Can I just Alohomora your heart for me?

Джонин уже начал думать, что все происходящее было большим заговором против него. Потому что все, абсолютно все, кажется, принимали сторону Сехуна, соглашаясь со всем, чего тому хотелось. Например с тем, чтобы испоганить чудесный выходной Джонина - воскресенье. Этот день для Джонина всегда был особенным – никто и ничто не в праве было это менять. Это был единственный день, когда он мог заниматься тем, чем ему самому хотелось. Нет, конечно же и в остальные дни он это делал, но в воскресенье его при этом не донимали мысли о не в меру амбициозном отце, который хочет, чтобы он был самым лучшим по всем предметам и всегда вовремя выполнял все домашние задания. И, конечно же, не стоит забывать о Квиддич-маньяке Крисе, который с завидным постоянством заставляет его таскаться на тренировки. Посему только в воскресенье он мог без лишних тревог и забот заняться своим любимым делом – поспать. Ну да, а вы что думали? Принцу же нужно когда-нибудь высыпаться. Обычно, в этот день Джонин весь день не вылезал из постели, и все соседи знали, что лучше его не тревожить. Один парнишка с первого или второго курса как-то попытался его разбудить – ради шутки – потыкав его в плечо. Мадам Помфри потом лишилась всех своих запасов Уменьшающего Зелья, чтобы вернуть голове парнишки нормальный размер. И форму. С тех пор все лишний раз вздохнуть боялись у его дверей, что уж тут говорить о том, чтобы зайти внутрь комнаты. Но теперь, у него был чуть ли не вибрирующий от радости О Сехун, который что-то очень быстро, радостно и, главное, без перерыва вещал о том, как счастлив он отправиться с Джонинни на свидание. «Джонинни» утром не мог нормально функционировать – все, на что он был способен, это наставить палочку на нарушителя его спокойствия. А Сехун своей жизнерадостностью только все портил. После двадцатого описанного Се вокруг него круга, Джонин не выдержал и, выхватив палочку, приготовился заткнуть свою «вторую половинку» с помощью магии. - О, Джонинни, ты хочешь показать мне фокус? Профессор Слизнорт появился как никогда во время, напоминая ему «программе по обмену студентов». Когда Сехун с улыбкой сообщил учителю о том, что они собираются на свидание в Хогсмид, тот ободряюще похлопал обоих по плечу и сообщил о том, какие они молодцы. Джонину потребовалось все его самообладание, чтобы не заткнуть магией и его тоже. Все таки профессор – нехорошо получится. - Разве это не прекрасная идея, Джонин? Ты наверняка сможешь найти недостающие для антидота элементы… …ну ладно. Теперь, по крайней мере, у него действительно была причина сходить в Хогсмид – НЕ на свидание. Немного погодя, к нему подошла профессор МакГонагалл. - Ким Джонин, так как ты, хоть и не на прямую, но виноват в том, что произошло с Сехуном, я хочу, чтобы ты нес за него ответственность. Сейчас он не в силах контролировать свои действия и поступки, так что я хочу, чтобы ты приглядывал за ним все время, что вы будете в Хосмиде. Удостоверься, что с ним все будет хорошо, ясно тебе, Ким Джонин? Любовное Зелье что, привлекает на сторону выпившего всех окружающих? Джонин вздохнул. У него не было выбора. Просто больно уж сложно было сладить с Сехуном, не пытаясь заколдовать его каждые пару минут. Тот с видом потерянного щенка – гиперактивного потерянного щенка – следовал за Джонином в сторону подземелий, уговаривая того надеть парные футболки. Желтые, с портретами Микки и Минни Маусов и с надписями «Мой Микки» и «Моя Минни». Серьезно, ну какие придурки были их дизайнерами? - Я сказал нет, - в н-ный раз за вечер повторил Джонин. Они уже стояли у входа в гостиную Слизерина, а Сехун все не хотел сдаваться. – Да я ни за что не одену такую ужасную футбол… КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! Сехун потянул пижамную кофту Джонина вверх, пытаясь стянуть ее. В ответ на крик – он невинно улыбнулся: - Я просто помогаю тебе переодеться. Ты что, стесняешься? Мы опоздаем на свидание, если ты не поторопишься, Джонинни. Вот