Can I just Alohomora your heart for me?

Джонин ненавидит День Святого Валентина. Точнее, он вообще ненавидит все семь дней каждой недели, но, по некоторым причинам, 14ое Февраля он ненавидит немного больше. Это частично связано с его прозвищем – Ледяной Принц. Все его так называют, и не без причин. У него есть абсолютно все, о чем может мечтать обычный подросток. Во-первых, он невероятно красив. У него притягательная загорелая кожа, мужественный подбородок, пленительные пухлые губки, удивительные глаза. А уж если говорить о его теле, то, где начнешь, там и кончишь, во всех смыслах. Один его вид заставляет девчонок – и не только – тонуть в собственных слюнях. И, если кому-то всего этого не достаточно, он – представитель очень известной и очень-очень богатой семьи чистокровных волшебников, не говоря уже о том, что его отец занимает влиятельную позицию в Министерстве Магии. Этого, конечно же, бесспорно вполне достаточно для того, чтобы абсолютно все представители слабого пола сходили по нему с ума. Не было еще и дня, когда группа трепещущих от волнения девушек не собиралась бы у дверей Гостиной Слизерина просто чтобы посмотреть, как он пройдет мимо. Некоторые следуют за ним на тренировки по Квиддичу, срывая себе голоса криками каждый раз, когда он делает очередное ловкое или резкое движение. Но никому из них никогда не хватает смелости подойти к нему. Наверное, из-за его характера. Его, например очень сложно заинтересовать. Куда бы он не шел, он делает это с гордо поднятой головой, всегда смотря только вперед и не обращая никакого внимания на окружающих. Кажется, еще никто не видел его улыбки. И, как бы то ни было странно, - его леденящие душу взгляды, которые заставляют тебя чувствовать грязно и недостойно, - заставляют девушек восхищаться им еще больше, если такое вообще возможно. Но вот День Святого Валентина каким-то образом одаривает девушек смелостью выражать свои чувства. Он не может сделать и десяти шагов, чтобы не быть остановленным и атакованным длинным витиеватым признанием и огромной коробкой шоколада. Никому, правда, не удавалось добиться того, чтобы он принял что-то из вышеперечисленного. Тск. «Эти надоедливые девчонки,» - выругался в своих мыслях Джонин. – «Эти грязнокровки и полукровки.» Как они только могли осмелиться приближать свои уродливые физиономии так близко и осыпать его совершенно ненужными сладостями и признаниями? Что, он выглядит так, будто ему это нужно? Нет? Тогда им лучше найти кого-то другого в качестве предмета обожания – такого же лузера, как они сами. Такой уж у него характер – раздражаться от всего, что его окружает. Да и причин, чтобы относиться как то иначе к окружающим его людям у него не было. Никто не был достаточно хорош, чтобы заслужить его сочувствие или уважение, и уже тем более – пробудить в нем заинтересованность. Но во всем есть свои исключения – и это правило не обошло Джонина стороной. Существовал такой человек, который умудрялся выделяться в его глазах. Не то чтобы этот человек был кем-то особенным. Скорее даже наоборот – его имя стояло самым первым в списке «самых ненавистных людей». О Сехун. Джонин возненавидел его в тот самый момент, когда впервые его увидел. Причем, сильно. Абсолютно все, связанное с ним, раздражало, разжигая опаляющую его сердце ненависть все ярче и ярче. Джонин ненавидит его беспечность и то, как легко ему дается каждый смешок и улыбка. Он ненавидит то, как без труда тот наслаждается каждой секундой своей жизни, словно весь мир – это огромный Парк Развлечений, который он может изучать бесконечно, ни о чем не волнуясь и не задумываясь. Он словно чрезвычайно яркое школьное солнышко, которое Джонину непременно хочется погасить. И эти глаза – эти чертовы глаза. Джонину хочется выцарапать их каждый раз, как он их видит, лишь бы только не замечать пляшущие в них огоньки беззаботности. Джонин считает, что такой человек не имеет право существовать – особенно когда он сам чувствует себя заключенным. Бесспорно, у него огромное количество привилегий из-за социального положения их семьи, но за все в этом мире приходится платить. Он гордиться своей семьей, но ему не нравится давление, которое она на него оказывает. Он может вести себя так, будто он делает лишь то, чего ему хочется, но он никогда на самом деле не будет свободным. Невидимый ошейник социального положения слишком крепко затянут вокруг его шеи, и с его помощью его отец с легкостью его контролирует. И раз он связан множеством воображаемых, но не менее крепких, нежели настоящие, цепей, какое право имеет О Сехун улыбаться так, словно он живет в мире розовых пони, сладостей и единорогов, скачущих по радугам? Хорошо, что он не Загонщик. Иначе Ловцу Гриффиндора пришлось бы туго. - КИМ ДЖОНИН! