золотая молодежь

      В середине площадки вертолёт, который Чимин разглядывает с восхищением, почти похож на огромную муху с одним большим стеклянным глазом. Рядом человек, одетый в строгий костюм, стоит ровно, приложив ладонь в белой перчатке к сердцу, и почти не двигается, а только кланяется, когда Юнги подходит к нему, ведя Чимина за собой. Омега следует послушно, притихнув, пока внутри всё по одному переворачивается, и сжимает руку Юнги.       — Что это? — шепчет Чимин и понимает, что вряд ли его услышат.       — Ты же догадываешься, — через плечо с улыбкой отвечает Юнги.       — Добрый вечер, — произносит человек в костюме. — Мистер Мин и…       — Пак Чимин, — кивает Юнги, улыбнувшись.       — Мистер Мин и Мистер Пак, — поправляется бета. — Хорошего полёта.       Омега удивлённо взглянул на альфу, всё ещё стоя у него за спиной. Юнги благодарит парня и подходит ближе к вертолёту.       — Прошу, — взглянув на Чимина, приглашает альфа в салон, открыв дверь. Омега с непониманием, но садится, оглаживая коричнево-рыжую кожу салона.       — Что происходит? — спрашивает Чимин почти сразу, как Юнги оказывается за штурвалом.       — Мы собираемся полетать над ночным городом, — говорит альфа что-то очевидное. — Чтобы тебе вскружило голову, и ты окончательно в меня влюбился.       — А где пилот?       — Полностью в твоём распоряжении, — Юнги разводит руками, указывая на себя, и пожимает плечами, довольно улыбаясь.       — Серьёзно? — пока Чимин расспрашивает, альфа тянется к нему, чтобы застегнуть его пояса безопасности.       — Всё в порядке, детка? — спрашивает Юнги, находясь совсем близко.       — В полном, — Чимин кивает, и Мин протягивает ему наушники.       — Май, 23:21, — диктует альфа в микрофон. — Мин Юнги готов к взлёту.       Чимин приглушенно слышит, как начинают двигаться лопасти вертолета, потихоньку разнося по салону свой шум.       Душа омеги вздрагивает, когда вертолет отрывается от земли и набирает высоту над ночным городом, усеянном огнями; над теми знакомыми небоскребами, светящимися желтыми пикселями; дорогами с точками-светлячками.       Под ними и рядом жизнь их города: дома в черноте ночи ещё не уснули, в машинах люди спешат вернуться в свой спокойный мирок, тёмная река редко серебрится под большой луной.       А Юнги толком не смотрит на всё это. Лишь бы взглянуть на Чимина в очередной раз, пока омега восхищённо рассматривает всё, что может, и дрожит внутри от счастья.       Чимин оглядывается на Юнги именно тогда, когда альфа с серьёзным лицом ведёт железную птицу и иногда оглядывает всё, что снизу. Его крепкие бледные руки, держа штурвал, поворачивают вертолет над одной из городских дорог.       Прямо над крышами новых многоэтажек Чимин с улыбкой снова осматривается и поворачивается к Юнги. Наконец встречаются взглядами и улыбаются друг другу с счастьем и теплотой, пролетая над очередными зданиями.       Когда Юнги сажает вертолёт, Чимин всё ещё не может успокоить дрожащее сердце.       — Как ты? — интересуется альфа, снимая наушники.       — Спасибо, — шепчет омега. — Это было… так восхитительно.       — Я рад, — Юнги улыбается, мягко коснувшись чужой щеки. — Теперь ты влюбился в меня?       Чимин фыркает и кивает. Прикрыв глаза, кивает.       — Серьёзно? — не верит, но очень надеется альфа.       Чимин встречается с ним взглядами. — Серьёзно.       — У тебя не было выбора, — довольно произносит Юнги, и Чимин пихает его в бок, заставляя хрипло посмеиваться.

