Пьяный дождь

В шестнадцать лет кажется, что ты в силах контролировать все. Все, кроме гормонов. Тебе никто не сообщал, что ты можешь полюбить близкого человека своего же пола; как справляться с этим дерьмом и куда девать глаза, когда его губы желанно близко. Дыханье - ток, бессонница - смог: - Да-ань, ты спишь? - аккуратно спрашиваешь, мечтательно закрывая глаза. - Почти, - недовольный тон, все как обычно. - Правда Эля дура? - вместо правды сарказм. - Это ты дурак, Вань, - что ты слышишь? - Разочарование. Тяжело выдыхаешь. Считаешь до десяти. Слышишь, как сердце делает кульбит и приземляется в глотку: - Почему я дурак? - прекрасно все знаешь, просто стыдно признаться. Ты уловил этот испуганный виноватый взгляд в раздевалке, взор человека, который явно хотел большего. - А ты целоваться вообще не умеешь, - переводишь тему в нужное русло. - Так дай мастер-класс, умелец, - простите, что? Он реально это сказал? А тебе и не нужно более четкого сигнала. Перемещаешься на его кровать. Никакого негодования. Здравствуйте, я к вам в омут. Чая не нужно, у меня и так не кровь - кипяток. Откровенно говоря, у самого то опыта немного, но чувства берут свое. Крепко прижимаешься к худощавому телу, чувствуешь дрожь, никакого сопротивления. Победно улыбаешься. Накрываешь его губы, втягиваешь в свою бездну. Отвечает - неуверенно, но отвечает. Отчаянно теребит твои губы, сжимает талию. Воздуха не хватает. Наваливаешься своей тушей на его, не в силах прервать такой желанный поцелуй: - Ты что делаешь? - освобождается от гормональной хватки брат. - Заткнись. Мысленно просишь прощения за грубость. Опять целу...засасываешь, блуждаешь руками по телу. Крышу сносит, задираешь футболку, нащупываешь подкаченный торс. Вот тебе и ботаник. Не сопротивляется. Сам же помогает снять ее. Тянется к твоей майке. Ладно. Поддаешься. Миг, и ты уже лежишь полуголый снизу. Нет, ну так не пойдет. Нависает и сдерживает твои руки по бокам. Шутишь сам себе про Иисуса. Смех - защитная реакция. Ибо ты не ожидал такой страсти, даже в самом пошлом сне не видел его... таким. Свирепым, страстным, твоим. Утро встречаешь в его объятьях, под размеренное сопение прямо над ухом. Черт. Быстро собираешься и исчезаешь. Трус. Никогда не умел пить, маленький бунтарь. Поглощаешь паленный виски, не закусывая. Перед глазами он. Спрашиваешь себя: "Я гей?" Ответ приходит сам собой. "А хули?" Девочки любят геев. Ваня, какие девочки? Бросил брата, как щенка сегодня, ЩЕНОК. Стыдно, ссыкотно, приятно от воспоминаний. Сносит крышу. Как быть дальше? Прийти с фразой "Я тебя случайно засосал"? Или выйти прямо сейчас в окно? Дурак. Даня прав, ты еще та дубина. Данюша. Это что новый лэвэл ментальной связи - он тебя телепатически ругает? Что вообще скажут родители? Бухой ведь в хлам. Пох-ууууй. Хочешь Его увидеть. Берешь такси, испытываешь судьбу и терпение предков. Тебя ругают под его предосудительный злобный взгляд, но он не потешается. На вопросе о презервативах не выдерживает. Глупенький, ты же для учебы. - Данюшенька, - эффектно заходишь в комнату. От алкоголя смелости хоть отбавляй. Игнорирует. Укутывается в одеяло, хочешь его обнять. Осторожно ложишься рядом. - Привет, - легонько касаешься плеча. Шарахается, как от заразы какой-то. - Оставь меня. - Извини, я поступил, как мразь, - честно признаешь свой косяк.- Я же люблю тебя, Дань. - Что, блять, ты только что сделал? Официально признался в своей гомосексуальности? Пох-уууй. Хотел ведь. - Ты теперь каждый раз будешь напиваться, чтобы признаться в своих чувствах? - вопрос интересный. - Это в последний раз, - перед тем, как я тебя сегодня поцелую. - Зачем тебе презервативы? - какая милая ревность. Краснеешь, ибо стыдно признаться. - Учился, - начинаешь ржать. Долбаная защитная реакция. Как объяснить то, что все рассказы о сексуальном опыте - не более, чем бредни бурной фантазии? - Тебе не помешает, - все злее и злее. Бабочки в животе стонут от желанной близости. Ты уже не можешь себя сдерживать. Поворачиваешь к себе податливое тело Дани. Впиваешься в него самым глубоким, самым пьяным и отчаянным поцелуем. Отвечает, молодец. Благодаришь его нежностью, прогоняешь похоть. Гладишь по голове. - Люблю-люблю-люблю,- говоришь прямо в губы. Все еще злится. От этого уносит напрочь. Чувствуешь себя виноватым (в кои-то веке). - Не могу так, - отстраняешься. - Я просто учился ими пользоваться, - строишь глазки. Лед тронулся. Ничего не говорит. Нависает сверху. Покусывает губы, улыбаешься в поцелуе. Поддаешься. Адреналина, как от полета на Луну. Не признаешься себе, что тебя дико возбуждает эта дерзость. Отстраняется, палит прямо в глаза серьезный, как академик Павлов. Какой, блять, Павлов? Тебе передаются со слюнями его мозги? - Я тоже тебя люблю, - бальзам на душу. Черт, ты никогда еще не был так счастлив. По телу разливается лава, приходит мгновенное отрезвление. Победно улыбаешься: - Люблю-люблю-люблю.