Дожить до зимы

Метель не стихала ни на минуту. Всю дорогу Чонгук злился на самого себя, что согласился с Мином и потащил его в этот чертов лес. Собирал по крупицам все своё мужество, чтобы идти сквозь метель с пронизывающим до костей холодным ветром. Когда Чон добрался до станции и поднял на уши всех диспетчеров и проводников, чтобы те вызвали скорую и предоставили первую медицинскую помощь, понял, что обморозил руки, но сейчас это не имеет значения, по сравнению с тем фактом, что Юнги до сих пор без сознания, а медики приедут в такую метель не скоро. Чон сидит рядом с Мином, которого обернули в два одеяла и крепко держит его руку, отказываясь принимать, что это может быть конец. Диспетчер предлагает ему поесть и выпить, но брюнет лишь грубо благодарит за помощь и просит оставить его. Наконец приезжает скорая и грузит Юнги в машину. Чон едет с ним и не отпускает руку, боится, что если отпустит — потеряет Мина навсегда. Они приезжают в местную больницу, врачи обещают, что если в ближайшее время пациент очнётся, то его переведут в отделение их города. Брюнета не пускают в палату, просят успокоиться, Чон орет на всех, кто пытается его усмирить, психует и разбивает в кровь кулаки о стену, выходит подышать на улицу и опять возвращается. Врачи что-то спрашивают у него про анорексию, что у его друга измождён организм, что требуется скорейшее лечение, а Чонгуку самому уже нужна медицинская помощь, он не выдерживает. Стены будто в один миг стали сдавливать его, а воздуха не осталось. Его опять просят успокоиться и грозятся выгнать, Чон наконец берет себя в руки, ради Юнги он должен быть сильным. Брюнет ночует в больнице на неудобной скамейке рядом с палатой Мина. Утром его будит медсестра и сообщает, что его друг очнулся, и он может зайти к нему в палату. Чонгук тут же соскакивает, будто его холодной водой облили и бежит к палате, тяжело выдыхает и дергает дверь за ручку, открывая. От вида Юнги кишки сворачиваются и кажется сердце перестаёт биться. Все такой же бледный, худой, а над головой висит капельница, видно, что ему тяжело даже глаза держать открытыми, но он держится, потому что Мин гораздо сильнее всего дерьма, которое с ним происходит. Чон бесшумно подходит к койке, хочет хоть что-то сказать, но ни слова, как назло не может подобрать, он даже не знает, как до сих пор держит себя на ногах, но только подойдя к Юнги, падает на колени перед ним и впервые так сильно плачет. Не может успокоиться и не перестаёт говорить, как сильно испугался, как думал, что больше не увидит, молит не оставлять его, а Мин в ответ только слабо сжимает руку, по его щекам тоже катятся слезы. -Пожалуйста, дай мне спасти тебя. Я не смогу без тебя, — Чон пытается взять себя в руки, но не может, — Я люблю тебя. Прошу, только не покидай меня, — брюнет опускает голову на их сцепленные руки и наконец затихает. Уже на следующий день Юнги переводят в больницу их города. Чонгук каждый день ходит к нему и проводит по несколько часов в палате Мина. Джин, как узнал об обмороке в лесу, тоже стал навещать своего друга каждый день, ругать его, а потом плакать, потому что всем страшно. Сокджин боится потерять друга, а Юнги очень боится умереть. Лечение идёт безумно медленно. Каждый день Мин борется за свою жизнь, заставляя принимать таблетки, ходить на капельницы, есть и понемногу сходить от всего этого с ума. У Юнги просыпается новая фобия, он боится уснуть и не проснуться. Теперь его личным кошмаром становится время, когда все вокруг стихает и палата начинает напоминать ему ловушку, из которой он не может выбраться, тишина все давит и давит, пока не начинает закладывать уши. Мин не спит, а идёт в туалет и плачет там до утра, в обед приходит Чонгук и весь страх проходит, потому что Чон не оставляет, обнимает, целует и шепчет, что все будет хорошо, но после его ухода все начинается по новой. -Хочется сказать, что пациент не сопротивляется, и мы наблюдаем небольшие улучшения, но психотерапевт ничего не может сделать. Сильные антидепрессанты назначать не хочется, а физическое состояние напрямую связано с психологическим. И даже если мы сейчас его, так скажем, «откормим», то история все равно может повториться, — Чонгук слушает врача и все надежды на выздоровление Юнги по одной начинают умирать. -А почему ваши «психологи» ничего не могут сделать? , — Чон не хочет грубить врачам, но если они не могут помочь, то нахуя они вообще нужны? -Пациент не хочет, — с этими словами врач уходит. А Чонгук ищет опору, чтобы не упасть на пол. Сил бороться не осталось ни у кого. Психолог беседует с Юнги каждый день, что последнего радует меньше всего. Мин не может вот так взять и раскрыть свою душу со всем внутренним дерьмом по щелчку пальцев. Сколько потребовалось времени, чтобы они с Чоном