черт. - Я не стесняюсь, ты, придурок, кончай придумывать разные небылицы. Я уже сказал тебе, что я не буду надевать эту жуткую кофт… ХОРОШО, ХОРОШО, ТОЛЬКО ПЕРЕСТАНЬ СНИМАТЬ С МЕНЯ ОДЕЖДУ! О Мерлин, Джонин чувствовал себя так, будто мелкий, несовершеннолетний малыш О Сехун его домогается. А тот, скорее всего, считал это игрой в переодевание или что-то вроде того. Он лениво переоделся – Сехун уже убежал, сообщив, что подождет его у входа в замок. Он не мог сдержать вздоха отвращения – такой жуткой футболки ему не доводилось видеть. Слава богам, что у него было длинное черное пальто, чтобы спрятать этот кошмар – никто и не увидит. Натянув на себя высокие кожаные ботинки, Джонин неторопливо вышел к воротам, где его уже давно ждал О Сехун. Одетый в ярко алую куртку поверх желтой парной футболки, он тер скрытые перчатками ладони друг о друга и мелко подрагивал от холода – с морозом он явно был не в ладах. Увидев Джонина, впрочем, Сехун ярко улыбнулся ему, и вокруг словно стало теплее. У Джонина при виде этого глаз задергался. Сехун был ярким – слишком ярким, по его личному мнению. Ослепляющим. Сехун зашагал к нему , пугающе контрастируя с окружающей их блеклой реальностью. Улыбка его, впрочем, испарилась, сменившись взволнованно закушенной губой: - Почему ты не надел перчатки, Джонинни? Холодно же! – обхватив ладони брюнета своими, он, видимо, попытался тем самым защитить их от холода. – Давай вернемся в замок и возьмем их, пока мы еще здесь! - Нет, все нормально, - подумаешь мелочь какая, забытые перчатки. – Пошли уже, - скорее начнут – скорее закончат. Возможно, ему даже удастся наверстать упущенные часы сна. Сехун, однако, довольным его ответом не выглядел. Стянув свои шерстяные перчатки, он натянул их на руки Джонина, аккуратно просовывая каждый пальчик брюнета в нужное место. Брюнет, конечно, попытался вернуть себе свою руку – ему не нравилась мысль о том, что кто-то чем то жертвует ради него, тем более если это совершенно кошмарные цветастые перчатки. Но Сехуна было не так то просто сбить с толку – хватка у него была крепкая, не вырваться. Закончив свою миссию, он одарил Джонина счастливой улыбкой: - Ну, теперь можно идти. И, как это обычно бывало, Сехун не дал ему и слова вставить в ответ. Он тут же потащил его в Хогсмид, не выпуская его руки, и выглядя при этом раздражающе счастливым, будто не посещал это место регулярно, начиная с третьего года обучения. Не он один впрочем – по пути им встретилось огромное количество других, не менее счастливых студентов. Например, неподалеку он заметил Чжан Исина – одного из лучших учеников и чуть ли не единственного Охотника в школе, способного сравниться с Джонином в скорости. Он, кстати, выглядел весьма потерянным, словно не знал, как он тут очутился. Но потом к нему подошел Крис, вручил пакетик тыквенного молока – странная, кстати, ситуация, - и… А, ладно, ему то, Джонину, какая до этих двоих разница? В пройденной ими аллее он заметил няньку Сехуна, Лухана, играющего в футбол с Загонщиком Пуффендуя – Ким Минсоком. Дуэт затейников – Бён Бэкхён и Пак Чанёль – а, уже не дуэт, к ним только что присоединился Ким Чондэ, - шутили с гуляющими по улицам людьми. Они останавливались, спрашивая направление, а затем смеялись над тем, как их жертвы кричали, когда у Чанёля отваливалась конечность. Правдоподобно, кстати, выглядело, это Джонин мог признать. Специалист по кун-фу – или это было ушу? – а, не важно, Малыш Хуань Цзытао практически летал с места на место, фотографируя сам себя. А парочка идеальных студентов – Ким Джунмён и До Кёнсу – были как всегда пугающе сладкими друг с другом, нашептывая глупые нужности друг другу на лавочке неподалеку. И как не примерзли – непонятно. В общем и в целом все – даже Крис – наслаждались своим визитом. Джонину их было, видимо, не понять. Почему все так любили эту деревню? Слишком много магазинов. Слишком много веселья и улыбок. Слишком много счастливых людей. Слишком много друзей, парочек и семей, собравшихся вместе. Слишком много