Can I just Alohomora your heart for me?

- ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА САМЫЙ ОЖИДАЕМЫЙ МАТЧ ЭТОГО СЕЗОНА! Зрители восторженно зааплодировали. Наконец-то настал день долгожданного матча между командами Слизерина и Гриффиндора. Он не был финальным в этом сезоне, но возбуждение в его преддверии било все мыслимые и немыслимые пределы. Некоторые даже название матчу дали – «История Ромео и Джульетты», намекая на то, что звездные игроки враждующих команд, влюбленные друг в друга, вынуждены играть друг против друга. Трибуны были наполнены красными и зелеными цветами обеих команд, пестря разнообразными баннерами. Но самые большие из них гласили: «Быстрее заканчивай матч и целуй своего Сехуна, Ледяной Принц!» и «Файтинг, Вечный Малыш! Джонин рядом с тобой!» Идиоты. Меня окружают идиоты. Джонин сделал вид, что не слышит криков фанатов и внимательно вслушивается в привычную речь Криса. И кстати, на матче присутствовали все, приняв угрозы блондинистого гиганта близко к сердцу. Ему пришлось душить в себе зевки каждые пару минут, а плечи и спину неприятно ломило. Он точно прибьет Лапушку сразу же, как освободится. - Отлично. Помните – важны лишь скорость, сила и точность. Все ясно? – неторопливо проговорил Крис, с как никогда серьезным выражением лица. – И играйте честно, если не хотите получить дополнительную пару ног на лице. Вместо ушей. Я все сказал. После этих слов команда выстроилась в ряд, готовая выйти на поле. Джонин снова зевнул, лениво почесывая свой затылок. Когда он уже собрался присоединиться к команде, кто-то дернул его за рукав, заставляя остановиться. Он обернулся, только чтобы встретиться лицом к лицу с улыбающимся Сехуном. - Что ты здесь делаешь? Сехун только еще шире улыбнулся, взял одну из ладоней Джонина в свою и раньше, чем брюнет мог понять, что происходит, нарисовал что-то ярко-желтым маркером. Джонин изогнул бровь, ожидая объяснений. Сехун ослепил его своей очередной коронной улыбочкой. - Это на счастье! – возвестил он. – Кролик на твоей руке защитит тебя во время матча! А сам фломастер сделан из лунной пыли, так что так просто рисунок не смоется! Джонин скривился. Наверное, еще одна глупость, которую рассказывал Се его отец. Сехун помахал ему рукой на прощание, а затем вприпрыжку вернулся к Сынхо, ждущему его у двери, качая головой на поведение их командного макнэ. Джонин поднес руку к глазам, рассматривая жутко нарисованного кролика на своей руке, который, по правде говоря, больше походил на хромого гиппопотама, и фыркнул. Крис прикрикнул на него, приказывая поторопиться, и брюнет послушно вышел на поле, сжимая свою Молнию в руке. Команда Гриффиндора уже ждала их, махая руками зрителям. Чондэ, работающий комментатором уже шестой год, начал вещание. - А ТЕПЕРЬ ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ ПРЕДСТАВИТЬ ГЕРОЕВ КВИДДИЧА – КОМАНДА ГРИФФИНДОРА! – с энтузиазмом прокричал он в микрофон. – ВСЕ, ПОЖАЛУЙСТА ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ НАШЕГО ПРЕВОСХОДНОГО ОХОТНИКА И КАПИТАНА – СЫНХО, НЕУЛОВИМОГО ОХОТНИКА ЧОНДУНА, ДЫЛДУ-ОХОТНИКА СОНЁЛЯ, ВЫШЕ-ЧЕМ-КИТАЙСКАЯ-СТЕНА ВРАТАРЯ ЧАНЁЛЯ, КУН-ФУ –ой, прости Тао, - УШУ ПАНДУ И ЗАГОНЩИКА ТАО И ЕГО МУСКУЛИСТОГО ПАРТНЕРА ЛИ ДЖУНА, И НАКОНЕЦ, НАШЕГО ВЕЧНОГО МАЛЫША, СЕХУНА! Зрители громко зааплодировали, маша флагами с изображенными на них лицами Гриффиндорской команды. Чондэ ненадолго замолчал, позволяя толпе прокричаться, а затем снова приблизил микрофон к лицу. - А ТЕПЕРЬ, ПОПРИВЕТСТВУЕМ КОМАНДУ СЛИЗЕРИНА: ВРАТАРЬ И КАПИТАН КРИС, ОХОТНИКИ ДЖОНИН, УХЁН, МЁНСУ, ЗАГОНЩИКИ ДОНУ И