Странная душа...

На всех парах мы продвигались в сторону моей комнаты. Пока я летала в облаках, Бард объяснял Ангелу, как проявлять фотографии, и какое оборудование нужно для этого. — Несколько ванночек, тёмное помещение и специальная водичка. Вроде ничего сложного. — Не специальная водичка, а проявитель! — поправил он её. — Точно! Что ещё нужно? Я не стала слушать их болтовню. Мне было неспокойно, и в первую очередь из-за гудения в голове. Но, а если мне понадобится что-то проявить, то обращусь к Ангеле. Я и не заметила, как погрузилась в свои мысли. — О чём задумалась? — Лю-лютя?! Ты что меня так пугаешь? — Хотел сказать, чтобы ты смотрела вперёд. — Ай! Мой нос! Мог бы и раньше сказать! Ко мне подбежали эти два помешанных на фотиках чудика. — Настя! Ты что так? Я чуть не родила! Такой грохот подняла! — Госпожа, может льда приложить? — Нет, всё в поряке. Просто засмотрелась в окно. — Ну ты тогда не засматривайся в следующий раз. Правда окна здесь не было, но это уже детали… На самом деле я задумалась о том, какие у меня будут способности. А еще о том, что когда я стану полноценным демоном, то мне нужно будет найти вкусную душу, о том, может ли демон заключить контракт с ангелом (а зачем мне это?). Смогу ли я оправдать ожидания Люцифера? Неужели мне нужно будет учиться всем этим дьявольским штучкам с нуля? Я не знаю. …Я сидела, облакотившись на стену. На меня смотрело две пары перепуганных глаз. — Эй! Ты меня вообще слушаешь?! Перед кем я тут распинаюсь?! — Может ещё льда приложить? — Больше не надо. Кровь уже остановилась. Очнулась! Чего разлеглась на пол-коридора? Давай, поднимайся. Помоги же, Бард. Меня подняли на ноги, всучили в руки салфетки, на случай, если опять пойдёт кровь из носа, и довели до комнаты. Хорошо, что она была совсем недалеко. Я села на кресло и закрыла глаза. Мне становилось всё хуже, гудение в голове усиливалось. В ней крутился огромный и липкий ком ненужных мыслей. Опять упасть в обморок мне не давали голоса Барда и Ангела. — Ладно, Бард, начинай — вскоммандовала я — Ангел, проследи за ним. Я ему не доверяю… — А это было обидно… — Просто ты опять всё разнесёшь! А теперь не отвлекайся! А ты то куда собралась? — Сейчас прийду, только по саду кружочек сделаю и всё. А то в голове полная каша. — Ну ок. Только ты там ещё раз, для полного счастья в обморок грохнись. — Конечно, обязательно это сделаю! С меня она переключилась на повара. — Бард, не истири и полезай в портфель! В нём очень трудно потеряться! — Д-да… Я оставила прожигательницу мужских сердец и её жертву наедине. Весь путь до сада у меня гудела голова. Только выйдя на свежий воздух я почувствовала облегчение. Холодный ветерок отгоняет плохие мысли прочь. Но мои бессмысленные похождения прервал вездесущий Себастьян. — Миледи, вам не стоит ходить без плаща на улице. — ААА?! Напугал, сволочь. Демон полосатый! — Насчет полосатости не знаю, а то, что я демон вы прекрасно знаете. Вы можете заболеть, одентесь теплее. — Нет, спасибо. Я уже бегу в поместье. После похождений мне стало намного лучше, и я наконец-то почувствовала обжигающую прохладу наступившей зимы. Очень странно, но снега почти не было. Сравнивая с домом, становиться как-то грустненько. Немного постояв, я вняла своему внутреннему голосу, и побежала в поместье. Когда я добралась до комнаты, то фотография уже сохла, а Бард и Ангелина спокойно дули на ту самую фотографию. — А вот и я припёрлась! — Как я вижу, прогулка пошла тебе на пользу. — Рад, что вам стало лучше! Но пожалуйста, прикройте дверь поплотнее. — Да-да. Сейчас. Когда фотография подсохла, все так и прильнули к ней. — Чё за нах?! — вскричала Ангела, и не без причины. — Я-я… Я не могла выразить словами все те чувства, когда на плёнке увидела позади себя родителей. В них не было ничего ужасного. Обычный тёплый взгляд голубых глаз матери, добродушное лицо отца. Я всё вспомнила. Все те моменты, когда мы были счастливы, каждую их улыбку. Грусть, злость, печаль, счастливые воспоминания слились воедино, заполняя мою грудь. Но как известно, одинаковые