Специальные тренировки

Ветер доносит солёный запах моря. Под косыми лучами заходящего солнца пока ещё жарко, но как только оно скроется за верхушками деревьев, начнёт холодать. Семь месяцев назад Тане Гроттер исполнился двадцать один год, а три месяца назад она развелась. Сожалений и особой горечи нет, и она лишь радуется чувству безграничной свободы. Наконец-то можно делать все, что захочется, и не чувствовать себя виноватой за то, что приходилось отпрашиваться в Тибодохс, и за те чувства, что охватывают ее здесь. Здесь она чувствует себя вольготно, здесь она чувствует себя нужной, чего никогда не бывало в тайге. И есть ещё кое-что, из-за чего ей больше не придётся краснеть перед Ванькой. Таня обходит ангар и видит знакомую кряжистую фигуру. Сердце знакомо пропускает удар, и она улыбается. Когда у неё появились эти чувства? Когда она умирала от невозможности выбраться из тайги, полностью поглощенная бытом, а на ее пороге появился Соловей с вопросом, до каких пор она собирается пропускать тренировки? Или когда она, получив сквозь зубы согласие своего тогда ещё мужа, выбиралась в Тибидохс для помощи и, захлёбываясь, выливала на тренера кучу ненужных подробностей, потому что ей надо было хоть с кем-то поговорить, а он просто сидел рядом и слушал? Или когда он единственный ничего не сказал ей по поводу развода, кроме того, что ее родная фамилия всегда нравилась ему больше? Соловей стоит к ней спиной, и Таня улыбается, глядя на то, как ветер ерошит его волосы. Какая разница, когда появились эти чувства, главное, что происходит здесь и сейчас. Тихо, чтобы не дрогнула и травинка, она подбирается к нему сзади и закрывает ему глаза руками. Соловей ловит ее ладони своими. — Гроттер, все равно больше никто не рискует так ко мне подбираться. Тане нравится, как он произносит ее фамилию, раскатисто, словно гремит гром. — Безумная девчонка, и почему тебе нужно каждый раз встречаться здесь? — ворчит Соловей, прежде чем ее поцеловать. Потому что ей нравится чувство свободы. Потому что скромно и под одеялом она назанималась сексом на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, она слишком занята, чтобы отвечать. Язык Тани проскальзывает в рот Соловья. Он всегда с ней слишком нежничает, и ей это не по душе, она хочет доказать ему, что давно не маленькая девочка, а женщина, которая знает, чего хочет. Языки сплетаются, а руки Тани забираются под простую льняную рубаху и касаются сильного тела. Да, Соловей может казаться неказистым, но Тане нравится чувствовать ладонями сильные мускулы и нравится, с какой лёгкостью Соловей может ее поднять. А ещё ей нравится его опыт, ведь что такое оргазм она в первый раз узнала только с ним. Соловей шумно выдыхает и скользит руками под ее сарафан — когда нет тренировок, Таня предпочитает носить юбки, как раз для таких ситуаций. Ласки Соловья уже привычны и знакомы, но Таня стонет сквозь зубы, запрокидывая голову назад и давая доступ к тонкой шее. Он тут же пользуется шансом и прикусывает нежную кожу. В последнее время Тане очень просто распалиться, так что она чувствует, как буквально течёт на его руку, знает, что это чувствует и он тоже. Раньше она бы смутилась и скорости своего возбуждения, но сейчас она только ухмыляется: — Ну? Страстный человек страстен во всем, и увлечение Соловья — это не только драконбол. Таня видит, как затуманен от желания его единственный глаз, и тянется к ремню на его штанах, но он отталкивает ее руку. — Нахальная девчонка, — ворчит Соловей, самостоятельно возясь с застежкой. — К стене, — командует он. Тане нравится слышать такие нотки в его голосе, нравится, когда он проявляет власть. Как будто они снова на тренировке. Таинственно улыбаясь, она отходит к стене и манит Соловья за собой. Он только качает головой и идёт следом, высвобождая член. Тане нравится видеть, что тот напряжен до такой степени, что ярко выделяются обвивающие ствол вены. — Чертовка, — произносит Соловей, помогая ей обхватить его талию ногами. Таня согласно стонет, когда он входит в неё. Ей вторит глухой голос Соловья. Приходится все-таки сдерживаться, в наступающих сумерках звуки разносятся далеко. Таня, конечно, наколдовала защитный купол на скорую руку, чтобы их не заметили случайно, но он не совершенен. Одной рукой Соловей забирается ей под платье и играет с соском, второй поддерживает ее под бёдра. Таня обнимает его за шею и тихо постанывает при каждом толчке. Спину ей холодит стена ангара, вечерний воздух свеж, но ей жарко, очень жарко. Соловей резко выдыхает: — Таня! Словно это является приказом, она запрокидывает голову и стонет, чувствуя, как по телу проходит сладкая истома. Позже, когда они приводят одежду в порядок, Соловей зовёт ее тихо и неуверенно: — Гроттер... Не думай, что я возражаю, но до каких пор это будет продолжаться? Непривычно слышать у него такой тон, но это означает только то, что ему тоже важно, что происходит между ними. Поэтому Таня хитро улыбается и отвечает: — Полагаю, до тех, пока ты не пригласишь меня на свидание.