Небо и снег

Лёгкие пушистые снежинки плавно танцевали в воздухе, кружились и переливались в свете луны, отражавшемся от серебристой рассыпчатой поверхности. Едва ощутимый ветер колыхал эти маленькие резные кусочки затвердевшей воды, заставлял их кружиться в причудливых пируэтах, сталкиваться друг с другом, и разводил навсегда. Они размеренно кружились, падая на тонкие росчерки ветвей деревьев, на и без того белый снежный покров земли, застревали в тёмных длинных волосах мальчика, не знавших лезвия ножниц. Канда лежал на спине, раскинув руки в стороны, глядел в бескрайнее беззвёздное небо цвета его собственных глаз и понимал, что пути назад он так и не нашёл, что тело начинает медленно коченеть, что болящие до ужаса пальцы теперь почти не чувствуются, а ноги задеревенели и не могут больше выдерживать его вес. Убегая от резни, что учинили в деревне, он забежал в запретный лес, бежал задыхаясь, бежал, подгоняемый ужасом и болью в простреленном плече. Обломок стрелы неприятно скрёб стальным кончиком где-то глубоко в ране при дыхании, но боли уже практически не было. Острые зубы колючего мороза вгрызались в открытое лицо, будто сдирали кожу до самых хрупких ещё костей, пронизывающее дыхание пурги забиралось под одежду, холодило медленно остывающее, но ещё живое тело. Маленький мальчик лежал на снегу и понимал, что умрёт здесь, в этом лесу, будет бродить здесь вечно, будет петь, ступая по белому снегу босыми бледными ногами и укрощая вьюги. Мягкие снежинки ложились на его одежду, укутывали сотканным из чистого серебра покрывалом, которое становилось толще с каждой минутой, с каждым тихим прерывистым вздохом. Издалека послышалась прекрасная, будто переливы плетёных колокольчиков, песня, что приближалась, раздавалась то над самым ухом, то на расстоянии нескольких десятков шагов. Она обволакивала, лилась будто отовсюду сразу, завораживала своими поистине волшебными переливами, забирала боль и холод, забирала озноб и леденящую тяжесть в груди. Забирала душу, забирала жизнь из маленького раненного тщедушного тельца. Облачённая в лёгкое белоснежное кимоно фигура приблизилась, и Канда смог различить сквозь мутную пелену лёгкий шарф на шее, снежно-белые волосы, глаза, похожие на две озёрные льдинки, что пронизывали своим холодом и будто обещанием скорого тепла. Левая рука парня была полностью скрыта длинным, несоизмеримо длинным рукавом, что болтался плетью вдоль тела. Юноша пел, а вьюга отступала перед его голосом, ветра затихли, только пушистые хлопья продолжали сыпаться с неба, бродил вокруг мальчика и заливался июньским соловьём, но затем почему-то подошёл и заглянул в синие, как сумеречное небо, глаза Канды. Песня резко оборвалась на пронзительной, душераздирающей ноте, за которой была лишь смерть. Снежный юноша прикоснулся практически тёплой правой рукой к отмороженной щеке мальчика и что-то прошептал, похожее по звучанию на тихий шёпот позёмки и лёгкое дыхание ветра в печной трубе. Затем отстранился и повернулся спиной, подставляя руки под снегопад. Глаза мальчика подёрнулись туманной расплывчатой дымкой, веки медленно тяжелели, грозя закрыться навсегда. – Я тот, кто вечно ходит, вечно в движении, вечно в пути. Моё имя Аллен. Запомни его хорошенько, мы ещё встретимся, Канда Юу. После была лишь тьма.

***

Аллен бродил по заснеженному лесу, снова и снова отправляя пушистые снежинки танцевать для услады своего взора. Так было уже многие и многие годы. Он был тем, кто привязан к определённому месту, тем, кто привязан к стихии, в которой встретил свою смерть. Когда очень давно он заплутал в этом священном лесу и замёрз, остался тут навсегда, убаюканный песней снежной девы, что жила здесь до него - она передала ему пророчество, что он будет свободен, лишь найдя себе замену в качестве сторожа этого места. Но есть и другой вариант. Он может быть свободен, если воссоединит тёмно-синее небо с белым снегом. Смысла этого почти что предсказания юноша не понимал ровно до сегодняшнего дня. Маленький мальчик, так беспечно, казалось, забежавший в лес, оказался тем, кто перевернул мир снежного юноши с ног на голову. Его глаза цвета неба и слишком длинные для обычного человека тёмные волосы*, выбивавшиеся из-под капюшона, выдавали в нём мага. Заглянув в синие омуты его глаз, Аллен пропал, просто пропал, окунаясь в ворох кошмаров, что довелось постичь этому маленькому пока человеку. Смертельная вьюжная песнь его оборвалась на середине последнего куплета, оставшись так и не допетой до конца. Этот Юу был очень похож на беззвёздное небо, на бескрайнее непостижимое небо, такое близкое, что, казалось бы, руку протяни - и оно твоё, но нет, оно далеко, так недостижимо далеко, что коснуться его может лишь снег. Тёмно-синее небо и пушистый белый снег… На губах Аллена впервые за все эти годы заиграла мягкая улыбка, натянувшая готовую вот-вот лопнуть тонкую кожу. Хрупкие на вид, но сильные руки легко подняли почти что невесомого мальчика в воздух, и юноша зашагал в сторону соседнего селения, где обязательно передаст своё Небо в руки Комуи, который непременно подлатает мальчишку. Аллену оставалось только ждать. Улыбка теперь всегда была на его устах, будто приклеенная. Они ещё встретятся. Обязательно встретятся…