тепла. Он в общую картину никак не вписывался. Он хотел оказаться в своей комнате – в своей крепости – как можно скорее, оставив позади весь этот смех и улыбки, действующие ему на нервы. Жаль, что не он спланировал сегодняшний день. Неустанно улыбаясь, Сехун заставил его сходить в булочную – «Джонинни, я хочу такой клубничный шестиэтажный торт на нашу свадьбу!» - в ювелирный магазин – «Джонинни, эти парные колечки с бриллиантами будут идеальными для нас с тобой!» - и даже в магазин свадебных нарядов – «Джонинни, я уверен на 100%, что тебе пойдет этот смокинг! Хотя, тебе все, что угодно пойдет. А мне можно это белое платьице?» Серьезно, что Любовное Зелье сделало с мозгами Сехуна? Джонин, конечно, знал, что Се был чрезмерно веселым и приветливым, но никогда – таким надоедливым. Или это все будущие жены становились такими в преддверии свадьбы? Если это так, то Джонин лучше никогда не решится жениться. Никогда. Джонин вымученно вздохнул, позволяя Сехуну таскать себя туда, куда тому заблагорассудится. Спорить ведь себе дороже. И все это время Се продолжал планировать их свадьбу – вслух, и очень даже громко. Последние полчаса он, например, перечислял всех тех, кого он собирается пригласить в качестве гостей. - … Джихё-нуна, Тукки-хён, Юнхо-хён, а, и его жениха надо не забыть, Джэджуна-хёна, и еще… - ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЗАТКНУТЬСЯ ХОТЯ БЫ НА СЕКУНДУ?! Джонин больше не мог этого выносить. Ему ужасно сильно хотелось кого-нибудь ударить. О, а Сехун, кажется, наконец-то заткнулся – он опустил голову, уткнувшись взглядом в землю. Свершилось. Может, ему стоит кричать каждый раз, как тот начинает разговаривать? Тогда тот будет затыкаться и… - О Мерлин, Джонинни, ты, наверное, голоден? – виновато пробормотал Се. – Извини, что потащил по магазинам, не дав сначала позавтракать! - Да не о том я. Я просто хочу, чтобы ты перестал нести чушь и… - О, пошли, Джонинни! Здесь есть замечательное кафе с мороженым, пошли! Шанса отказаться Джонину как всегда не предоставили – уже через пару мгновений его усадили за столик, вручив гигантское ведерко с чернично-ванильно-карамельным мороженым. Ну кто вообще станет есть мороженое в такую погоду? Мороз же на улице. Хотя, с другой стороны, это хотя бы лучше, нежели бесцельное шатание по магазинам. Он начал ковыряться ложкой в своей порции – только для того, чтобы Сехун вдруг не дай бог не начал кормить тем же ужасным способом, что и днем ранее. Се, в свою очередь, с аппетитом поглощал свой заказ. Со всех сторон их окружали парочки. Некоторые ели одну порцию на двоих, или даже пользовались одной ложкой, кормя друг друга. А у некоторых порции вообще давно растаяли – те были слишком заняты тем, что пожирали друг друга взглядами, совершенно забыв, зачем они там. А одна пара, вообще, целовалась, да с таким звуком, что Джонину от этого становилось дурно. Хорошо хоть, что мальчишка перед ним не лезет к нему с поцелуями, иначе тому точно крышка. Когда он проглотил вторую ложку мороженного, то понял, что люди в кафе пялятся на них двоих, шепотом обсуждая, как мило они смотрятся вместе и какими прелестными бы были их дети. Мило смотрятся? Прелестные дети? Все эти люди точно заслуживали порцию Круциатуса вместо десерта. Джонин потряс головой, пытаясь избавить себя от насущных мыслей, и вернулся к своей порции – мягкий вкус его успокаивал, - только чтобы заметить пустую тарелку. И Кота, слизывающего остатки мороженного с его ложки. Что за?.. - О Мерлин, Лапушка, нельзя! – Сехун отодвинул не в меру толстого кота от Джонина. – Это мой кот. Видимо, он следовал с нами от самого замка. А мы и не заметили! – о нет. Этого только не хватало. – Мой отец подарил мне его, когда мне исполнилось 6! Ну разве он не прелесть? Этот придурок, что, был совсем слепой? Джонину кот прелестью совсем не казался. Он был толстым – действительно толстым. И глаза у него были слишком большие – словно его слишком часто били по голове. Еще у него были короткие лапы – а одна вообще была