ТЭСОН, И, НАКОНЕЦ, ЛОВЕЦ ХОЯ. Вау, какие мы беспристрастные-то. Мадам Хуч дала разрешение оседлать метлы, натягивая очки на лицо и сжимая Квоффл в левой руке, а свисток – в правой. Закончив свою привычную речь на тему того, что играть нужно честно, она подбросила Квоффл в воздух, дунула в свисток и… - …И, ИГРА НАЧАЛАСЬ! В следующую секунду, поле для Квиддича превратилось в поле битвы. Квоффл передавался из рук в руки с невероятной скорость, Охотники молниями носились по полю – быстрее и сосредоточеннее, чем на любой тренировке, превращаясь в неуловимые зеленые и красные сгустки. Бладжеры летали от игрока к игроку, посылаемые крепкими ударами бит Загонщиков. Вратари защищали кольца словно рыцари свои замки, и длинные конечности обоих здорово им в этом помогали, делая игру еще более ожесточенной. Прошла всего пара минут, а зрители уже были почти в экстазе, подбадривая свои команды, у которых постоянно сохранялся приблизительно равный счет. Все игроки были настроены победить, ни на секунду не отвлекаясь от игры. Только Ловцы как всегда старались держаться в стороне. Хоя неторопливо описывал большие окружности над полем, а Сехун, который обычно воспринимал все, как игру в прятки со Снитчем, сейчас неторопливо парил над всеми игроками, болея за Джонина. Когда Джонин подлетал к его стороне поля – Се начинал кричать что-то в его поддержку, а когда брюнет забивал, обходя защиту Чанёля – тот и вовсе чуть ли не подпрыгивал на метле. - Джонинни! Джонинни, ты лучший! Файтинг! Джонин вздохнул. Теперь Сехун был куда ближе – и громче – чем когда он сидел на трибуне. Членов гриффиндорской команды это, впрочем, особо не смущало. На восхищения макнэ по отношению к их противнику они особо внимания не обращали, продолжая нападать, как стадо разозлившихся быков. Сынхо, пролетая мимо, правда, посоветовал Сехуну не оставаться надолго на одном месте, чтобы не стать жертвой Бладжера. Сехун послушался, пролетая пару кругов над полем, после чего он снова замер, чтобы поаплодировать забившему очередной гол брюнету. Джонину это мягко говоря не нравилось. Чтобы играть в полную силу, ему нужно было сосредоточится на игре, а повышенное внимание Се к его персоне изрядно отвлекало. Джонин передал Квоффл Мёнсу, который с легкостью его поймал и стрелой рванул к кольцам, и развернул метлу, подлетая ближе к Сехуну, который, завидев его приближение, изрядно приободрился. - Вааа, Джонинни, ты такой классный! Ты даже умудряешься забивать мимо Чанёль-хё… - О Сехун, немедленно отправляйся искать Снитч, - резко прервал он. – Сейчас же. Сехун разочарованно нахмурился, но в кои-то веки послушался, начиная описывать неторопливые круги по полю и внимательно осматривая окрестности. Джонин облегченно вздохнул и тоже поспешил вернуться к игре. Теперь его больше ничего не отвлекало. У Мёнсу и Ухёна были явные проблемы с гриффиндорскими Охотниками, и брюнет поспешил на помощь. Он увеличил скорость и почти достиг основного действия, но внезапно заметил, что что-то не в порядке. Тэсон следовал за ним, летя в паре метров от него и угрожающе улыбаясь. Ничего хорошего это не предвещало. Ухён внезапно передал ему Квоффл, резко отвлекая от слежки за Тэсоном. И как раз в этот момент, Загонщик размахнулся, посылая Бладжер в его направлении – слишком быстро, чтобы Джонин успел среагировать. - Джонинни! Раздался жуткий хруст, который, кажется, был громче криков болельщиков, и все, кто был поблизости, завопили от ужаса. Джонин обернулся как раз в тот момент, когда Бладжер на огромной скорости врезался в закрывающего его собой Сехуна. Расширившимися от