поняли друг друга, потому что тоже не могли высказаться о своих чувствах. -Ваш психоз нужно лечить, но без вашей помощи я не смогу помочь, — врач говорит чуть ли не по слогам, как будто Юнги болен синдромом дауна, — Вам нужно лишь назвать причину. Чего вы боитесь? , — врач ждёт ответа, а Мин начинает считать до десяти, чтобы не разреветься, иначе ему опять вколют снотворное. -Умереть, — Юнги закрывает глаза и хочет, чтобы его уже отпустили домой. Даже если ему осталось недолго, то пусть он встретит последний свой Новый год с любимым человеком. Ему больше ничего не нужно. Сегодня Чона трясёт весь день, словно что-то должно произойти. Поэтому он бежит к Юнги сломя голову и залетает в палату. И только после того как понимает, что с Мином все хорошо, его отпускает. -Я не хочу умирать. Мне страшно, — Юнги тихо плачет и просит прощения у Чонгука за свои слёзы, понимая как тому тяжело. Чон лишь кивает и просит больше не говорить таких глупостей, потому что страшно обоим, но они должны бороться, иначе их конец в один срок. Мин замечает, что брюнет будто стал взрослее, у него синяки под глазами от недосыпа и разбитые костяшки рук от каждодневных биений стен с привкусом отчаяния. Идёт последняя неделя этого года и декабрь выдался очень снежным. Юнги не припомнит столько снега за все свои прожитые зимы и усмехается подумав, что если он умрет, то даже не расстроится, потому что красивее зимы уже точно не будет. Приход врача в приемные часы был неожидан. В палате сидел Чонгук вместе с Джином. -Пациент сдавал утром анализы и я посчитал, что должен немедленно сообщить вам, что результаты очень хорошие. Юнги идёт на поправку и мы сможем отпустить его на праздники, а после будет приходить сдавать анализы и продолжит беседы с психологом, — врач улыбается. Мин не может поверить во все, что только что услышал, а Чонгук сгребает его в свои объятия и шепчет, что теперь все будет хорошо, хотя сам не может поверить, что они справились. Все закончилось. -Я тебя больше никогда не отпущу и только попробуй что-то возразить против, — Чон выдыхает от счастливой улыбки Юнги на его слова. Теперь у них точно все будет хорошо. *** -Что ты хочешь? — Юнги пытался повесить шар на самую верхушку елки, а Чонгук, как всегда, мешался. -Хотел помочь. Вдруг ты опять упадёшь в обморок, — Чон конечно же шутил, просто ему было жизненно необходимо обратить на себя внимание. После выписки из больницы единогласно было решено, что Новый год они встретят вместе, а на следующий день придут Хосок и Джин. Мин не стал менять свой цвет волос, потому что белый заставлял вспоминать все, что они пережили. Хотелось просто стереть себе память, но к сожалению они всю жизнь будут жить с этими неизлечимыми шрамами на душе. Зато они счастливы сейчас. Вот так просто, одни в небольшой квартире на окраине города, без уверенности на завтрашний день, но ценящие каждую секунду жизни. Обнимающие друг друга и искренне верующие в простое людское счастье. За окном снег валится крупными хлопьями. В квартире теперь не мертвый холод, а тепло от двух любящих душ. -Знаешь, все было так запутано, и я никак не мог разобраться в себе, но стоило почувствовать страх, что тебя вдруг может не стать, меня как током прошибло, и я вернулся. Ты меня вернул, — Чонгук говорит тихо и крепко обнимает Юнги со спины, который смотрит в окно, — Я так боялся и мне было так страшно, что хотелось самому убиться, лишь бы ничего не чувствовать, — Чон сжимает парня сильнее и зарывается носом в волосы на макушке. -Мне тоже было страшно. Я боялся не дожить и пропустить лучший Новый год в своей жизни, — Юнги разворачивается и счастливо улыбается, вытирает слезы с лица напротив и поднимает голову, чтобы Чонгук смотрел прямо в глаза, — Ты такой ещё ребёнок, — Мин первый раз целует сам. Не торопится, делает это очень медленно, растягивая удовольствие, запрещает Чону забирать инициативу себе и нехотя отстраняется. Чонгук по-прежнему считает, что Юнги напоминает его Бабушку. Считает, что жизни не хватит, чтобы можно было искупить свою вину перед ним. За все страдания и боль, которую он причинил когда-то. Юнги же считает, что Чону нужно отпустить все свои терзания, потому что он простил его давно. Мин тоже причинял много боли, которой Чонгук не заслуживал. Он просто брошенный ребёнок, у которого остался только брат. Ребёнок, который не знал, что такое любовь и забота, а теперь он начинает понимать, что люди могут быть счастливыми и любовь тоже существует. -Как думаешь, мы можем быть счастливы? — Чон кружит Юнги только в известном ему танце и периодически целует. -Я буду искренне в это верить и постараюсь растопить твоё сердце. Им не нужно многого, чтобы быть счастливыми. Достаточно просто просыпаться каждое утро и жить. Ведь у них только один шанс.