too different

Сейчас у Кристофера последний урок — норвежский. И это ужасно, потому что старый скряга мистер Ларсен, который, к тому же ужасный сексист и гомофоб, не дает покоя брюнету ещё с прошлого года. То произношение не такое, то почерк слишком мелкий, то ещё какая-нибудь хрень. Единственный, к кому учитель не мог придраться — это засохший цветок на подоконнике. А всё потому, что Крис отлично знает материал, и это ещё сильнее бесит мистера Ларсен, который очень скуп на хорошие оценки. Мужчина не любил таких, как Кристофер. Легче всегда было с теми, кто менее ответственен и прилежен. И в этом, конечно же, есть корыстная цель. Ведь, когда ученик даже не знает чего не понимает, его родителям всегда легче вдолбить, что репетитор ребёнку жизненно необходим, и заломить двойную цену. Этот урок тоже не стал исключением. Старый козёл снова устроил опрос с целью завалить брюнета на простых вопросах. Но, в очередной, юбилейный, раз у него ничего не получилось. Учитель до последнего гневно смотрел на парня и задавал разные вопросы, вплоть до: как звали собаку брата, первого премьер — министра Норвегии? После долгих, двадцати восьми вопросов, Ларсен всё же поставил Шистаду хорошую оценку, пусть со скрежетом в зубах и презрением в голосе.       — Ладно, умник, раз ответил на все вопросы, думаю, сможешь отнести вон ту стопку справочников в библиотеку. — противным, но довольным голосом прохрипел преподаватель и ткнул пальцем во внушительную стопку книг, стоящую в конце класса на небольшом столике. Что ж, оригинально. Заставить ученика носить тяжести из-за того, что он отлично знает предмет. Мило, даже очень.       — Конечно, мистер Ларсен. — недовольно прошипел брюнет и поплелся в конец класса. Получив сочувствующий взгляд от Исаака и хлопок по плечу, Крис вышел из класса, толкнув дверь ногой. Про себя Кристофер уже во всю материл старого козла. Он злился, очень. Это чувство нельзя передать словами, будто за знания ты должен расплачиваться физическим трудом. Несмотря на всю безвыходность ситуации, Крис всё равно пытается огрызаться и всячески отстаивать свою точку зрения. А ещё и его, гадкое: «Умник». Когда это слово эхом раздается в черепной коробке, Шистада аж проблеваться тянет. А ненавистный тембр и манера, буквально выплевывать слова, и вовсе угнетает. Погрузившись в свои мысли, парень и не заметил, как дошел до просторной библиотеки с большими окнами, минуя тёмный коридор.       — Здравствуй, Кристофер. — дама средних лет, с короткой стрижкой, отрывает глаза от монитора и смотрит на Шистада через стекла габаритных очков, — опять Ларсен? — щурит глаза и спрашивает со смешком в голосе.       — Да, миссис Бьорн, именно он. Куда я могу их поставить? — указывает глазами на стопку книг под подбородком. Женщина приподнимается над столом и оглядывает просторное помещение.       — Ну, поставь на пол рядом с последними стеллажами, я потом сама разберусь. Вместо ответа библиотекарша услышала тяжелый вздох и отдаляющиеся шаги. Он идёт к концу чёртового кабинета со страдальческим выражением лица и ощущением того, что руки вот-вот отвалятся. Быстрым шагом идя по узкому коридору, Крис услышал тихие всхлипы между книжными полками. И одна сторона говорила: не лезь, куда не просят; а вторая: это любопытство. И всем известный факт — любопытство всегда сильнее. Поэтому, поставив справочники на нужное место, Шистад медленными, бесшумными шагами, подобно коту, направляется к пункту назначения. Завернув за двадцатый ряд, Кристофер заметил ту, которую хотел видеть меньше всего. Рыжеволосая девушка сидела на холодном полу, обнимая себя за колени и смотря куда-то сквозь книги. Её тушь растеклась, а по щекам лились горячие дорожки слёз. Неподалеку валялся черный, кожаный портфель, из которого торчали бумажные платочки и косметичка.       — Ева? — он слегка дотронулся до её плеча, от чего та немного вздрогнула. — Всё в порядке? Девушка обернулась, её глаза были полны обиды и боли. Брюнет немного приобнял Квииг со спины.       — О-у, Крис, — Мун начинает поспешно вытирать слёзы и копаться в косметичке, — а я тут…я... — пытается улыбнуться, но ничего не получается, ком образуется в горле, а слёзы накатывают с новой силой. Она начинает кусать губы, чтобы солёная жидкость не полилась рекой. Все тщетно. И Кристофер, ничего не говоря, резко прижимает её к себе. А Ева и не против, лишь сильнее утыкается носом в ворот толстовки и часто, еле слышно, всхлипывает. Он чувствует, как его одежда уже насквозь промокла, а Мун только сильнее прижимается к крепкому телу парня. Крис легонько поглаживает спину и шепчет что-то неразборчивое, но такое нужное ей сейчас. Она хватается сильнее за плечи кареглазого, словно за спасательный круг, остро ощущая, что если отпустит — утонет. Когда рыжая, всё же, отрывается от брюнета, она смотрит на него красными от слёз глазами, а губы немного подрагивают. Он обхватывает своими ладонями её лицо и вытирает большими пальцами слёзы.       — Всё хорошо Ева, — всхлип, — прекрати плакать. — парень говорит это шёпотом, стараясь не давить на девушку. Как только Мун открыла рот, чтобы что-то ответить, Крис почувствовал вибрацию у правого бока. Отпрянув от парня, Квииг засуетилась и начала судорожно искать предмет звука. Вытащив из кармана юбки мобильник, на дисплее чёрными буквами высветилось имя абонента. Юнас. Ева сначала секунд десять смотрит на экран, прежде чем нажать на кнопку выключения.       — Что-то случилось? — аккуратно начинает Шистад. — Вы ра…       — Нет! Конечно, нет, — слишком резко перебивает сероглазая брюнета, но, увидя ошарашенный взгляд, смягчается и уже тише продолжает. — мы… мы просто поссорились, немного. — снова всхлипывает и тупит взгляд в ногах. — Знаешь, у меня такое чувство, что я его не достойна. — рыжая поворачивает голову в сторону парня и грустно улыбается. Кристофер думает, что Мун полнейшая дура, раз так считает. Если исходить из того, что вытворяет Васкес за её спиной — это он её недостоин.       — Нет, Ева. — Крис говорит эти слова со всей серьезностью, сероглазая поворачивает голову в его сторону и замирает. — Ты самая достойная, умная и красивая девушка из всех, кого я знаю. И никто, никогда не будет достоин твоих слёз. А если Васкес считает по-другому — пусть идёт к чёрту. Когда он заканчивает свою речь, все внутренности девушки делают кульбит, внутри разливает непонятное тепло, а дыхание заметно учащается. Они смотрят неотрывно друг-другу в глаза уже минуту. Кристофер давным-давно забыл и про урок норвежского, и про вредного Ларсена, и про старушку — библиотекаршу, которая в любой момент может пройти мимо. А рыжей, в свою очередь, всё равно, и на подруг, которые бегают по всей школе в её поисках, и на собственного парня, что продолжает названивать на мобильный.