ужаса глаза он, словно в замедленной съемке, смотрел, как мяч сбивает Сехуна с метлы и то, как его безвольное тело с пугающим шлепком врезается в трибуны. Джонин был слишком шокирован, чтобы вовремя среагировать, но Кёнсу успел, крича «Аресто Моментум» уже тогда, когда безвольное тело Се полетело к земле. Все игроки гриффиндора тут же начали спускаться к тому месту, где без движения лежал Ловец. Даже с высоты своего полета, Джонин мог рассмотреть струйку крови, бегущую по лицу Сехуна, и именно это привело его в чувство. Он резко обернулся к Тэсону, не в силах обуздать разбушевавшуюся внутри него злость. Он подлетел к нему, хватая парня за шею и впиваясь пальцами в кожу. - СУКИН ТЫ СЫН! Тэсон поморщился от боли, пытаясь отцепить руку брюнета от себя, но Джонин лишь усилил хватку. Его кровь словно кипела у него в венах, в ушах шумело, а разрозненные обрывки мыслей обволакивали сознание, оттесняя здравый смысл куда-то на задворки. Все, чего ему хотелось сейчас – это сделать Тэсону больно. Тот начал бледнеть, но Джонин продолжил сжимать руку, чувствуя садистское наслаждение от того, как бешено стучит пульс под его пальцами. Этот ублюдок должен сдохнуть. Этот ублюдок должен- - ДЖОНИН, ХВАТИТ! Кто-то с силой отодрал его от Тэсона, который тут же согнулся пополам, полузадушено кашляя. Брюнет попытался снова добраться до него, но все еще сжимающий его плечи Крис не позволил ему это сделать, встряхивая его и пытаясь привести его в чувство. - Я сказал хватит. Слышишь меня, Джонин? – резко произнес Крис, немного сбавляя громкость. Джонин перевел взгляд на Криса, медленно приходя в себя. Его разум все еще пульсировал от злости, но дыхание медленно выравнивалось, а глаза блестели уже не так бешено. А затем все внутри него словно перевернулось и злость полностью испарилась, сменившись чем-то другим, когда он вспомнил о том, что Сехун пострадал. Он уже приготовился лететь туда, где уже масса людей окружала тело Се, скрывая того из вида, но руки Крис в очередной раз остановили его, не позволяя сдвинуться с места. - Нет, Джонин. Нам все еще нужно доиграть. - ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛ НА ЭТУ ИГРУ! - А мне не плевать, и раз я сказал нет, значит нет. Тебе нельзя сейчас никуда идти. И точка. Джонин застонал, мысленно подбирая нужные слова, чтобы наорать на своего капитана, но тот внезапно мягко погладил его по плечу, глазами указывая на происходящее на земле. По прежнему бессознательного Сехуна уносили с поля в сопровождении Мадам Помфри, уже остановившей кровотечение. - С ним все будет в порядке, - все так же мягко заверил Крис. Мадам Хуч подлетела к ним, яростно прикусив губу. Джонин давно не видел её в такой ярости. Она долго кричала на Тэсона, ругая за то, что он намеренно попытался навредить другому игроку. Сехун, к тому же, был одним из её любимых учеников. Она удалила нарушителя с поля, грозясь будущим наказанием. Все еще тяжело дыша, она призвала всех игроков вернуться на поле. Впрочем, у Сынхо попытка убедить всех игроков вернуться к игре заняла довольно долгое время. Каждая из команд потеряла по игроку, но, как это принято в Квиддиче, замены не делали, продолжая играть оставшимся составом. Но атмосфера уже была не та. Игроки Гриффиндора за игрой совсем не следили – их слишком сильно потрясло произошедшее. В то время как Джонин словно владел игрой. Он еще никогда раньше не играл с такой страстью. Злость свободно гуляла по венам, подгоняя его, заставляя играть жестче, быстрее, чем раньше. Его глаза были темными от гнева. Он, словно одержимый, перехватывал каждый мяч – будь