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! – громкий голос и раздавшийся следом шлепок вывели его из задумчивости. Кажется, он только что попал Квоффлом в одного из младших игроков, скидывая того с метлы. Упс. Ну, кто ж виноват в том, что у него такой сильный бросок даже тогда, когда он отвлекается? Крис, их Защитник и Капитан команды в одном лице, подлетел к нему с совсем уж безрадостным выражением на идеальном бледном лице. - Позволь тебе напомнить, что Квоффлы надо закидывать в кольца противника, а не в своих товарищей, - угрожающе прошипел он. – Или у тебя вдруг отшибло память и ты забыл все основы? Джонин пожал плечами. Виноватым он себя не чувствовал: - Да что такого-то? Он же жив, и ладно. Да и три метра это не так уж и высоко, правда? - Плевать я хотел, жив он или нет, - не менее безразлично бросил в ответ Крис. Казалось, еще немного, и от его голоса все окружающее пространство покроется инеем. – Но если мы проиграем Гриффиндору из-за того, что ты из-за невнимательности продолжишь лишать нас игроков, ты труп. Джонин нахмурился. Крис – его кузен – обычно мог превратить людей в заикающихся трясущихся и испуганных теней самих себя, но с ним такое не прокатит. Ну, нельзя же бороться со льдом используя лёд, верно? - Ну, тогда я пожалуй пойду, - и, ни говоря больше ни слова, он развернул свою Молнию и полетел в сторону раздевалок. Все как обычно – он последний пришел на тренировку, и он первый с нее уходит. Но, несмотря на то, какой он ленивый, он никогда не разочаровывал Криса своей игрой, поэтому Капитан и позволял ему такие вольности. А теперь… У него не было срочных домашних работ, да и вообще дел не было, посему он вполне мог позволить себе немного подремать. Убрав метлу на место и переодевшись, он направился в библиотеку. И нет, даже думать не смейте о том, что он был «книжным червем», который предпочтет книжку хорошему сну. Просто по субботам библиотека чаще всего пустует, а значит вероятность того, что его потревожат – довольно мала. Не то чтобы его спальня в подземельях его не устраивала, но любоваться на гору из шоколада и любовных писем, наверняка забаррикадировавших его дверь, не хотелось. Он зевнул и взлохматил волосы, лениво шагая в сторону библиотеки. Не забывая при этом кидать на пытающихся подойти к нему девушек испепеляющие взгляды, конечно же. Вот ведь счастье – в библиотеке никого, кроме престарелой Мадам Пинс не оказалось. Быстро дойдя до скрытого книжными полками стола в уголке, он потянулся и попытался устроиться поудобнее. Отлично, мир, увидимся поз- - Ким Джонин, пожалуйста, п-п-примите это! -какого черта. Рядом с его столом застыла девушка, протягивая ему – какой сюрприз – коробку шоколада. Вот ведь. Неужели нельзя было хоть не на долго оставить его в покое?! Его раз оглядев стоящую перед ним девушку – покрасневшие щеки и дрожащие губы – он не почувствовал ничего, кроме отвращения. - Нет. Девушка вздрогнула, упорно продолжая протягивать ему шоколад: - Н-н-но я очень с-с-старалась приготовить ег-го сама и… - Нет. - Т-т-ты мне нравишься уже оч-ч-чень давно и… - Мне все равно. Убирайся, грязнокровка. - ПОЖАЛУЙСТА! Я н-н-не грязнокровка, я полукровка! П-п-пожалуйста, прими э-т-то… Джонин фыркнул. Громко. Не грязнокровка, сказала она, а полукровка. - И что? Это не делает тебя менее грязной. Девушка разрыдалась, а он неверяще покачал головой. «Ай-ай-ай. Если я тебе давно нравился, ты должна была знать, как я отреагирую на твое признание, верно?» Джонин снова зевнул, прикрывая глаза и совершенно не обращая внимания на девушку, которая, швырнув шоколад куда-то в сторону, выбежала за дверь. Он уже было задремал, когда к нему подошла Мадам Пинс, уперев руки в бока. - Чего это ты тут устроил, а, Ким Джонин? Уходи отсюда, - указала она на дверь. Вот черт. Теперь, из-за этой дурочки он не смог спокойно подремать. Повторяя про себя все знакомые ему ругательства он, источая ужасающую окружающих ауру, потопал в сторону подземелий Слизерина. Этот день уже не мог стать хуже, верно? Вот предупреждали же его в детстве никогда не произносить этих слов, даже про себя. В тот момент, когда он наконец добрался до входа в гостиную Слизерина и прошипел пароль, кто-то с разбегу врезался в него сзади, опрокидывая на землю. Он выругался, падая на холодные и твердые каменные плиты. Приподнявшись, он уже приготовился высказать неудачнику все, что он о нем думает, но его остановила пара рук, внезапно взявших его талию в плен и обнявших его так крепко, что, он готов был поклясться, он слышал, как его ребра протестующе заголосили. Он попытался что-то сказать, но обнимающий его человек хватки не ослабил, что-то радостно пискнув ему в макушку. Стоп. Этот чрезвычайно радостный высокий надоедливый голос… - О Сехун? Какого черта тут происходит? Владелец голоса наконец немного отстранился, улыбаясь от уха до уха и как то даже сияя. Нет, правда, какого- - КИМ ДЖОНИН, ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ! -хрена?!