Сейчас есть только он и она.

И за то, что Ева сейчас хочет сделать, ей потом будет стыдно, но точно не в этот момент, не в этот час и не в этой вселенной. Поэтому, Мун стремительно сокращает расстояние разделяющее её от брюнета, и накрывает его сухие губы, своими влажными, с привкусом соленой жидкости. Этот поцелуй до одури нежный, чувственный и сладкий. Но не приторный, как с Юнасом. Её худые пальчики, зарылись в шелковистых прядях парня, изредка сжимая и оттягивая. Одна тёплая ладонь кареглазого удобно расположилась на шее Квииг, а вторая — на стройной талии.

И обоим в тот момент, всё происходящее казалось таким идеальным и правильным, будто, так всегда было и должно быть.

***

Стыдно. Господи, как же стыдно. Это пожалуй единственная мысль, которая крутится у Евы в голове. Рыжая уже час ходит по своей комнате туда-сюда. Девушке очень неловко, из-за того, что произошло в библиотеке. Она сама не понимает, как это произошло, ей в тот момент надо было просто отвлечься, а единственный, кто оказался рядом — Кристофер. Мун очень стыдно признавать, но ей понравился тот поцелуй, даже больше сказать — она бы повторила. Васкес не был с ней так нежен, он мил и обходителен, только пока они идут за ручку к воротам школы. В последнее время, в отношениях у ребят вообще черт знает, что твориться. Юнас думает, что она — совсем дура и не замечает сообщений, которые написывают ему разные девицы, не замечает то, как он смотрит на каждую, проходящую мимо, особь женского пола, не замечает красных меток на шее и полос на спине, не замечает холодности и безразличия во взгляде. Пожалуй, последний пункт бьёт больнее всего по четырехкамерному. В голову Мун всё чаще заходят мысли о расставании и финале их отношений. И, учитывая все эти факты, Юнас Васкес и Ева Мун продолжают оставаться для всех хорошей парой. Он просто не хочет терять постоянную игрушку с хорошим социальным статусом, а она просто свято верит, что это не конец, и все наладится. Но здравый смысл продолжает упрямо твердить: Нет, Ева. Это именно конец. Рыжей очень не хочется в это верить. Не хочется верить в то, что тебя предали, просто наигрались и выкинули на помойку, как последний мусор. Они ведь вместе с конца восьмого класса. В пятнадцать, давали друг другу клятвы о вечной любви и искренно в них верили, ну, по крайней мере, она. А что сейчас? А сейчас им по девятнадцать, оба выросли, а от былой идиллии не осталось и следа. Каждый день ругаются. Прям как по блятскому расписанию! Каждый день он упрекает её в неудовлетворительной успеваемости и внешности. По мнению кудрявого, физику можно знать чуть лучше, есть чуть меньше и быть более стройной. Ведь негоже самому Юнасу Васкесу быть с неидеальной девушкой. Ну вот нет у неё супер способностей к учёбе, что делать-то теперь? И худеть она не хочет, сидеть на жестких диетах и ходить на разные тренировки в спортзал. Еве за глаза хватает утренней пробежки и небольшого употребления калорийной пищи. Каждый день сероглазая все больше и больше убеждается в том, что интересы у них и вовсе не совпадают. Ему больше не интересны её навыки написания рассказов, он перестал хвалить рисунки рыжеволосой, каждый раз выдавливая из себя: «нормально». Он совсем не интересуется её жизнью. Она ему просто безразлична. В школе они ругались редко, ведь, не дай бог, кто увидит и упрекнет в неидеальности! В основном, у них были редкие перепалки по смс и злобные взгляды. Но сегодня, кудрявая бошка переплюнул сам себя. А всё почему? Да потому, что если хочешь зажать милую блондиночку со второго курса в подсобке, научись сначала двери закрывать, жалкий придурок! Больно? Да. Противно? Безусловно. Квииг и раньше догадывалась, что Юнас ей изменяет, но это ведь другое. Одно дело слушать пересуды, а другое -видеть собственными глазами. Мун тут же вспомнила свою фразу: «Я верю только тому, что вижу собственными глазами!» Прям, едрить, как иронично. Но почему же тогда, в очередной грёбанный раз, после всего этого дерьма, она снова его прощает? Дает сто пятый шанс. Снова думает, что когда-нибудь всё наладится и превратиться в сказку.