деревянной. Наверное, он потерял ее в какой то аварии или вроде того. А еще, кот был явно очень старым – будь он человеком, то по другому, кроме как дедушкой, его не назовешь. Но, не смотря на все эти недостатки, кот был бесспорно похожим на своего хозяина – слишком активным, чтобы терпеть. Круто. Теперь придурков, за которыми нужно присматривать, стало в два раза больше. Джонин тяжело вздохнул. - Почему ты выглядишь таким уставшим, Джонинни? Свидание же только началось, - поинтересовался Сехун, склоняя голову к плечу. – Нам еще столько разных мест надо посетить! Джонин правда зарычал, или это было в его воображении? - Эй, Джонинни, ты испачкал подбородок. Давай я тебе помо… - НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ! Джонин ударил Се по протянутой в его сторону ладони, теряя оставшиеся крупицы терпения. Комната тут же погрузилась в тишину – все внимание оказалось приковано к ним. Сехун замер, прижимая отбитую руку к груди. Он смотрел на Джонина, не моргая и не отводя взгляд. И столько всего читалась в его взгляде – шок, вина, грусть, обида. Хватит с Джонина, больше он был не намерен терпеть. Поднявшись на ноги, он чуть ли не бегом вылетел из кафе, краем глаза замечая, что Сехун поднялся и последовал за ним. Когда тот догнал его и поймал его за руку, тихо извиняясь, Джонин лишь оттолкнул его, ускоряя шаг. Достало. Все достало. Все, чего ему хотелось – это немного спокойствия, без ненужных разговоров, шуток и смешков. Он продолжил идти, не следя за тем, куда несут его ноги. Надоело. К черту все. К черту эту «хренову программу по обмену студентов». К черту все то, что нужно ему для антидота. К черту всех окружающих его лю… - Ким Джонин? Он резко замер. Кто-то позвал его по имени, или ему показалось?.. Напротив него стояло несколько богато одетых людей, приветливо улыбаясь. Они показались ему отдаленно знакомыми. Видимо – партнеры его отца. - Мерлин, это и правда ты! – одна из дамочек приблизилась к нему, обнимая его за плечи и широко улыбаясь. – О Боги, только посмотри на себя! Как ты вырос! Ты теперь совсем как твой отец – вы очень похожи, - она дотронулась до его лица, внимательно изучая. – Я слышала, что ты лучший Охотник в школе? Да еще и отличник? Твой отец, наверное, так тобой гордится! Эти слова – как невидимым кинжалом по его сердцу. Ну вот, снова. Снова лживые людишки с фальшивыми комплиментами и улыбками. Для этого он и нужен был своему отцу – чтобы он мог хвалиться своим идеальным сыном перед всеми. А эти самые все и рады были ему потакать. Все это было ложью. Все. Ему было далеко до идеала. Может, в глазах остальных, он таковым и являлся, но только не для своего отца. У того всегда найдется еще что-то, что Джонин должен сделать, очередное звание, которое нужно получить, очередной титул, которого нужно добиться. Он – просто пешка в руках своего отца, его сверкающий трофей, которым он может хвастаться перед всеми. А ведь его никогда не спрашивали, чего хочет именно он. Что чувствует именно он. Это его отцу казалось неважным. Чем он отличался от одного из экспонатов в коллекции его отца? Только тем, что он делил со своим отцом его имя. Но радости от этого он чувствовал – его отец не был счастлив имея такого сына. Он никогда не гордился своим сыном. И все остальные люди ничем не лучше. Они осыпают его комплиментами только для того, чтобы приблизиться у его отцу, произвести хорошее впечатление и получить соответствующие привилегии. Фальшивка. Вся его жизнь была фальшивкой. Он все это время лгал самому себе. Дама перед ним все еще продолжала расхваливать его, и остальные ее полностью поддерживали. Мерзко. Ужасно. И именно сегодня, когда, казалось бы, день не мог стать хуже?.. Он облегченно выдохнул, когда толпа, наконец, оставила его в покое, не забывая, впрочем, передать привет и наилучшие пожелания его отцу. Как же он устал. Устал от всего этого. Он лениво развернулся, собираясь сообщить Сехуну, что на сегодня они закончили. - Эй, пошли уже обрат… …Ну и куда этот придурок делся?