Каникулы в Нью-Йорке

*Когда я открыла глаза, я лежала на незнакомой кровати. Вокруг был полумрак. Где это я?.. Последнее, что помню, это объятия Лео. Я невольно улыбнулась. Стоп, а может мне все это приснилось? Но тут со стороны послышался тихий шорох, и в помещение проник неяркий свет. — Мастер! — радостно вскрикнула я и попыталась встать, но тут же рухнула опять на кровать. Все тело пронзила сильная боль. Я вскрикнула. — Лежи-лежи, тебе еще рано вставать, — обеспокоено произнес Сплинтер и аккуратно поправил мне одеяло, — Я счастлив, что ты очнулась. — Сколько я проспала? — Меньше трех часов. — Значит, мне не приснилось. А где ребята? — Отдыхают в своих комнатах. Ты лежи, я пойду, принесу тебе что-нибудь покушать, — Сплинтер ушел. Я тяжело выдохнула. С невероятным усилием подняла правую руку и посмотрела на то место, откуда Кренги качали мою кровь. Синяка нет, и почти не болит. Царапина на коленке тоже была перебинтована. И я снова попыталась встать, но на этот раз медленнее. Перед глазами все плыло, а по телу прошел неприятный озноб. Но усидеть на месте смогла. Но тут дверь снова с тихим шорохом открылась. Я ожидала увидеть Сплинтера, но на пороге был… — Лео, — шепотом произнесла я. Но тут же я оказалась в сильных, но бережных объятьях ниндзя. После нескольких секунд ступора, я обняла Лео в ответ. И снова мне на душе стало так уютно и тепло. Но тут ниндзя отстранился от меня и сказал: — Как ты себя чувствуешь? — Чувствуется слабость по всему организму. Голова побаливает, но в целом нормально. А что со мной произошло? — Ты совершенно ничего не помнишь? — с подозрением поинтересовался Лео. — Ну, помню, как Кренги похитили меня. И еще помню огромную машину, и мне в вену была вколота игла. А дальше — все, как в тумане. Дальше, Лео рассказал мне все, что приключилось со мной и с его братьями. Боже… я даже не подозревала, что это инопланетное вещество не только меняет мой цвет глаз, но и стало началом гемофилии! Так вот почему у меня такая слабость в организме.… И под конец, ниндзя добавил: — Донни сейчас работает над формулой обезвреживания РХ — 4144. — Анабель!!! — вдруг донесся со стороны двери радостный крик, и через долю секунды меня сжимал в объятьях Микеланджело. — Ты проснулась! Как же я рад! — Ой, Мики… я тоже рада… тебя…видеть. Но верни мне, пожалуйста, возможность дышать, — хрипя, произнесла я. — Прости! — и ниндзя тут же выпустил меня из объятий. — Но я так рад тебя видеть! — Эй, монстр объятий, ты хоть бы постучался, — фыркнул за спиной Мики Раф. — Рад, что ты очнулась, Анабель. — Спасибо…. Спасибо всем, что помогли мне. — Не за что, Анабель. Мы же друзья, — ответил, улыбаясь, Мики. — Я ЭТО СДЕЛАЛ!!! — вдруг донесся пронзительный крик Донни. Я невольно подпрыгнула на месте. И, буквально через секунду после душераздирающего крика, на пороге комнаты стоял сияющий от счастья Донни, — Я сделал это! Я — гений! — Что ты сделал, Донни? — спросил Лео. — Я приготовил антидот для Анабель! Вот он! — И Донни показал маленький шприц со светло-оранжевой жидкостью. — А это точно поможет? — с недоверием посмотрев на антидот, поинтересовался Раф. — Я брал на исследование кровь Анабель. И эта штучка должна полностью вывести РХ — 4144 из ее организма! — торжествующе произнес Донни. — Тогда чего мы ждем? Вкалывай ее быстрее, — уже сгорая от нетерпения, сказала я. Донни с улыбкой посмотрел на меня, а я, вытянув правую руку, закрыла глаза. Почувствовалось осторожные прикосновения Донни, а затем неприятная боль от иглы. — Все, можешь открывать глаза, — сказал Донни, и я медленно открыла глаза. На месте укола была едва заметная точка. — И сколько ждать, чтобы противоядие подействовало??? — с надеждой посмотрела я на гения. — Около часа, а может и меньше. Неужели, мой недуг закончится через час? И мне не придется объяснять маме мой феномен и все будет, как раньше?.. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И глаза заполнили слезы. — Анабель?.. Неужели, было так больно? — с беспокойством поинтересовался Мики. В ответ я мотнула головой и начала вытирать мокрые дорожки. — Нет… просто, я очень счастлива. Спасибо вам… чтобы я без вас делала, — и шмыгнула пару раз носом. И ребята лишь в ответ мне улыбнулись. Спустя пару часов, я уже свободно могла стоять на своих ногах. Антидот, приготовленный Донни, действительно подействовал! Мои темно-синие глаза оставались такими же при любой смене эмоций! И я зареклась, что больше никогда не прикоснусь к посторонним предметам! Ни-ког-да! — Кстати, а который час? — сидя перед телевизором и жуя кусок пиццы, поинтересовалась я у ребят. — Около трех часов ночи, — ответил Донни, и я поперхнулась. — Меня же тетя Роуз уже ищет!!! — Я резко поднялась с дивана и побежала в сторону выхода. — Анабель! — чуть ли не рыча произнес голос Лео. И я замерла на месте. — Ого, наш невозмутимый Лео показал свои эмоции, — сделал вид, что удивился Раф. Лео зло посмотрел на своего брата, но тот даже ухом не повел. Лидер молча поднялся со своего места и направился в мою сторону. — Идем, — коротко произнес Лео и пошел впереди меня. Попрощавшись с ребятами, пошла следом за ниндзя. **И, как в прошлый раз, мы шли молча. Снова нас окутала темнота и тишина тоннеля метро, и снова слышались тихие наши шаги и шорох бегающих крыс. — Прости, я не смог тебя уберечь от Кренгов. Мне надо было тебя проводить до самой квартиры, а я ушел. Прости, — сказал Лео. — Это не твоя вина, я сама виновата. Я была не внимательна. После того, как мы расстались, я пришла домой и стала искать … — и я осеклась, — Я очень захотела тебя… вас увидеть и побежала к вам. А там Кренги…. — Пойдем, времени мало, — и Лео направился дальше, а я — следом за ним. «Ночной» Нью-Йорк совсем отличается от «дневного». Хоть машин на дороге и не стало меньше, и звук сирен взлетал выше домов, но приятная и сонная атмосфера летала вокруг. В некоторых домах до сих пор горел свет, а на улице одинокими и брошенными стояли фонарные столбы. Лео проводил меня к двери квартиры и ждал пока я зайду внутрь. Повернула ручку двери, но та не поддалась. Позвонила в дверь. Потом еще раз. Не поняла? Роуз дома нет что ли? Я достала из тайника запасной ключ и отомкнула двери. В квартире было тихо, только слышно, как работал холодильник. Лео тихо прошел вперед. — В квартире никого нет, — сказал он. — Роуз нет, но с одной стороны это хорошо, хоть не придется оправдываться, — и я улыбнулась. Лео в ответ лишь усмехнулся. — Что ж … тогда я пойду. — Доброй ночи. — И тебе. Он прошел на балкон и исчез, как будто его там и не было. Я задвинула на балконы шторы и направилась в свою комнату. И снова давящее чувство в груди. Нет! Я не могу так просто все оставить! Я резким движением отодвинула шторы и вышла на балкон, прокричав: — Лео! — То, что он меня услышит, почему-то не сомневалась. Но я должна ему все сказать прямо сейчас! И, буквально через несколько секунд, передо мной на балкон, тяжело дыша, приземлился ниндзя. — Анабель? Что-то случилось? — Случилось! — И