную жизнь. Его сестра в детстве убила не собаку и не ребенка, а дитя иного мира, пришедшее на землю с какой-то страшной целью. Это создание могло вырасти и погубить не только Шерлока, но и человечество, если бы на его пути не встала маленькая девочка. Эвр выросла, но так и осталась той маленькой девочкой, одна против страшной опасности, с изрезанными в кровь руками и с распятием в качестве оружия. Шерлок даже не пытался представить, что могла чувствовать она все это время: на долгие годы запертая в камере, словно преступница, лишенная любви и понимания, хранившая внутри себя страшный секрет. Она была совсем одна. Шерлок нашел сестру в темной комнате. Требовалось сделать что-то, что сломало бы преграду между ними. Он молча обнял ее и она робко ответила на его объятие. Она все еще сомневалась, что он вернулся. — Виктор был совсем как ангел, кто мог подумать о нем что-то дурное? — заговорил Шерлок. Он торопился поделиться затопившими его сознание выводами. — Ты понимала, что убийство Виктора навлечет на тебя подозрения, никто не знал, как обстоят дела на самом деле, никто тебе не верил. — Мне верил отец Джеймс. Он освятил воду в колодце. Если бы не его помощь… В тишине темной комнаты им обоим не очень-то хотелось вспоминать дела былых дней. Но стоило пройтись по ране сейчас, пока она вскрылась. — Майкрофт сказал, что ты подожгла наш дом, но это же неправда? — Как могла я поджечь дом, если в пламени мог сгореть ты? — улыбнулась Эвр сквозь слезы. —Я не поджигала дом, Шерлок. И те рисунки… Я не рисовала их. И руки… Шерлок силился сказать что-то, что успокоило бы ее. Что-то, что придало бы ей силы и показало, что хотя они потеряли столько лет и только что познакомились заново, они смогут что-то наверстать. — Ты спасла нас всех и за это провела столько лет вдали от семьи, вдали от меня, — начал Шерлок. —Это нужно как-то исправить. Я знаю правду и о Викторе, и о том, почему ты это сделала, но даже если мы предъявим кости шакала полиции, они не поверят нам. К тому же за тобой ведется охота, и твоя тюрьма в какой-то степени — защита. Я обещал забрать тебя домой, но… это невозможно. — Я все понимаю, Шерлок, — тихо ответила Эвр. — Я буду приезжать к тебе сам, — закончил ее любимый брат. Эвр возвращалась в Шерринфорд, сохраняя в сердце тишину этой встречи. Жизнь Шерлока не досталась Антихристу, а значит, все было не зря. Она знала, что ей предстоит провести в камере все отведенное ей Богом время, но эта перспектива не повергала ее в ужас, как прежде. Шерлок теперь знает правду и больше не оставит ее одну. Ибо прежнее небо и прежняя земля миновали.