Я слежу за тобой. Том второй.

POV ЕнГук. В последнее время я все чаще вспоминаю университетские лекции по философии, в особенности те, где нам пытались разжевать учение Ницше. Тогда это была полнейшая абракадабра, и мои мозги, и так не обезображенные интеллектом, отказывались усваивать непонятные фразы, сейчас же... Я стал лучше понимать, о чем говорил сей философ, потому что на все вокруг стал смотреть теперь через одну призму – боли. Я сам не понял, в какой же момент пришло осознание, что со мной все совсем не в порядке, когда тупая неопределяемая боль в груди уступила место острым вспышкам вдоль позвоночника, ведь казалось, что все уже стало налаживаться. Теперь голову не занимали круглосуточные мысли о Тао, глаза перестали автоматом искать его окна, память мобильного потеряла его номер, губы забыли его вкус, а тело - силу. И все же я скучал по нему. В его квартиру въехала пара девушек, судя по всему, тоже студентки, они часто отодвигали шторы, и я мог по-прежнему наблюдать за жизнью в окнах напротив, но эта жизнь была мне уже неинтересна. Хотя в последнее время и их совсем не было видно, шторы все время плотно закрыты, а по вечерам не горит свет. А еще я завидовал ХимЧану, глядя на то, как он упивается своим счастьем. Он перестал беспокоиться по пустякам, излишне переживать за мелких и, хоть по-прежнему мало высыпался, нынешняя причина недосыпов ему нравилась гораздо больше всех прежних. Я даже нашел общий язык с китайцем, приняв его безусловную одержимость моим другом. Невероятно, как могут измениться люди, испытывая нежные и страстные чувства одновременно. С одной стороны, Лухан оставался язвой–Оленем - дерзким, наглым и похуистом по отношению к окружающему его миру. С другой стороны, когда он думал, что никто не видит, в его глазах мелькал страх при взгляде на Хима. В свою очередь, и ХимЧан иногда застывал, как в прострации, о чем-то задумавшись. Эти двое крутили друг другом, как хотели, только не понимали этого, витали в облаках своей любви, не хватало только розовых пони и ромашек вокруг. То, как Лухан угадывал желания Хима, как пытался окружить заботой в малейших пустяках, с каким голодным видом прикасался к моему другу, остро давило на мозги, я ведь мог и хотел бы так же любить и быть любимым. И в такие моменты я спрашивал сам себя, чего же не хватило мне и Тао, чтобы хотя бы попробовать измениться? О Тао я боялся спрашивать, где он и как он, как его дела, и чем он занят. Я не хотел знать, что ему, возможно, плохо так же, как и мне, я надеялся, что у него все хорошо, гораздо лучше, чем у меня. Иногда Олень начинал меня троллить, но пока он был одним из важнейших людей в жизни ХимЧана, у него была индульгенция на все. Китайское парнокопытное это дело быстро просекло, издеваться он не перестал, но делал это теперь редко и не так злобно. А иногда даже сочувственно кривил губы, если вдруг в наших разговорах мысли и эмоции брали надо мной верх. Новость для меня и мелких о эммм... (как же это обозвать–то?) предполагаемом браке Лу и Хима была сродни взрыву небольшой атомной бомбочки. Нет, я был безусловно рад за своего друга, не похож Лухан на того, кто разбрасывается своей свободой, раз он решил, значит, он сам осознает, насколько между ними все более, чем серьезно. Ну что ж, Хим уже взрослый мальчик и вправе сам решать, но там итак на лице было написано: «ДАДАДА». От увиденного скромного «подарка» на день рождения Хима у мелких челюсти отпали надолго, и оба теперь благоговейно взирали на Лухана, ЧжунХон в особенности. Теперь и он стал иначе относиться к брату, словно заново открывая его для себя, уже не столько, как старшего брата - надежного защитника, с которым ему повезло в жизни, а скорее уже, как индивидуальность, личность с непростым на самом деле характером. Кай... его было жаль, перед ним было стыдно, но он... он был слишком ускользающим, как