End of october

"мои атомы всегда любили твои атомы" Конец октября. Жёлтые листья медленно падают с деревьев, оставляя после себя грубые многочисленные голые ветки. Мы с Даней сидим под одним из деревьев во дворе моей старой школы. Тут находится большой школьный стадион, оставшийся ещё со времён расцвета совка. Вдоль беговых дорожек кто-то расставил старые автомобильные шины, раскрасив их цветной краской. Школа пустая, все дети сидят по домам вместе со своими родителями, а у нас с Кашиным нет родителей. Моя мать померла при родах, а батю лишили родительских прав, когда я был ещё в начальной школе. —Ну, ты готов? — спрашивает Даня. Рыжие волосы выглядывают из-под его шапки. Не дожидаясь ответа, Кашин достаёт из куртки тюбик клея и пакет. Какая же у него огромная куртка. Куртка из разряда: "куплено на вырост", лет на десять вперёд. Хотя, грех жаловаться, моя куртка хоть и по размеру нормальная, но зимой совершенно не сможет согреть меня, пусть Даня и поклялся, что он скорее сам станет моей курткой, чем даст мне замёрзнуть. Я вытаскиваю из кармана пакет с двумя кусками чёрного хлеба и сосиской, и протягиваю это Кашину. —Заебок. — улыбается Даня. Мы обмениваемся пакетами. Я подношу Данин пакет с клейкой жидкостью на дне к своему рту и начинаю дышать. Краем глаза наблюдаю за тем, как жадно Кашин ест хлеб. Мои губы расплываются в неосознанной улыбке. Мне нравится кормить Даню. У женщин в школьной столовке моё худощавое телосложение вызывает жалость, и, иногда, они отдают мне остатки еды из столовой. И, конечно же, я не ем эти остатки, а отдаю Кашину. Этот рыжий хулиган очень часто ввязывается в драки, и я волнуюсь, что его организм сильно недоедает. Ну, то есть, в детдоме и так еда напоминает помои, так Даня ещё кучу сил и энергии тратит. Не хочу, чтобы у него какое-либо недомогание было. Изображение в глазах начало расплываться, и область паха начала пылать теплом. Я опустил руки, держащие пакет, на землю и откинул голову назад, закрыв глаза. —Вштырило? — будто вдалеке послышался голос Кашина. Я промычал что-то отдаленное напоминающее "ага". Стало тяжело сидеть и я понял, что сейчас упаду на холодную землю. Внезапно что-то приятное коснулось меня сзади. Прохладные ладони обняли меня и залезли под куртку. Я нежился в ласковых объятиях Дани. —Знаешь, мы сейчас прям, как пидорасы выглядим. — засмеялся я. —Тогда мне нужно отпиздить самого себя. — прошептал Кашин мне на ухо. Тёплое дыхание смешанное, с запахом никотина, опьяняло меня. Будь Даня девчёнкой, я бы обязательно предложил ему встречаться и целовал бы его каждый день. —Слышал, что в Доме культуры теперь дискотеки проводят? —Хочешь сходить? — прошептал я. —Я уже был там, когда убегал одной из ночей. Там такая ахуенная музыка играла. — в голосе Кашина прослеживался неподдельный восторг. Его зелёные глаза каждый раз загорались огоньком, когда разговор заходил о музыке. Дане нравится музыка. Наверное, родись он в нормальной семье, то стал бы известным диджеем. Но в этой жизни у нас не будет хорошего будущего. В этом городе мне холодно. Иногда, мне кажется, что я тут навсегда. Тут короткие дни и очень длинные ночи. Сто раз я убегал из детдома, но всё равно возвращался. Чтобы я делал, не будь Дани в моей жизни? Вышел бы в окно через неделю, после попадания в детский дом. Кашин - тот человек, ради которого стоит жить. Пусть в мире полного дерьма и безразличия, но всё же жить. И сейчас, лёжа у Дани на коленях, глядя на его милую улыбку, я понимаю, что хочу быть с этим человеком, что я отдам этому человеку свою последнюю рубаху. Даня наклоняется и целует своими тонкими тёплыми губами мой лоб. —Будь ты бабой, я бы женился на тебе. — задумчиво произносит Кашин, глядя куда-то в даль. —Дурак. — улыбаюсь я и "бью" его кулаком по груди. Даня смеётся.