Напишешь мне формулу любви?

Пока Марк о чем-то шептался с Димой в гостинной, Поля решила приготовить спокойный завтрак. Девушка все еще не могла прийти в себя и продолжала винить свою хроническую несдержаность. Ей очень хотелось поскорее закончить процесс развода и просто почувствовать себя любимой, но сердце подсказывало ей, что все далеко не так просто. Все проблемы с их общим адвокатом решал Дима и Пелагея была абсолютно не в курсе происходящего. Ее угроза для Ивана ничего не значила. Конечно же, он не подпишет это чертово заявление добровольно. Пелагея в растерянности крутила нож для резки хлеба и не заметно для себя порезалась. Охнув от внезапной боли, девушка тут же сунула палец под кран, смывая кровь. Сознание понемногу прояснялось. Смех Марка придавал уверенности в успехе их первого совместного путешествия с Биланом. Пелагея улыбнулась, мысленно рисуя в голове эту рождественскую картинку полную любви. Быстро пожарив тосты и, заварив себе кофе, девушка села за барную стойку. Начиная нервничать, Поля чиркнула зажигалкой, подпаливая сигарету, напрочь забыв о Димином отношении к курению. Она медленно и осторожно перебирала бумаги на кухонном столе в поисках нужной с номером телефона. Несколько минут Пелагея раздумывала звонить или нет и, в конце концов, решилась. Однако телефон ее опередил. На экране высветился абонент "мама". Девушка резким движением оттолкнула чашку с кофе и несколько долгих секунд пыталась заставить себя ответить на вызов. - Привет, мам! - сыграла счастливую Поля. - Привет. - сухо поздоровались на том конце. - Ничего не хочешь мне рассказать? Пелагея закатила глаза. Ее мать всегда была требовательной особой и девушка мысленно удивилась, что смогла так долго скрывать свой развод. - Мне вчера звонил Иван. - не услышав ответа, перешла в нападение женщина. - Мам, - начала было оправдываться Пелагея, но передумала. - И что ты скажешь мне на этот раз? - Что ты дура. Девушка вздрогнула от такого жестокого ответа, но тем неменее промолчала. - Пелагея, если мое слово для тебя еще хоть что-то значит, то развода не будет! - властно заявила Светлана Геннадьевна. - У вас с ним общий ребенок. Ты сама выбрала такую судьбу и теперь за нее в ответе. Мальчику нужны оба любящих родителя. Поля хранила упорное молчание, несмотря на то, что больше всего на свете ей хотелось высказаться родному человеку и услышать в ответ пару слов поддержки, а не холодное безразличие и необоснованные запреты. Девушке хотелось плакать, но она приказала себе быть сильной ради счастливого Марка и такого спокойного сейчас Димы. - Значит так, Поля, либо ты возвращаешься к мужу и прерываешь свои сомнительные связи с коллегами, а так же уходишь из проекта, либо своей рукой пишешь отказ от ребенка и Ваня дает тебе развод! - громко поставила условия Светлана Геннадьевна. - Да уж не думала, что мне придется стать почтальоном, но ты же даже на его звонки ответить неудосужилась. И да, если ты все-таки получишь столь желанный развод и сохранишь при этом ребенка, ко мне этого подкидыша можешь больше не привозить. - посетовала женщина. И Пелагея неудержалась, перехватывая телефон поудобнее, девушка решила высказаться. Ее больно ранили слова о ни в чем невиноватом Марке, который мог часами рассказывать о любимой бабушке. Ее ранила ложь, которой слепо верит ее мать. Ее ранило все, что хоть как-то связано с Ваней. Возможно ее все еще ранили прошлые яркие чувства. - Мам, а Иван не забыл тебе рассказать, что чуть не выпустил пулю своему сыну в лоб? - с трудом сохраняя спокойный тон, поинтересрвалась Поля, - Или, например, что он отправил его одного в Италию? Или как бил свою жену у него на глазах? - Пелагея, - прошепела женщина. - то, что происходит в вашей семье это только твои проблемы. Тебе бы пора научиться договариваться с мужем, а не изменять ему с кем попало! - Ясно, мам. - закрывая глаза рукой, едва слышно ответила Поля и сбросила вызов. Девушка понимала, что находится на гране истерики. По ее щекам уже стекали слезы и Поля, не отдавая себе отчется, смахнула пепельницу со стола. Она закрывала руками рот, не позваляя себе разрыдаться в голос. А ее душа в очередной раз распадалась на части где-то в глубине. Отправляя крупные осколки стекла в мусорку, Пелагея искала успокоительное. Выпив сразу две таблетки, она почувствовала себя немного лучше. Девушка не могла признаться даже самой себе, что злится на мать за ее нездоровую реакцию. Вдруг Поля почувствовала движение у себя за спиной. Обернувшись, она столкнулась с серьезным взглядом зеленых глаз Марка. Девушка вздрогнула от неожиданности и тут же подумала, а как давно ребенок тут стоит. Ей очень хотелось верить, что он не слышал такого страшного последнего разговора. - Прости, я не хотел тебя напугать. - быстро сказал Марк, - я просто хотел спросить, что у нас сегодня на завтрак, я сто лет ничего не ел? Дима пошел в душ и мне стало скучно одному в гостинной. Пелагея улыбнулась и, взяв мальчика за руку, попросила его помочь накрыть на стол. Марк с улыбкой расставил тарелки и повернувшись к маме, неожиданно спросил: - Мам, а когда у нас самолет? - Вечером. - улыбнулась Пелагея и поцеловала ребенка в щечку.