морской песок, испуганным и недоверчивым, и даже с Луханом не позволял себе оттаять, оставаясь насмешливым и язвительным. Была ли тому причиной кардинальная смена образа личной жизни его единственного друга? Наверное. Мы еще несколько раз пересекались - помогали с переездом новоявленной «семейной парочке с двумя детьми», равнодушная ухмылка при встрече – вот и все наше общение. С братом... с братом пришлось быть откровенным, как ни с кем... Смотреть на себя, сидящего напротив, как раньше, было привычно, спокойно, хен всегда был самым близким и понимающим человеком на земле. Он всегда был мудрее меня, добрее, сдержаннее в поступках и суждениях, и я хотел быть на него похожим не только внешне, но и характером. Но и брат изменился после долгого отсутствия. Мы, конечно, поговорили и обо мне, и об инциденте на баттле, когда ему незаслуженно нехило так прилетело в глаз ни за что, вернее, я-то знал, за что, просто адрес получателя спутали, ну, нам обоим не привыкать, еще в школьные годы мы получали на орехи оба, никто не хотел разбираться, кто из нас двоих был виновником, не отличишь же внешне. Хотя, сейчас мы абсолютно разные... То, о чем я задумывался весь последний год, пришлось невольно претворять в жизнь, столкнувшись с проблемами. Стало сложно работать на рабочем месте, сидеть в офисном кресле было невыносимо мучительно, лечение позвоночника предполагало всего два варианта - либо лежать, либо стоять. Естественно, ни то, ни другое было невозможно представить в нашей фирме, и я подал заявление на удаленную работу, впрочем, не особо на это рассчитывая. Уже морально приготовился искать работу на фрилансе, рассылая свои резюме по различным сайтам, предлагающим работу, но мне повезло, начальство пошло навстречу, разрешив появляться только на общих собраниях по понедельникам, а в остальные дни только в случае рабочей необходимости. В моих интересах было подобные необходимости устранять, поэтому работать приходилось хоть и дома, но плотно и плодотворно. Все лучше забивать голову этим, чем думать об одном черноволосом высоком китайце... А как было не думать о нем, когда мозг выл о необходимости видеть его, слышать его голос, обоять запах его сигарет и ощущать руками тепло его кожи? Все чаще я задумывался, а правильно ли поступил, и мое очевидное единственное решение на тот момент сейчас казалось несусветной глупостью. Без него можно было жить, ведь живут же люди в тюрьме без любимого человека рядом, только это все было не то. Сплошная риторика, а между тем, спина уже болит. Доктор Пак остался доволен результатами физиореабилитации, пообещав, что через полгода я вполне смогу танцевать канкан и лезгинку. Но он крайне удивился, увидев меня в своем кабинете через несколько недель в жалком состоянии. Результаты обследований, рентгенов и томографии выявили последствия старой, еще школьной травмы, которая почему-то дала о себе знать только теперь. Выпадение диска, только не наружу, как в классическом анамнезе, а вовнутрь. Передвигаться я мог, глотая обезболивающие горстями. Как сказал сам доктор, организм отреагировал на перелом, мобилизовав все силы на его преодоление, а спина... Где тонко, там и рвется. С операцией решили не спешить и попробовать нетрадиционное лечение. Именно так я попал на прием к мануальному терапевту, совсем пацану на вид – Ю ЕнДже. Честно говоря, особого доверия я к нему не испытывал, но боль, уже не душевная и не такая красивая, а самая что ни на есть изматывающая, так прочно въелась в тело, что хотелось прекратить ее любым способом. Так я стал постоянным пациентом тощего нескладного медика, смешливого оптимиста, щуплого и тщедушного на вид, но с очень сильными мускулами. Три раза в неделю мы встречались, или он приезжал ко мне, или я приходил к нему в клинику, и мне делали довольно болезненный массаж, выкручивая руки-ноги в совершенно