***

Выпускник Академии высшей магии «Чёрный орден» медленно шагал по хрустящему снежку, который по-прежнему падал, будто и не прошло стольких лет, будто он никогда и не выходил из этого бесконечного белого хоровода, что окружал его сейчас. Будто все эти годы пролетели мгновенно, а он оставался на месте, так и лежал здесь, на этой небольшой поляне, где росчерки ветвей уснувших деревьев разбивали небосвод на множество несимметричных осколков, а из расщелин падали и падали, как кровь из раны, белоснежные пушистые хлопья. Жалящий кожу холод медленно, но верно сковывал тело Юу, примораживал ноги к земле, грозил заморозить и душу. Канда сжал в пальцах рукоять любимого Мугена, оглядываясь по сторонам. В воздухе начала разливаться знакомая мелодия, но теперь она была без слов, только ласкающий слух вокализ. Чисто-белый юноша будто вышагнул из снегопада, его фигура будто соткалась из сотен тысяч снежинок, снежные локоны, ниспадающие до плеч, слабо колыхались на ветру, его льдистые глаза тепло и знакомо смотрели прямо на Канду и будто подначивали на что-то. Он будто знал, зачем Юу пришёл сюда, будто точно и доподлинно знал, что ему, как магу, требуется фамильяр, дух-покровитель, который будет оберегать его от всех невзгод и несчастий, увеличивать силу в бою. Улыбка снежного юноши, его приподнятые белые брови, прищуренные глаза с длинными белоснежными ресницами завораживали взор. – Я знаю, зачем ты здесь, юный маг, – на его губах расцвела ещё более широкая улыбка. – Дай мне имя, и я пойду за тобой, Канда Юу. Канда на секунду растерялся, в его голове замелькали мысли, образы, воспоминания. Я тот, кто вечно ходит… Вечно бредущий… – Ты уходишь отсюда со мной, Аллен Уолкер, – немного грубо позвал Юу, протягивая руку к белой фигуре. Аллен бесшумно, мгновенно, неуловимо приблизился к брюнету и запечатлел на его сухих, бескровных почти губах невесомый целомудренный поцелуй и так же быстро отстранился. Буря усилилась, снегопад будто начался с новой силой, ветер завыл низко и протяжно, как раненный зверь, а мельтешащие в беспорядке снежинки взметнулись белой стеной, скрывая юношу из виду. Канда беспокойно вглядывался в темноту, разрываемую белыми бушующими хлопьями, что неприятно кололи кожу и глаза, всматривался, искал, порывался бежать туда, куда проклятая вьюга забрала Аллена, но его ноги будто примёрзли к земле. Долгие, казавшиеся вечностью секунды прошли перед тем, как из снежной завесы вышагнула фигура, укутанная в снежного цвета потрёпанный ветром плащ с пушистой белой меховой оторочкой, что мягко колыхалась на ветру. На лице Уолкера проступили тонкие линии, оканчивающиеся звездой, завораживающие, будто выведенные кровью, но чуть отливающие голубым, поблёскивающие в ярком свете луны. Теперь Канда смог увидеть левую руку юноши, что имела лезвия тонкие и острые. Лёгкая ухмылка заиграла на его губах. Идеален. Просто совершенен. Но что-то вокруг было не так: вьюга утихла, а медленный, неторопливый снегопад продолжился, пушистые снежинки по-прежнему кружились в воздухе, однако теперь они не падали, а летели вверх, ввысь, навстречу тёмно-синему небу, где сияла одна-единственная, но яркая звезда.

***

– Бабушка Линали, расскажи, а почему в Священной роще снег по ночам падает вверх? Улыбчивая женщина садит девчушку к себе на колени, встряхивает своими тёмными с проседью волосами и с тихим загадочным смехом отвечает: – Ох, милая, это очень длинная, но увлекательная притча о сильнейшем Небесном маге-фехтовальщике и его верном помощнике, Снежном духе…