***

В аэропорту девушка целиком и полностью доверилась Диме. Мужчина держал на руках Марка и беспрерывно рассказывал ему интересные факты о Праге. Мальчик ничего не отвечал и хмуро смотрел вперед. Пелагея заметила что с сыном что-то не так, однако у нее просто не было сил обратить на это внимание. Она с надеждой ждала посадку на самолет, гипнотизируя лайнеры двигующиеся на взлетную полосу. Все ее мысли сейчас занимала мама и Поля просто не могла заставить себя успокоиться. Дима несколько раз пытался спросить как она, но так ни разу не смог договорить. Когда подошла их очередь на паспортном контроле, Билан спокойно передал все документы мужчине в форме. Тот безразлично окинул взглядом маленькую недосемью, отметив про себя недовольного ребенка и потерянную женщину. - Малыш, скажи, это твой папа? - обратился к Марку сотрудник аэропорта Мальчик отрицательно помотал головой. - Я его отчим. - попытался как-то объясниться Дима. - Но отвечаю за него, как за родного. - Не правда! - внезапно выкрикнул Марк и начал брыкаться, требуя чтобы его опустили на землю. Мужчина в форме уже, кажется, собирался вызвать охрану, но Пелагея наконец вернула себе самообладание. Прижав к себе ребенка, девушка посмотрела Диме в глаза, ища в них поддержку. - Это мой сын. - спокойным и уверенным тоном сообщила она. - Нет. - снова сказал мальчик, невинно хлопнув глазами. Повисла неловкая пауза, за время, которой Пелагея успела пережить инфаркт, а Дима неожиданно для себя смог осознать поведение ее ребенка. Спустя двадцать минут долгих убеждений, в ходе которых, Билан чуть не ударил охранника в челюсть, им разрешили пройти на посадку. Пелагея в порыве эмоций едва не накричала на Марка, но вовремя поймала предостерегающий взгляд Димы. Против воли мальчик снова оказался на руках у мужчины и все так же хмуро провожал взглядом самолеты. Ему больше не хотелось никуда уезжать. Он вдруг понял, что его родители никогда не помирятся. И что отныне и навсегда ему придется жить с другим папой, которого его мама любила задолго до знакомства с настоящим. Лететь вместе со взрослыми ребенок отказался и пересел на свободное место в самом хвосте самолета. Раньше Пелагея бы задала ему уйму вопросов, принуждая рассказать, что случилось или заставила бы сесть рядом, или Иван строгим голосом смог бы прекратить непослушание сына, а сейчас ей было все равно. Дима опустил ей руку на колено, жестом умоляя объясниться и Поля сдалась. Весь полет: от взлета и до посадки, она потратила на поиски себя. Девушка рассказала о своих страхах, об утреннем разговоре с матерью и о волнениях из-за неадекватной реакции Марка. Мужчине удалось ее успокоить, заверив, что скоро мальчик осознает и примет произошедшее, как данность. Дима прекрасно понимал, что они с Полей ошиблись. С самого начала им нужно было найти правильные слова, чтобы объяснить Марку, почему его любимые мама и папа больше не могут быть вместе. В аэропорту Праги мальчик чувствовал себя гораздо спокойнее и, перестав хмуриться, обнимал маму за шею и умолял ее поехать до отеля на метро, а не на такси. Дима выразил громкое согласие с Марком и Поля лишь развела руками, словно сдавалась. Из вещей у них все равно было только два почти пустных рюкзака. Пелагея была настолько разачарована своей жизнью и всем, что в ней происходит, что решилась на спонтанное трехдневное путешествие налегке. Девушка хотела почувствовать себя обычной туристкой, а не известной на всю страну певицей и Дима был с ней абсолютно согласен. Так что Поля, крепко ухватив сына за руку, вышла под моросящий дождь. Чтобы попасть на станцию метро, им требовалось проехать несколько остоновок на автобусе и Дима, первым соорентировался в пространстве, со смехом увлекая, зябко поправляющую шарф Полю, за собой. Уже в автобусе девушка позволила себе прижаться к Диме, обвивая его руками за торс и заглядывая ему в глаза. - Дим, я тебя люблю. - неожиданно серьезно сказала она. - Моя религия - это любовь и я верю, что она спасет наш маленький мир. - Я тоже тебя люблю. Вас обоих сильно люблю. - тихо ответил ей мужчина, ласково поглаживая по волосам. - Но не надо при Марке. Не надо сейчас. Пелагея смутилась и отступила от мужчины на шаг. Совсем забыв, где они находятся, девушка споткнулась о чей-то чемодан, чудом сохранив равновесие, и внимательно взглянула на сына. Марк смотрел в окно и делал вид, что его абсолютно ничего не волнует, хотя он знал, что мама этому все равно не поверит. Он пальчиком написал на запотевшем стекле всего одно короткое слово: "папа" и, смутившись, тут же его стер. Не то чтобы мальчику не нравился Дима, просто он не хотел делить маму с кем-то еще. Он все еще надеялся встретить этот новый год с папой в их любимой квартире в Москве.

