Лекарство

      Кто-то способен терпеть крики рыдающего ребенка, вперемешку с кривым гитарным соло и жужжащей старой дрелью где-то сверху, а кого-то до белой горячки доводит звук рвущейся бумаги. Но все равно, как бы человек не был сдержан - терпение не безгранично…

***

      Желтый карандаш с розовой резинкой на конце мерно постукивал ластиком по парте, создавая гулкий, слегка шероховатый звук, эхом раздающийся в голове Тодороки. Монотонный шепот учителя Айзавы давно уже звучал фоном, растворяя размеренный стук резины о дерево, смешиваясь в общий гул. Смешки и перебранки одноклассников обоюдным говорливым шумом врывались внутрь сознания. В мыслях разворачивался всепожирающий хаос, от чего голова делалась невероятно тяжелой.       Сознание не желало сосредотачиваться на чем-то одном, игнорируя импульсы здравомыслия и просто продолжая давить на больное...       Странно, что все плохие мысли лезут в голову именно сейчас. Парень всегда терпелив, но последнее время лед начал давать трещины, впуская огонь из самых глубин подсознания.       Шото облокотился на спинку стула, опустив глаза в пол.

«Раздражает».

      Трескающий звон оповестил о конце урока.

«Громко…».

      Топот девятнадцати пар ног, скрежет открывающейся двери, визжащий смех.

«Замолчите..!»

      Лоб коснулся прохладной парты, ладони нетерпеливо прикрыли уши. Парень напрягся, сдерживая себя, кусая губы, ногтями царапая кожу, почти вырывая волосы… Голова раскалывалась от звенящей боли. Он проклинал всех, мечтал разорвать, почувствовать вкус и запах горячей тягучей крови. Мысли метались из стороны в сторону: от добра к злу, от желания убить, до мечты стать героем…        Лава, разливающаяся по его венам, жгучая ярость, медленно, но верно, пропитывающая каждый миллиметр подтянутого тела, пробуждала огонь, скованный льдом… - Тебе плохо?       И вдруг тишина.       Теплые пальцы Мидории аккуратно скользнули по дымящейся ладони. Обеспокоенный взгляд следил за каждым движением.       Тодороки медленно поднял голову, заглядывая в зеленые глаза, блестящие от тихого страха и желания помочь.       С каких пор Шото мучали непрекращающиеся головные боли? Казалось, что всю жизнь. Вечные недосыпы, самокопание, непреодолимое желание стать лучше? Ненависть к себе? Причин слишком много. От нервного срыва спасал только тотальный самоконтроль , непонятно откуда взявшаяся, сила воли и...Изуку?       Он и не помнил, когда именно это началось:не помнил,когда влюбился, когда Деку успел стать лекарством от этой боли. Это просто случилось. Произошло так, словно существовало всегда, не встречая совершенно никакого сопротивления. А ведь Изуку, казалось, даже не подозревал о своей роли, дивясь невероятному спокойствию того, в ком вечно бушует стихия, того, кто вынужден игнорировать самого себя, запирать внутри пламя, лишь бы не навредить другим. Мидория ни на грамм не сомневался, что Тодороки прекрасно владеет собой.       И это было бы абсолютной правдой, если бы не огромные ледяные стены и разрушенные дома во время тренировок, полностью испарившаяся вода из маленького озерца и поджаренные озерные жители… - Может в медпункт? Ты какой-то хмурый. Болит что-то?... – Иногда Деку напоминал торопливую наседку, кудахчущую вокруг своих цыплят. Шото давно перестал его слушать. Голос этого паренька приносил успокоение, что было очень странно и противоречиво. Тодороки часто думал о том, как ему повезло, полюбить именно его. Мускулы на лице расслабились, и по тонким губам поползла легкая улыбка. - Пойдем жее,- протяжно взвыл Мидория, сжимая горячую ладонь ледяного парня, и слегка оттягивая руку в сторону.       Тихое : «нет». Еле заметная ухмылка. Блеск в холодных глазах. - Ты и сам в силах вылечить меня…Так ведь?- шепчет Шото, касаясь шершавыми губами шрамов на пальцах Деку, ловя смущенные нотки в зеленых глазах. Парень медленно похлопал по своему бедру, приглашая.       Изуку послушно усаживается на тонкие колени, молча кивая , прижимаясь ближе.       Долгожданный отдых. Сладкий поцелуй, длящийся приторно долго. Все нарастающее тянущее возбуждение, выворачивающее все внутренности, огнем рвущееся наружу…

***

      Ритмичные шлепки двух тел, скрежет и скрип бедной парты, используемой не по назначению. Блаженные стоны, всхлипы, рычание, больше походящее на мурчание. Сердца, бьющиеся в унисон, одно удовольствие на двоих.       С каждым хлюпающим толчком, с каждым сладким трепещущим вздохом, вздрагиванием, Мидория все громче стонал имя, извиваясь под Тодороки, царапая дерево…Монотонное мычание Шото,глаза, прикрытые от удовольствия. Тягучее ощущение разрядки, вперемешку с обоюдным блаженным всхлипом...       И, наконец, тишина, нарушаемая лишь тяжелым размеренным дыханием… -Ты мое лекарство …