не дожидаясь реакции Лео, поднялась на цыпочки и поцеловала его. Лео нежно положил руку мне на талию и притянул к себе ближе. Он склонился ко мне с поцелуем. В поцелуе была нежность и трепетность, будто боясь спугнуть бабочку. Казалось, что поцелуй длился целую вечность. Отстранившись друг о друга, он убрал прядь моих волос за ухо и прижал к себе. — Я думал, что я тебе не нравлюсь. Ведь я не человек, — прошептал ниндзя. — Глупый! — обижено буркнула я, чувствуя, как лицо начинает сливаться с цветом моих волос. Так, обнявшись, мы простояли до самого рассвета. Весь мир перестал для нас существовать. — Мне пора, — сказал Лео. — Уже уходишь? — Светать начинает… — с грустью сказал Лео. — Точно. Тогда, до встречи. И я не успела ничего сказать, как Лео поцеловал меня в губы. — До скорой встречи. Он спрыгнул с балкона на крышу и исчез. Я долго всматривалась вдаль, пытаясь увидеть знакомый силуэт, держась одной рукой за губы, а другой за перила балкона. Улыбаясь, я пошла в комнату. Закрыв за собой шторы, рухнула на диван в гостиной. Глянула на часы. Половина пятого утра. На душе была такая волна счастья, что готова была кричать. И, схватив рядом лежащую подушку, зарылась в нее лицом и что есть мочи завизжала и подрыгала ногами. И так в обнимку с подушкой я провалилась в сладкий сон. *** ***— …бель, Анабе-е-ль, вставай, — услышала я сквозь сон голос тети Роуз и нехотя открыла глаза. Роуз мне добродушно улыбнулась. — Вставай, соня. — Я медленно, словно робот, начала подниматься с дивана. И, протирая глаза и зевая, спросила: — Который час?.. — На улице уже вторая половина дня покатила. — Сон, как рукой сняло. Я соскочила с дивана и посмотрела на часы. И правда, начало первого… — Ты как переночевала? Не страшно было одной? — Да, нет. Не страшно. Я где ты была вчера? — спросила я у тети. — Я была в командировке за городом. А там сломалась машина. Пришлось переночевать в местной гостинице. Свой «мобильник» я на работе оставила. Звонила домой, на проводной телефон, но ты не брала трубку. А ты где была? — Я была в ванной комнате. Услышала звонок, но не успела взять трубку, — пришлось на ходу сочинять мне. — Короче, все одно к одному. Но все хорошо, что хорошо кончается, — улыбнулась тетя Роуз. — Я бы и дальше позволила бы тебе спать, но у нас сегодня есть важная работа, — сказала Роуз, поднимаясь с дивана. — Интересно знать, какая? — Узнаешь, после того как пообедаем. Иди, приводи себя в порядок и пошли завтракать или уже обедать, — крикнула Роуз из кухни. Заинтриговала. Интересно, что это за работенка? Я быстро поднялась с дивана и направилась в ванную комнату приводить себя в порядок. Я внимательно рассматривала свои глаза. Строила рожицы. Темно-синий цвет оставался неизменным. Ура! Теперь можно было не волноваться, все встало на свои места. — Анабель, хватит возле зеркала рожицы корчить. Пошли кушать. — Я улыбнулась своему отражению и направилась на кухню. Кушать хотелось очень сильно. Поэтому, я с огромным удовольствием съела омлет с беконом. — И что это за работа такая? — откусывая кусочек от булочки, спросила я. — Я же говорю, увидишь, — спокойно ответила Роуз, допивая чай. — Иди, одевайся, я тебя жду в машине. Квартиру только замкнуть не забудь, — и Роуз, взяв ключи со стола, бодрым шагом направилась к двери. Я быстро доела пирог, залпом выпила остывший чай и побежала догонять тетю Роуз. Уже через четверть часа, мы с Роуз ехали в центральную часть города Нью-Йорка. Мы остановились у большого