***

- Эй, малыш, у тебя что-то случилось? - спросил Дима у Марка, подергав его за медвежье ухо на шапке, пока Поля увлеченно кормила лебедей около Карлового моста. - Смотри, руку откусит! - со смехом крикнул он девушке и вправду опасаясь этих ненасытных птиц. Марк шокированно посмотрел на мужчину, хлопнув глазами. - Не откусят. - весело ответила ему Поля и вдруг предложила. - Не хотите присоединиться? Дима и Марк одновременно отрицательно покачали головами и посмотрели друг на друга. Марк неожиданно рассмеялся и подскользнувшись на брусчатке, едва не упал с импровизированного барьдюра. Билан успел его подхватить и крепко прижать к себе. - Я больше не увижу папу? - вдруг спросил мальчик. - Маркуша, что ты такое говоришь? - присаживаясь перед ребенком на корточки и крепко держа его за руку, спросил Дима. - Никто не забирает у тебя папу, просто твоя мама больше не может с ним жить. Ты же это понимаешь? Марк кивнул и по привычке поправил шапочку. - Я не смогу заменить тебе отца, но могу стать хорошим другом. Давай попробуем общаться, как раньше? - предложил Билан. Ребенок кивнул и выпалил самый волнующий его вопрос: - А если мама будет любить тебя, а не папу, она про меня не забудет? И ты же не бросишь нас? - Конечно же нет. Никогда. - обнимая ребенка пообещал Дима. Пелагея издалека наблюдала за важным разговором двух любимых мужчин, не решаясь им помешать и, не удержавшись сделала пару фото на память. В Праге стемнело рано. Уже в пять вечера на всех улицах ярко горели фонари и рождественские украшения. Марк не скрывал детского восторга и уговорил маму с Димой подняться на смотровую площадку Карлового моста. Пока мальчик восхищался видами всех четырех сторон света и бесстрашно смотрел вниз на дома и маленькие фигурки людей и трамваев, взрослые обнимались, успешно делая вид, что они всего лишь замерзли, а не скучали друг по другу долгое время. Дима больше не мог представить свою жизнь без Пелагеи и маленького почемучки, и прижимая к себе девушку, он мысленно благодарил бога за еще один шанс. Поля провожая взглядом летящих над Влтавой птиц, погружалась в обстановку праздника и любви, без остатка растворясь в надежных руках мужчины. Наконец ребенку надоело наблюдать за городом и он, схватив маму за руку, отправился на выход из башни. Билан улыбнулся, отпуская Полю и покорно пошел следом. Уже на земле мальчик признался, что у него больше нет сил идти. Дима бережно подхватил его и удобно устроил у себя на руках, попросив Полю свериться с картой. - У нас для тебя есть сюрприз. - заговорщески сказал Дима Марику. - Сейчас ты увидишь, как зажигают рождественскую елку! Но для этого нам нужно еще немного прогуляться. Ребенок кивнул, сладко зевая. Ему уже было абсолютно все равно и хотелось лишь одного - спать, но пропустить рождественскую ярмарку и сладости он не мог. Оживившись, Марк снова превратился в батарейку энерджайзер и удивленно осматривался вокруг. Путь до Староместкой площади, где каждый год устанавливают главную елку страны, пролетел незаметно. Пелагея поминутно замечала что-то милое и необычное, после чего приходилось останавливаться. Девушка чувствовала легкое беспокойство, словно она что-то забыла, что-то родное, в такой далекой теперь Москве. Поля пыталась списать все на усталось, но ее мысли упорно возвращались к сегоднешнему утру. Девушка переживала, что слишком поторопилась с переходом в новые отношения с Димой. Марик ясно дал понять, что не готов нормально принимать развод родителей и ему больно видеть маму рядом с другим мужчиной. Хуже этого могло быть только то, что Поля сама себе не могла честно сказать, любит ли она Диму или нет. За время совместной работы он стал ей лучшим другом, с которым она могла постоять пять минут на холоде после работы и, вдыхая морозный воздух, как никотин, спросить совета, а после, смутившись сесть в машину к, вроде как любимому мужу. И вот сейчас путешествуя по Чехии, девушка нуждалась именно в таком совете, но просить его у