Но проблема в том, что «долго и счастливо» случается не во всех сказках.

Пока рыжая измеряет комнату шагами, в голове всплывает вопрос: что делать с Кристофером. Нет, безусловно, он — отличный парень, и после того, как он смог её успокоить, и после тех тёплых слов, что были сказаны им, Ева даже подумала рассмотреть его кандидатуру на роль потенциального парня, но… она ведь с Юнасом и любит его, наверное. Дьявол, как же всё сложно! Мун сильно потирает виски и присаживается на кровать. Для себя решая, что как бы то ни было, их поцелуй нужно скрыть, чтобы никто ничего не знал. Поэтому, худые пальчики быстро набирают пароль на экране айфона и листают телефонную книгу. Найдя заветное: Кристофер Шистад, она нажимает на кнопку вызова. Когда на дисплее Крис видит, написанное черными буквами: Ева Мун, парень чертыхается и падает со стула. Но, быстро поднимается, ждёт десять секунд, ну, чтобы она не подумала, что парень ждет её звонка, а потом жмёт на зелёную иконку.       — Да? — прочищает горло и делает как можно, более непринужденный голос. (ну, по крайней мере, старается)       — Эм, привет Крис, это Ева. — а он-то думал Санта Клаус, — Ева Мун, ну, ты понял. — рыжая бьёт себя по лбу, ибо надо было сначала подумать, что говорить, а потом звонить, дура.       — Да-а-а, я понял, у меня сработал определитель, — чёрт, что ты несёшь? — так… что ты хотела?       — Хотела? А, да, я хотела, попросить тебя… — неразборчиво мямлит девушка себе под нос, — о том, что… — запинается, — в общем, ты мог бы не говорить никому о нашем поцелуе в библиотеке? — после недолгой паузы выпаливает на одном дыхании сероглазая, сжимая передние пряди волос в кулак. Невольно, парень вспомнил, как они распрощались в книжном собрании после звонка, если, конечно, побег Мун и бубнение под нос чего-то, типа: « извини, мне пора», можно так назвать. Если честно, Кристофер думал о том, что она может позвонить, чтобы сгладить сложившуюся ситуацию, но не догадывался, что она будет так нервничать. Уверенный тон — вот, что в её стиле.       — Эм… да, конечно! И речи быть не может, ты ведь была просто… расстроена и…       — Да, да, да, как хорошо, что ты меня понимаешь! — бесцеремонно и резко перебивает парня рыжая.       — Ага, это… хорошо… — на обоих концах провода повисает молчание.       — Ну ладно… с-спасибо, поздно уже… — переводя взгляд на часы, произносит девушка и в какой раз понимает: она — дура, ведь на циферблате нет даже десяти.       — Да, ну ладно, до скорого… Она уже хочет повесить трубку, но в динамик телефона резко раздается:       — Ева, стой! — Крис долго колебался, но все же решил сказать напоследок важные слова.       — Да, Крис? — неуверенно отвечает сероглазая.       — Я просто… хотел сказать, то, что я говорил в библиотеке… я правда так думаю, Ева, не забывай об этом. — шумно выдыхая, говорит брюнет и присаживается на край кровати. Опять это необъяснимое тепло, исходящее от его слов и голоса. Она это чувствует, чувствует всеми, мать их, фибрами души. Лицо Мун озаряет улыбка, а настроение значительно поднимается.       — Спасибо, Кристофер, я не забуду. — теперь очередь Шистада расплываться в мечтательной улыбке.       — Что ж, спокойной ночи, Ева Мун.       — И тебе, Кристофер Шистад.

Сбросить вызов.

После этого наистраннейшего телефонного разговора, оба падают на кровать и прикрывают глаза ладонью, всё ещё глупо улыбаясь. А после, шумно выдыхают и произносят вслух:

Твою мать, что это сейчас было?