* * *

      — Так… — неуверенно шепчет Чимин, сидя уже в машине Мина. — Твоя встреча?       — Оу, чёрт, я забыл, — альфа смотрит на время и облегчённо выдыхает. — Ещё час.       Чимин немного дует губы, совсем чуть обиженно, и отводит взгляд. — Встреча так поздно… Почему ты не скажешь мне, с кем?       Юнги хмыкает и, взяв за подбородок, поворачивает лицо омеги к себе. — Я скажу тебе позже, хорошо?       Чимин хмурится, пытается не смотреть в глаза напротив и неуверенно кивает. Юнги, слабо улыбаясь, целует пухлые губы и извиняется за недосказанность. Он невесомо гладит щеку большим пальцем, проводит языком по чужой нижней губе и снова улыбается, чмокнув и немного отстранившись.       — Веди себя хорошо, ладно? — хрипло шепчет Юнги. — И я расскажу тебе обо всём быстрее.       — Я веду себя нормально, — Чимин пихается, всё ещё в обиде дуя щёки.       — Ты ревнуешь меня, — замечает альфа, посмеиваясь.       — Я не… — начинает Чимин, но не договаривает. Фыркает поражённым. Юнги, довольно улыбаясь, будто котёнка, гладит омегу за ушком, и тот постепенно расслабляется.       — И когда ты освободишься? — бурчит Чимин.       Юнги пожимает плечами, устало откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. — Часа в три утра.       — Почему нельзя было встретиться днём? — кажется, не сдерживается Чимин, но Юнги путается пальцами в чужих тёмных локонах, поглаживая затылок, и омега успокаивается. — Потом, когда это закончится… приедешь ко мне?       Юнги смотрит немного удивлённо, а Чимин молчит. Альфа пытается поверить в реальность слов, в их правдивость, ища ответ в омеге, который только смотрит куда-то в совсем другую сторону слишком смущённо и неуверенно.       — Хорошо, — Юнги улыбается, — мой малыш.

* * *

      — Мне пора, прости, — хрипит альфа, сидя за рулём припаркованного у знакомого небоскрёба автомобиля, но маленькую ладошку Чимина из своей выпускать не хочет.       Да, он опаздывает уже минут на десять, и время не стоит на месте, но оно будто замирает, когда Чимин рядом. Минуты мешаются с секундами, и не чувствуется реальность. Хочется летать, всегда быть рядом, но ехать надо. Пусть не так на долго, но это нужно, наверное, ради них двоих, ради спокойного будущего, и пусть Чимин не знает об этом, но Юнги, ничего не говоря, попытается.       Омега знает, что на время нужно отпустить, но тянется за поцелуем. Одним из последних. И ещё одним. Таким сладким, правда, всё равно с горечью миновских сигарет и строгостью сосны с северной части страны. Он целует и старается насытить Юнги силами перед новой встречей, потому что догадался, что костяшки могут быть в крови.       И насыщает. У него получается, потому что сейчас Юнги особенно остро чувствует, как встанет за него горой. Спрячет за спину и взвалит небо на плечи, только бы Чимину было спокойно.       Они переплетают языки медленно, будто извиняются за что-то друг перед другом. Юнги опаздывает ещё на двадцать минут, и Намджун уже пишет ему что-то, но Чимин, уткнувшись носом в шею, прижимается ближе. И становится вдруг так тепло. Хочется только прижать к себе это уютное чудо и целовать, обнимать, а потом снова целовать и обнимать.       Они снова целуются и решают, что это последний раз. Сытятся друг другом. Юнги греет ладонями полюбившиеся бёдра, а Чимин любит зарываться пальчиками в его волосы. Юнги целует глубже и отчего-то грубее, прижимая и прижимаясь ближе сам. Хмурится и остервенело кусает нижнюю губу Чимина. Омега поскуливает, но не от боли, а удовольствия, цепляясь пальчиками за ворот чёрной миновской толстовки. Юнги прижимает ещё ближе, совсем как дикий зверь с примесью собственника.       — Чёрт, — тихо рычит он, когда вызов на телефоне заставляет отстраниться. Да, это Намджун. Звонит, чтобы недовольно спросить, где Юнги, потому что все их парни уже собрались и ждут только его.       — Да приеду я сейчас, — шипит альфа.       «Это вообще кому надо?» — продолжает Намджун.       Юнги слышит, как на заднем фоне громко играет музыка. — Скоро буду.       — Прости, — шепчет Чимин, как только альфа сбрасывает.       — За что?       — Я задерживаю тебя, — Юнги на это только хмыкает.       — Я приеду к тебе, — альфа чмокает Чимина в нос, и тот забавно морщится от неожиданной нежности. — Не скучай, детка.       Омега фыркает, собираясь выйти из машины. — Будь аккуратнее, пожалуйста.