двухэтажного жилого дома, утопающего в зелени. Белые стены, темно-коричневая черепица на крыше, маленький порожек, большие окна и на втором этаже балкон. — Классный домик. А это чей? — спросила я. — Пойдем, — и Роуз без стука открыла дверь. Похоже, она здесь часто бывает, раз так запросто входит без стука. Как только я зашла внутрь, сразу поразилась обилием солнечного света, проникающего через окна. Дом был просторный. От двери влево уходила на второй этаж белоснежная лестница. На первом этаже размещалась современная кухня, большая гостиная комната. Из гостиной еще одна дверь вела в застекленную веранду. Как здесь было уютно! Не знаю, почему, но я почувствовала, будто нахожусь дома. Мебели нигде не было. Кругом стояли огромные коробки. — Роуз? Это ты? — донесся где-то с глубины дома знакомый голос. Нет, не может быть! И со второго этажа спускалась … мама. Моя мама. Я не верила своим глазам! Как?! Как она тут оказалась! — Мама? — я подбежала и обняла ее. — Я соскучилась, — и положила голову ей на плечо. Мама лишь успокаивающе погладила меня по волосам. — Я тоже соскучилась, доченька. — Как ты тут оказалась? И почему я не знала, что ты приехала? Мама лишь тяжело вздохнула и сказала: — Анабель, пойдем, присядем. Мне нужно кое-что тебе сказать. Мы втроем направились на кухню. Это было единственное место, где была мебель. Стол-бар, высокие стулья и множество шкафчиков и тумбочек. Бытовая утварь оснащена по первому писку моды. Большой серебристый холодильник, новенькая газовая плита, вытяжка, даже раковина отливала серебристым блеском. — Садись, — спокойно сказала мама и села напротив меня. Рядом с ней села тетя Роуз. Чувствую, разговор назревает серьезный, вон какие лица мрачные и задумчивые. — Анабель, дорогая, я не буду ходить вокруг да около и перейду сразу к делу, — начала мама. Я в знак согласия лишь коротко кивнула. — Ты же прекрасно знаешь, что мы, взрослые, можем принимать спонтанные решения. И, порой, они иногда не сходятся с решением детей. — К чему ты клонишь? — Анабель, ты и твоя мама переезжаете в Нью-Йорк, — закончила мысль родительницы тетя Роуз. — Вы это серьезно? А как же школа? Друзья? Но почему вы мне ничего не говорили? — стала возмущаться я. — Понимаешь, Роуз давно нас звала к себе. Но я все ждала, когда ты подрастешь. Все откладывала. Все искала себе оправдания. Но тут меня сократили на работе, и дальше ждать нечего было. Я позвонила Роуз. Она предложила мне работу, и мы приняли решение — переезжать. Я знаю, что тебе очень трудно без твоих друзей, — мама виновато опустила голову. — Мам, ну ты чего? Ведь все нормально. Я как-нибудь переживу потерю друзей и подруг. Главное, что мы все вместе. И я так понимаю, это наш будущий дом? — Да, нам здесь очень понравилось. А тебе? — спросила мама. — Это просто шикарный дом. Мне здесь очень нравиться. Когда переезжаем? — спросила я. — В ближайший уикенд. Ты не против? — спросила Роуз. — Мам, а наши вещи? Когда будем собирать? — Они уже в пути, я все упаковала и отправила сюда. Они скоро прибудут, — ответила мама. — Ну, вы даете! Так оперативно! И главное, все за моей спиной, — немного насупившись, сказала я. — Дочь, — мама подошла и обняла меня, — Прости нас. Мы хотели все тебе сказать, да как-то все закружилось, понеслось. — Мы даже сами не поняли, что произошло, — сказал тетя Роуз. Она подошла к нам и обняла. — А все равно мы классная семейка! — сказала я, — Только попрошу больше никаких секретов. Мы все засмеялись. У меня самая лучшая семья!