немыслимые позы, после чего, как ни странно, становилось легче. Еще по совету ЕнДже я купил специальный ортопедический матрас на кровать (этот монстр стоил, как два моих самых последних навороченных ультрабука), выучил несколько несложных асан, которые делал теперь по утрам, чтобы разогреть спину и подготовить ее к рабочему ритму. С наступлением весны и тепла мы с ЕнДже все чаще выбирались на занятия в парк для лучшего результата лечения, который «возможен только в единении с природой», как выразился Ю. Если закрыть глаза, прислушаться к шуму листвы и людским голосам, то можно легко себе представить, что Тао совсем рядом, молча сидит и поедает свое любимое мороженое. И словно не было этих пустых месяцев одиночества... - Ты вообще знаешь, что большая часть болезней человеческого тела - это всего лишь реакция на какие-то внешние или внутренние психологические проблемы самого человека? Вооот, а теперь попробуй подняться вверх только мышцами туловища и без рук! Стой так, замри! Я считаю до 7, и ты медленно и плавно опускаешься. Ага, вот, отлично! Попой держи поясницу, напрягись. Эй, - чувствительный шлепок, - я все чувствую, не отлынивай... - Я стараюсь! - пыхчу в ответ, сжимая задницу, и таким образом пытаюсь скинуть с себя настырного доктора. - Ну ты и весишь... В ответ ЕнДже довольно рассмеялся, поерзал, удобнее устраиваясь на моих ногах. Я лежал на земле, вернее, на коврике для йоги, уткнувшись лицом вниз, а на мне сидел Ендже и придерживал вывернутую руку, одновременно удерживая своим весом мои ноги. Ну вот как-то так проходят наши занятия. - Сейчас расслабляемся, дышим медленно и неглубоко... Я буду нажимать на определенные точки, будет больновато, но придется потерпеть. Его руки пробрались мне под футболку и начали ощупывать позвоночник вдоль, нажимая в некоторых местах. Иногда нажатие не приносило никаких ощущений, а иногда хотелось орать от боли. Стиснув зубы, я застонал, напрягся от ожидания очередной вспышки, но ЕнДже только мягко массировал кожу, словно извиняясь за только что причиненную боль. Внезапно доктор замер, нетерпеливо выдыхая. - ЕнГук, послушай. Тебе надо что-то делать с собой. Пойми, боль организма, она не возникает просто так, из ниоткуда. Внутри тебя сидит нечто, какая–то мысль, незавершенная ситуация, которая давит на тебя и, как следствие, на твою спину. Я могу помочь облегчить боль, могу попробовать поставить диск на место, снять напряжение, но это все следствия, а причина никуда не ушла, и твоя спина снова будет болеть через некоторое время, - ЕнДже снова чувствительно прошелся пальцами вдоль хребта, отмечая какие-то известные только ему точки. - Обычно диагнозы, подобные твоему, говорят о том, что человек теряет в жизни какую-то опору, ну ты понимаешь, да? Ведь наш позвоночник держит все наше тело, является остовом для всего организма. Если бы твой диск вышел наружу, я бы сказал, что это как–то связано с предательством близкого тебе человека, но у тебя он ушел внутрь, это что–то в тебе не принимает самого себя. Тебе придется с кем-то поговорить об этом, чтобы понять, что именно идет в твоей жизни не так, я не слепой, я вижу твое состояние. Хочешь, я попробую тебе помочь? Как ему объяснить, если я сам не понимал? ЕнДже аккуратно слез с меня и помог перевернуться, обычно после его манипуляций у меня кружилась голова и приходилось какое-то время выжидать, пока восприятие мира и координация ко мне вернутся в достаточной мере. - Поднимайся, я поддержу, сейчас все пройдет, – доктор встал передо мной, протягивая обе руки. Подняв меня, он обхватил руками за пояс, подставляя свои плечи, как опору, пока я приходил в себя. – Ну? Ты в порядке? Пойдем, ты сегодня отлично отзанимался, я угощу тебя мороженым. Ты какое любишь? - ... персиковое... Все-таки мороженое... Так мы и пошли по одной из дорожек, меня все еще чуть покачивало, поэтому