* * *

      — Наконец-то, — вздыхает Намджун, когда Юнги подходит к ним. — Почему ты так дол…?       — Без лишнего, — отрезает альфа. — Они уже всех собрали?       — Нет, вроде, — вызывается один из парней.       — Похуй, — кидает себе под нос Юнги, засунув руки в карманы и выйдя вперёд, перенимая на себя всё внимание.       — Где он? — небрежно кидает Юнги, и альфы расступаются под натиском сразу нескольких каких-то сильных аур, что будто давят на психику. Тяжело и мучительно.       Один выходит вперёд. С расслабленными плечами, его руки тоже в карманах, а взгляд безразличен и хладнокровен настолько, что любой другой мог бы разбиться на миллионы самых мелких осколков. Его светлая чёлка не скрывает тёмных глаз.       — Здесь, — хрипит он, ядовито хмыкнув.       — Если к вам подъехали ещё не все, — произносит Юнги, когда его парни строятся за его спиной, — то я не собираюсь больше ждать.       — Всё начиналось с простого предложения поговорить, — вспоминает тот альфа, всё так же противно улыбаясь.       — Так и есть, — соглашается Юнги. — Разговор короткий: отъебись от нас.       — Ох, думаешь, я так просто соглашусь, когда уже решил что-то совершенно противоположное?       — Тогда разговаривать бесполезно, — понимает Юнги.

* * *

      Чимин, доверяя Мину, что всё будет в порядке, всё же не в силах перестать волноваться. Он только пьёт вино, не засыпая и не пытаясь, на самом деле дожидаясь Юнги.       Вот проходит час, за ним второй, и Чимин сидит всё на том же большом диване, бездумно уткнувшись взглядом в небоскрёб напротив. В городе тихо. Не ездят машины, не ходят люди, только неслышно дышат безжизненные здания и дороги, центральные улицы, река и переулки.       На улице спокойно, но не в душе, пока не раздаётся стук в дверь. Такой, будто кто-то стучится в сердце и разносится туманом.       Чимин спешит и открывает. Пугается, потому что, конечно, руки Юнги в крови, привычно разбита губа и пара ссадин на щеке.       — Юнги…       — Я победил и приехал, — с улыбкой замечает альфа. — Как и обещал.       — Я так переживал, — тихо признаётся Чимин и делает взаимный шаг навстречу Юнги. Омега падает в тёплые широкие объятия, и сердце хоть и сжимается от боли, что сейчас почти, на самом деле, уже не чувствует Юнги, но Чимин начинает успокаиваться.       — Никому не отдам, — шепчет альфа, прижимая ближе к себе и целуя макушку. — Никому, слышишь?

* * *

      Чимин шмыгает носом, накладывая очередной пластырь на очередную продезинфицированную рану, и оставляет лёгкий поцелуй.       — Здесь тоже, — с хитрым взглядом указывает на разбитую губу Юнги. — Здесь тоже рана. Поцелуй её.       Чимин легонько пихает его, надеясь, что не сделает слишком больно, и Юнги только хрипло посмеивается, пока омега проверяет, обработал ли всё на руках и ничего не пропустил.       — Только на руках? — спрашивает Чимин, накладывая на ссадину на щеке ватку, пропитанную перекисью. Юнги шикает, нахмурившись, и согласно кивает.       — Терпи, — просит Чимин совсем мягко и уже осторожно клеит новый пластырь. — Что это была за… встреча?       Альфа тяжело и устало вздыхает.       — Ты обещал, что расскажешь, — вспоминает Чимин, приложив ватку к разбитой губе. Юнги снова шикает, и Чимин просит его потерпеть ещё немного.       — Есть один мудак, — хрипит альфа.       — И? Почему вы встречались?       — Я хотел поговорить, но не вышло.       Чимин отстраняется, заглянув в глаза напротив. Явно ожидает услышать чего-то ещё.       — Я не знаю, нужно ли говорить об этом, — признаётся альфа.       — Нужно, Юнги, — тепло поддерживает Чимин, уткнувшись лбом в грудь альфы и вдохнув любимый аромат.       — Этот парень не хочет, чтобы мы были вместе, — говорит Юнги, и Чимин напрягается.       — Что за парень?       — Инсон.