Записи чистых эмоций

      — Ховангребень! — крикнул Ларин, раскинув руки, стоя на склоне одной из гор Грузии. Рядом стояла палатка, арендованная специально для этого вечера, а Ксюша была оставлена в посёлке, где они снимали комнату.       Критик глубоко дышал прохладным воздухом, наполненным запахами трав и цветов, что росли вокруг. Мужчина искренне поражался красоте, что представала пред его взором. Невольно ему вспоминался серый и душный Питер, который давил своей нагроможденностью и количеством людей. Здесь же было тихо. Здесь было спокойно и телу, и душе Димы.       Лиловый закат окрашивал края облаков; ночь по большей части уже вступила в свои права, вытемнив небосвод и открыв любопытному зрителю первые и самые яркие свои сокровища.       — Чушка ебаная, — в противовес новатору донесся шепот со спины, а на талию легли тёплые руки, прижимая к себе. Ларин же только прикрыл глаза и доверчиво откинул голову назад, укладывая ее на плечо своего старого врага.       Они и сами не заметили, как, желая причинить друг другу как можно больше боли, влюбились, и после изменились в пользу удовольствия, что так манило своей неправильностью.       И именно поэтому Хованский прилетел сюда, чтобы провести эту ночь с Лариным. Чтобы вместе почувствовать ту свободу и безнаказанность, что дарила атмосфера этого места.