ЕнДже придерживал меня за руку. POV Тао Это был какой-то кошмар. Нет, я безумно радовался за Рогатого, за ХимЧана, да за весь белый и не только свет… но мне тоже нужно было что-то мое. И это «мое» я собственноручно просрал. Правда, теперь у меня в голове был план, как вернуть его. Блин. Даже, когда думаю об этом, это все равно выглядит дико… и смешно. Ладно, плевать, прорвемся. Я не тратил времени зря. И могу смело сказать, что хорошо подготовился. По возвращению в Китай я некоторое время «заливал за воротник»… Нет, буду честен – пил, не просыхая, месяц, если не больше. Потом добрые родители и друзья под угрозой анальной войны заставили меня протрезветь и прекратить наматывать сопли на кулак. Затем я сделал еще много всего полезного, но это сейчас не главное. Главное то, что я реально не мог перестать думать о нем. Кто же мог представить, что я так влюблюсь в парня? Ладно, время в разлуке мне доказало, что без него мне… грустно? В общем, с каждым днем мое решение все крепло. И, когда пришло время, а необходимые приготовления были закончены, я купил билет до Сеула. На моем опасном и долгом пути за каждым углом поджидали опасности и неприятности. Во-первых, в мою хату въехали две девахи и жить было катастрофически негде. Пришлось потусить в старой квартире Лухана, потом меня засек хозяин апартаментов, и я вынужден был удрать. Полиция шла по моим следам, безумно хотелось есть и спать, но я потерял документы в аэропорту… Пришлось выживать… получилось плохо, и копы меня все же сцапали… правда, только затем, чтобы отдать мне документы, которые вернул добрый дедуся. Это было второе. Апогеем приключений стала попытка протиснуться в новый дом Лухана. Бабка-консьержка была бдительна, как старый партизан. Нет, как юный партизан! Короче, меня отказывались пустить, и я полез в окно… а потом… ну, что там было, все знают. И продолжаться так больше не могло. Я же тоже живой и тоже хочу секса. А воздержание – это не мое. Я итак старался держать себя в руках… как двусмысленно… короче, я твердо решил, что не буду изменять ЕнГуку, даже если он пока не со мной. Да, и я намерен был исправить ситуацию. Для начала мне надо было выяснить о нем все, что только можно, но очень осторожно. И я решил поступить в лучших традициях кинофильмов. Точнее, мне пришла в голову просто замечательная идея. Короче, я решил за ним проследить. Для начала.. начала... мать его НАЧАЛО!!! Начало вышло весьма хреновым... Во-первых, Гук был не один, а с какой-то дохлой, крашеной шваброй, во-вторых, этот дохлый сидел на нем и нежно жамкал спину вообще-то моего Гука!!! А он, кстати, стонал чуть ли не так, как тогда... Стоп. Тао, мы с тобой договорились не вспоминать это... это восхитительное... возбуждающе-прекрасное... Когда сеанс массажа или (не хочу об этом думать!!!) наконец закончился, они, нежно обнимаясь, пошли завтракать мороженкой. Я точно знал, какое он себе возьмет. Жадно провожал глазами ложечку, мерно проникающую между этих знакомых пухлых губ. Я мог точно сказать, какие они мягкие… и теперь они точно сладкие и пахнут персиком. Но пока мне оставалось только одно – наблюдать. Эта швабра вцепилась в ЕнГука и потащила его к выходу из парка, затем они плюхнулись в машину, и тут я понял один из множества минусов моего плана. Я не имел ни малейшего понятия, куда их понесло. Я вообще был не в курсе жизни ЕнГука. Так. Пункт первый. Расчленить ХимЧана.(зачеркнуто) Расспросить ХимЧана. Я все еще не так хорош в корейском, как хотелось бы. Кстати, я стал вести что-то вроде дневника. Это помогает структурировать мысли, Лухан как-то подсказал... Интересно, а где у него может быть сия заветная книжица? Так. Сейчас не об этом. У Лухана должны были быть съемки, поэтому на первую половину дня Хим был свободен. Я натянул кепку на глаза и пошел обратно. А вот мороженка в парке все такая же... кстати...