то предназначенный для него или для противоположной команды, и, с легкостью обходя отвлеченного Чанёля, забивал снова и снова, с огромной скоростью набирая очки. Но сколько бы мячей он не забивал – игра не закончится, пока Ловец не поймает Снитч. После очередного гола, Джонин нашел глазами Хою, посылая ему раздраженный взгляд. Тот закатил глаза, но послушно разогнал метлу, сканируя поле глазами. Зрители пытались продолжать поддерживать обе команды, но Джонин этого не слышал. Он вообще ничего не слышал. Все его мысли занимало бледное, окровавленное лицо Сехуна. Он хотел его увидеть. Нет, он должен был его увидеть. И чем скорее, тем лучше. - ЛОВЕЦ ХОЯ СОВЕРШАЕТ СВОЙ ЗНАМЕНИТЫЙ РАЗВОРОТ И –АУЧ- ПОЧТИ ВРЕЗАЕТСЯ В СОНЁЛЯ! ОН ПРИБЛИЖАЕТСЯ К СНИТЧУ, ВСЕ БЛИЖЕ И БЛИЖЕ… О, СНИТЧ СНОВА ОТРЫВАЕТСЯ, НО ХОЯ НЕ СДАЕТСЯ. ОН ТЯНЕТСЯ, РАЗГОНЯЯСЬ, И… ДА! ОН ПОЙМАЛ СНИТЧ! Мадам Хуч подула в свисток, и толпа зааплодировала. Не теряя времени, Джонин выпустил Квоффл из рук и быстро полетел вниз, оставляя свою празднующую команду позади. Он даже не потрудился убрать свою метлу, вместе с ней бегом направляясь прямо в Больничное Крыло. Картинка перед глазами начала медленно расплываться, но он усилием воли заставил свои ноги двигаться быстрее, быстрее, и еще быстрее. Уже через пару минут он остановился перед нужными ему дверьми, резко распахивая их. Сразу несколько людей обернулось в его сторону – Бэкхён, Лухан, Минсок, Джунмён, Кёнсу – и тот, чье лицо он хотел сейчас видеть более всего. - Джонинни! Джонин быстрым шагом приблизился к сидящему в окружении друзей Сехуну. Он уже был переодет в пижаму, а нижнюю часть тела закрывало тяжелое одеяло. Белоснежные бинты крепко оплетали его голову и правую руку, которая безвольно висела у него перед грудью. Когда брюнет приблизился к его постели, Се облегченно вздохнул и улыбнулся. - Слава Мерлину, ты в порядке! С тобой же все хорошо, да, Джонинни? Ты… - Идиот! – прокричал внезапно Джонин, заставляя Сехуна испугано вздрогнуть. Брюнет схватил его за воротник, чуть ли не стаскивая его с постели и тяжело дыша от злости… и тревоги. – О чем ты только думал, когда закрыл меня от этого Бладжера?! Их надо избегать, а не пытаться остановить, ты придурок! ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ЛЕТЕТЬ КО МНЕ И ПЫТАТЬСЯ МЕНЯ… - Не ори на Сехуна, - Лухан схватил Джонина за запястье, заставляя того отпустить Малыша. Его обычно приветливое лицо превратилось в озлобленную гримасу, и он окинул Джонина угрожающим взглядом. - Я в порядке, хён, - мягко произнес Сехун, одарив Лухана успокаивающей улыбкой. Оба – и Лу, и Джонин - тут же успокоились, заставляя Се облегченно выдохнуть. Затем их окружила удушающая тишина, которую никто не решался нарушить. Кроме Бэкхёна. - Пойдемте, ребята. Думаю, нам лучше уйти. Лухан явно был против того, чтобы оставить Сехуна наедине с Джонином, но Минсок взял его за руку, настойчиво утягивая за собой. Лу тяжело вздохнул и, нежно обняв Сехуна на прощание, пообещал, что скоро снова навестит его. Как только за парнями захлопнулась дверь, тишина снова окутала Больничное Крыло. Джонин молчал, даже не глядя на Сехуна, а тот в свою очередь упирался взглядом в собственные колени, взволнованно теребя пальцами одеяло. Джонина до сих пор слегка потряхивало от всех пережитых им эмоций. - Извини меня, Джонини. Джонини повернул голову, и поглядел на смотрящего на него Сехуна, с печальным выражением на лице. - Извини меня. Джонин сжал зубы. Ему это не нравилось. Ему не нравилось видеть то, как Сехуну больно. Ему не нравилось то, что Сехун пострадал, защищая его. Ему