слагаемые с противоположными знаками сокращаются, и в итоге получается ноль. В один миг все чувства исчезли, и я почувствовала пустоту внутри. Ничего. СОВЕРШЕННО ничего. Я не могла ни сказать, ни сделать что-нибудь ещё, кроме того, чтобы упасть обессиленной на диван. — О боже… — уже прошептала Ангела. Самойлова тоже осела на диван около меня, и беззвучно начала плакать, но опомнившись, полезла в портфель за салфетками. Бард всё это время стоял и молчал. Конечно его насторожили посторонние люди на фото, но ему так и не удалось понять причину нашего расстройства. …мы молчали с минуту. Бард пытался понять, что не так с фотографией, Ангела почти успокоилась и редко всхлипывала. Я же тупо уставилась в стенку. — Эм… — протянул в непонятках повар. — Что? — спросила я безразлично. — Могу ли я узнать, почему эта фотография вам так не понравилась? — Я поняла, какая у этой камеры особенность. Она показывает людей не из этого мира. Люди на фото — мои родители. Они погибли год назад… точнее в две тысячи шестнадцатом. — В смысле?! — прифигел Бард. — Я в ванную… — сказал ангел. — Бард, спасибо за всё, но тебе пожалуй лучше уйти. — Я понимаю… В миг он вышел из комнаты. — Он ушёл? — выглянула мокрая Самойлова из ванной. — Да. — Может вернём камеру Сиэлю? — Я не горю желанием, но и оставлять её не собираюсь. Видимо это единственный выход. — Он нас прибьёт. — Определённо. Так что, идём? — Конечно. Нет риска — нет жизни. Хе-хе. Собирались мы довольно долго. Своровать камеру и остаться безнаказанными — это ещё нужно умудриться. Пока Ангел убирала все принадлежности, оставшиеся после проявления, я сложила фото к себе в тумбочку около кровати. Мы выдвинулись. Весь путь мы смеялись и шутили, пытаясь скрыть свои настоящие эмоции. Сложно было представить, как разозлится Сиэль. — А Сиэль уже проснулся или нет? — Уже наверное да. — Ладно, пошли к нему в кабинет. И вот подойдя к кабинету мы простояли минут пять, решая, кто всё-таки начнёт разговор. Такие проблемы мы решаем по-мужски: — Камень, ножницы, бумага! Удачу мне не завозили, по-этому разговор должна была вести я. — Так… настроилась и пошла! Я тихонько постучалась. Услышав спокойное «войдите» мы зашли. — Эм, Сиэль, тут у нас кое-что для тебя. — И что же это? — Да так, игрушка. А ты не будешь злиться? — Вы что-то опять натворили? Говорите. — Пообещай и поклянись! А то мы тебя знаем… — Хорошо, обещаю. Клянусь званием Цепного Пса Королевы, что не буду злиться. — Так вот, утром пришел курьер с посылкой и там была камера. И мы ее ненадолго взяли. — На одну только фоточку! — На что?! Я говорил вам на счёт таких выходок! — Это всё Настя! И вообще ты обещал не злиться! — Ты что это на меня всё спихиваешь?! — Но не я же заставляла тебя отбирать её у курьера! Тьфу ты, у почтальона. — Я её не отбирала! Я даже поставила подпись! — А кто же предложил сфотографировать себя? Даже не подозреваю, кто бы это мог быть? — Замолчите! — Сам замолчи! — закричали мы в унисон на графа. — Бля… — Чёрт! — Я сделаю вид, что не слышал ваших слов. Но это в последний раз. Меня волнует кое-что другое: вы ещё не успели проявить фото? — Да только что вот… — Только что собирались, но вот никого не смогли найти, а то мы с этой техникой не ладим! По-этому не успели ещё. — А я уже начал волноваться. Вам следует отдать её мне. Мне бы не хотелось, чтобы кто-либо из вас познакомился с её особенностью поближе. Сиэль говорил, и пристально смотрел на меня. Мне стало не по себе. Хотя мне даже показалось, что в этом взгляде промелькнула капелька сострадания. Мы пересеклись взглядами, и я отвернулась. — Да, сейчас. Ангел, доставай! — Вот и она. А вот и коробка от неё. — У меня есть просьба, позовите всех слуг…кроме Себастьяна. Я приказал ему убраться в поместье. — Без проблем! Уже бежим! — Одна нога здесь, другая там! Много времени нам не понадобилось, ведь все сидели в кухне и пили чай. Они активно обсуждали сегодняшние похождения повара, но когда мы вошли, то Бард запнулся на самом интересном месте. — Графини?! — Собирайтесь, Сиэль сказал