человека, который уже больше чем друг, она не могла. А у шагающего рядом с ней Димы в голове были совсем другие мысли. Мужчина внимательно выслушивал просьбу ребенка. Марк хотел написать письмо Деду Морозу и отправить его прямо из Праги. Такая идея пришла ребенку в голову, когда он увидел большой уличный почтовый ящик из окна отеля. - А что ты хочешь попросить? - пытался выяснить мужчина. - Неважно. - неопределенно пожал плечами ребенок, крепче цепляясь руками за капюшон диминой куртки. - Но если бы я мог загадать одно желание прямо сейчас, то я бы попросил никогда не расставаться с мамой и моими итальянскими друзьями. Дима удобнее перехватил мальчика и впервые отметил про себя, что по характеру ребенок очень похож на его Пелагею. Он такой же добрый и готов дарить свое душевное тепло этому жестокому миру. - Мы на месте. - прервала беседу мужчин Поля. - Марк, смотри. Девушка бережно забрала у Димы из рук ребенка и несколько минут прижимала его к себе. Закрывая глаза, она мечтала чтобы этот долгожданное спокойствие никогда не заканчивалось. Поставив мальчика перед собой, она схватилась за его шапку с ушами. Почувствовав, как Дима опустил руки ей на плечи, Поля обернулась и тут же столкнулась с его горящими глазами. - Взрослые тоже могут раз в году поверить в сказку. - прошептал он ей прямо в губы, подарив нежный и быстрый поцелуй. Через секунду на площади, под восхищенный вздох Марка, один за другим загорелись огоньки на огромной елке и знаменитые часы пробили половину десятого. Мальчик не мог отвести взгляд от огромного собора, который выглядел, как страшный хранитель духа Рождества. Любуясь на два одинаковых шпиля, ребенок думал, что в Диме ничего плохого нет и он намного добрее папы. Марк повернулся к взволнованным чем-то взрослым и столкнулся с их вопрошающими взглядами. - Она самая красивая. - восхищенно ответил на их немой вопрос мальчик. Пелагея наклонилась к сыну и, плотнее закутавшись в пальто, обняла его, тихо предлагая загадать желание. - Я хочу чтобы мы всегда были вместе. - уверенно хватая за руку Диму, произнес Марк. - И эта елка горела долго - долго. Мужчина с нежностью взглянул на мальчика и уже, в который раз за день, взял его на руки. Глядя на снующих вокруг людей, Пелагея поняла, что любит и всегда его любила. Отвлекаясь от группы китайских туристов, Поля заметила, что Марик уже сладко спит, уткнувшись Диме в плечо. А с неба почему-то начал падать снег. - Ты не замезла? - спросил Билан, одной рукой заправляя Поле выбившуюся прядку волос. Девушка утвердительно кивнула, наслаждаясь моментом безграничного счастья. - Пойдем, я согрею тебя глинтвейном и моим божественным английским. - Дима уверенно пошел к ровным деревянным домикам, увлекая за собой Полю. - Не в первый раз, Дим, не в первый засмеялась Пелагея. А впереди их ожидало ночное возвращение в отель по пустынным и совсем не знакомым улицам. Знаете такое состояние, когда ты вроде в Праге, но мыслями совсем не там, думаешь о чем-то неважном, а потом возвращаешься, работаешь, опустошаешь себя снова и снова, и вдруг понимаешь, что, сейчас, ты именно в ней, в Праге. Она начинает сниться. Ты ее вспоминаешь всюду и невпопад. А потом перегораешь. Поля вдруг поняла, чего же ей так нехватало. Взлета после падения. Вдохновения. Точки смерти после камнем головой вниз. Новой жизни. А Прага? Прага - это как раз и есть точка невозврата, когда живешь в ином ритме, в движение и ты просто вынужден смотреть на привычное по-другому, даже на всю свою безграничную любовь. Ей не хватало песен за пять минут. Новых проектов. Времени. Девушка соскучилась по долгим семейным прогулкам. По простым, но таким важным уютным разговорам на кухне в три часа ночи за чаем. И хотя сейчас ее руки грел горячий стаканчик глинтвейна, она понимала, что все скоро станет, как прежде, но не жаль, что как прежде больше не будет никогда. Если бы сейчас у нее спросили, что она хочет попросить у Деда Мороза, девушка бы не задумываясь ответила бы: времени.