не нравилось то, что Сехун больше беспокоился за его безопасность, нежели за свою собственную. Ему не нравилось то, что Сехун грустит. И все это только из-за него. Из-за него. - Нет. Ты ни в чем не виноват, - наконец заговорил Джонин, глядя на Сехуна. В его голосе больше не было злости, да и холодным он больше не был. Облегчение Сехуна от того, что брюнет больше на него не злится, можно было увидеть невооруженным взглядом. Тот улыбнулся – и внезапно вздрогнул от боли. Джонин тут же придвинулся ближе к Сехуну. - Где болит? - А, нет, все в порядке, - заверил Сехун, пытаясь сделать так, чтобы Джонин за него не волновался. – Мадам Помфри сказала, что все не так плохо и я буду в порядке уже… - Где болит? Сехун замер, глядя на Джонина, который выглядел действительно обеспокоенным, хотя со стороны и могло показаться, что это скорее злость, нежели волнение. - Ммм… моя голова. Джонин вздохнул. Ему хотелось избавить Малыша от боли, но он не знал как. Мадам Помфри наверняка сделала все возможное, и он уже ничем не мог ему помочь. Но Сехун сказал, что ему больно. И ему это не нравилось. Внезапно в голову ему пришла мысль. Однажды, когда он еще был ребенком, он стал свидетелем сцены, случившейся с его другом в детском саду. Свидетелем того, о чем он мечтал, чтобы его собственная мать делала ему в детстве. Джонин вытянул руки, обнимая лицо Сехуна ладонями – так нежно, как только мог: - Закрой глаза. - А? - Просто закрой глаза, - настоял на своем брюнет. – И не вздумай смеяться, иначе я убью тебя. Сехун послушно кивнул. Джонин вздохнул. Ему было очень сложно, но он все равно решил это сделать. Он приблизил свое лицо к лицо Сехуна, дотрагиваясь до его лба своим. А потом, он негромко запел. - Pain, pain, go away, leave this lovely soul and never come back/Боль, боль, уходи, оставь эту прекрасную душу и больше не возвращайся, - он замер, забыв последнюю строчку, и наконец сымпровизировал. – Или я сверну тебе шею. Сехун хихикнул, услышав последние слова Джонина, и открыл глаза, глядя прямо в глаза Джонина. После этого он негромко прошептал: - Спасибо тебе. Сердце Джонина сделало двойное сальто, вызывая какое-то странное чувство у него в груди. Он проводил глазами снова опустившегося на постель Сехуна, который сонно хлопал глазами и, тем не менее, продолжал улыбаться. Небольшие морщинки в уголках рта Се больно царапали его изнутри, но в то же время от этой самой улыбки на душе у него стало намного теплее. Сехун негромко добавил, что Джонину надо было быть целителем – у него замечательно получилось избавить его голову от боли. Джонин нахмурился. - Засыпай, - приказал Джонин, натягивая одеяло Сехуна чуть ли не до подбородка пострадавшего. После этого Се поймал руку Джонина в свою и подложил его ладонь себе под щеку, довольно улыбаясь. Брюнет руку не отобрал, позволяя Сехуну удерживать её. Сон медленно овладел Сехуном, и его глаза закрылись. Но до того, как он успел уснуть, он поймал отголоски волнения на лице Джонина, и мягко улыбнулся: - Не волнуйся, Джонинни, я с тобой… Сехун, наконец, закрыл глаза, сладко засыпая и продолжая прижиматься щекой к ладони Джонина. Брюнет рассматривал его, не находя слов. Незнакомое чувство в его груди увеличилось в размерах, щекоча его изнутри. Он больше не мог его игнорировать. Слыша негромкое сопение Сехуна, Джонин медленно поднес свободную руку к глазам, рассматривая неразборчиво нарисованного на ладони кролика. Рисунок был размазанным, но таким же ярким, как и раньше. Он по прежнему оставался там, на его руке. И отчего-то Джонин был уверен, что теперь он в безопасности.