привести вас всех. Слуги мигом побосали куски недоеденного фруктового пирога, и пошли за нами. Мы всю дорогу объясняли, почему мы не возьмём с собой Себастьяна. — Я точно не помню, но по-моему нам нужно будет попытаться его сфотографировать. — А ты в этом уверена? — Не очень. Но стоит спросить у Сиэля, чтоб наверняка. Сиэль уже ждал нас у кабинета. — А вот и они. — Проходите в кабинет. Уже в кабинете Сиэль доходчиво объяснил свойства этой камеры. Мы с Ангелом сделали вид, что этим открытием поражены до глубины души. После Сиэль сфотографировал Финни. — А теперь нужно проявить её. Идите за мной. Мы пришли в какую-то маленькую тёмную комнату. Везде стояли разные ванночки, а под потолком были натянуты верёвочки. Граф сразу же умело начал колдовать над ней. — Я хочу помочь! — сказал недо-ангел. — Да сиди уже… После Сиэлю помогала Ангела. Вдвоём они справились довольно быстро. Через двадцать минут у нас в руках была фотография. Мы вернулись в кабинет. — Я тоже хочу посмотреть! — законючил Финни. После краткого взгляда он изменился в лице и рассказал, что в детстве он случайно убил ту птичку, которая сейчас свободно летала на плёнке. Когда он закончил, повисла неловкая пауза. — А я не поняла. Так мы будем фоткать Себастьяна? — Ха-ха. А неплохая идея. Может вы займётесь этим? — похвалил нас граф. — Насть, приведи Себастьяна, а я пока тут всё подготовлю. После этих слов она села на диван и достала телефон. — Эй, готовься! — Так я уже. — Ага. Себастьян был на первом этаже. А если точнее — в библиотеке. Без лишних вопросов он пошёл за мной. В кабинете ничего не изменилось. — Ты говорила, что будешь готовиться! Всё всегда на последний момент оставляешь! Жопа ленивая! — А я готовилась морально! Такс, Себа встаёт сюда. Сиэль, не переживай, всё будет в лучшем виде. Просто поверьте мне, что это самое лучшее решение. Через десять секунд всё уже бежали в эту проявительную комнатку. Как только фотография высохла, все понеслись в коридор. На свету можно было различить только трёх персонажей: Сиэля, Плуто и самого Себастьяна. — Так где здесь… — А это уже тайна, покрытая мраком! — Никого дороже, чем господин, у дворецкого нет. — Да, точно. Я так и сказала! А теперь валим от сюда. Наааасть! Пошли. — Иду. Пожайлуста, сегодня нас не беспокойте. — обратилась я ко всем присутствующим. Я вышла, и мы вместе направились в сторону комнат. — Конечно сегодня не день, а ещё тот геморрой. — Ага. Я жутко устала. А мы вообще завтракали? — Нет. Тогда пойдём и поедим вредной пищи? — Конечно! — Ну, а как же ещё? Прийдя в комнату, мы отъелись до отвала. После мы решили поиграть в настолки. В обед к нам заходил Себастьян и предлагал поесть, но мы отказались и сказали, что не пойдём и на ужин. — Может ещё по пицце? — В меня больше не влезет. Ну только кусочек. Так мы и просидели до вечера. За окном уже начало темнеть. Мы закрыли шторы и разожгли камин. На стенах уже несколько часов весело плясали огоньки, а мы всё ещё не могли наиграться. Вскоре постучался Себастьян, и сказал, что уже десять часов, и нам пора спать. — В самом деле, десять часов. Как мы так заигрались? Доигрываем, и ты как хочешь Настя, а я пойду спать. — Я тоже устала. Уберёмся и пойдёшь. После уборки Самойлова оставила меня наедине с собой. Я быстренько провела водные процедуры и легла. Сон всё не шёл. В голове, как и утром, крутились разные мысли. — Почему?! — закричала я. Почему я ничего не чувствовала сегодня утром? Я не понимаю… На глаза уже наворачивались слёзы. Как я могла просто потерять все чувства в один момент?! — Анастасия? — раздалось у меня в голове, заглушая всё мысли. — Что? — Я не мог позволить моему лучшему творению разрыдаться на глазах у смертного и у паршивого ангела. — Но что это было?! Почему я не могла чувствовать? Это было ужасно! — Можно сказать, что я поглотил часть твоих эмоций. — Но зачем? Я бы лучше разрыдалась! Это невыносимо! Почему ты делаешь это со мной?! Да я бы лучше умерла, чем ещё раз посмотрела на эту чёртову плёнку! За что… Уже что-то нечленораздельно бормоча, я уснула.