Не ищи

— Мама, а расскажи мне ещё раз ту сказку о чёрном тюльпане. — Мальчик лет десяти с мольбой в глазах смотрел на свою мать. — Ох, милый, она ведь страшная, — Микото посмотрела на своего сына и села за стол на их кухонке, — почему она тебе так нравится? Саске сразу затих и перестал болтать ножками, переплетая пальцы рук в замысловатые узлы и закусывая нижнюю губу. Он и сам не понимал, почему так сильно эта сказка ему нравилась. Возможно, из-за ярких описаний, а может, из-за того чувства, что он ощущает, когда мать рассказывает. Мальчик никак не мог найти истинную причину и совсем погрустнел. Заметив опускающееся настроение сына, женщина решила его подбодрить. — Котёнок, а ты, случаем, не влюбился? — В кого? — брюнет был ошарашен и сбит с толку таким вопросом. — В главного героя этой сказки, — Микото пристально наблюдала за Саске, улыбаясь, ведь тот аж вздрогнул, когда услышал её ответ. — Не думаю... — сцепив руки в замок, он угрюмо смотрел на скатерть. — Иди отдыхай, завтра трудный день. Погладив его по волосам, она отправилась в свою комнату, муж уже давно ждал её, ведь нужно сложить все документы в одно место. Переезд из города в деревню – дело непростое. Маленький Учиха же продолжил сидеть на кухне и думать о сказанных мамой словах. Но его, ещё детский, организм не был готов к ночным посиделкам, поэтому он уснул, положив голову на стол. Ему снился сон о прекрасном златовласом парне. Его голубые, как ясное небо, глаза смотрели с нежностью и лаской, а губы, словно созревший и сладкий персик, целовали Саске в лоб.

***

— Стоять, уродец! — Мы тебе сейчас кишки на люстру намотаем! — Скотина! Именно это Саске слышал, убегая со всей своей возможной скоростью домой. Уже как шесть лет он вместе с родителями и дядей Мадарой живёт в деревне. Не сказать бы, что здесь плохо: густые леса, раскинувшиеся своим богатым внутренним миром до самого города; огромная и кристально чистая река; сильный и будоражащий воздух, который хочется как можно глубже вдыхать вновь и вновь, смакуя, как шоколадную конфету. Но даже не взирая на эти плюсы, дети здесь не приняли его – бледного, как вампира, с ярко-чёрными глазами, обычного мальчика, который хотел с ними дружить. Саске до сих пор помнил крик одной девочки: «Ты страшный, уходи!». Микото тогда отчаянно пыталась доказать ему обратное, но безрезультатно. С годами к словам добавились побои и унижения. Он стойко терпел, убегая, если была такая возможность. Брюнет был чёрным и грязным котёнком среди белых прекрасных лебедей. Хлопая входной дверью их большого двухэтажного дома, он пронесся мимо отца, шустро пробегая по ступенькам вверх и закрываясь в своей комнате. Закинув рюкзак с книгами в дальний угол, Саске упал на кровать. Смотря на свой грязно-зелёный потолок, он словно сливался в единое целое с чёрным атласным одеялом. Чувствуя, что его комната в тёмно-синих тонах будто поглощает его, брюнет уснул, сворачиваясь калачиком от пронизывающего холода. Всё-таки очень устал от всего этого, ему даже ничего не снилось. Лишь пугающая пустота со всех сторон обволакивала его. Как бы Саске не хотел просыпаться – это пришлось сделать. Открывая глаза и случайно глянув в угол комнаты, он заметил чей-то еле видимый силуэт. После резко вскакивая на ноги и всматриваясь, но на том месте уже было пусто. Прищурившись, брюнет потер переносицу, вздыхая, желудок же жалобно заурчал. — Бедняга, — погладив свой живот, — я тебя уже неделю не кормлю. Немного подумав и осмотрев комнату, Саске со щелчком открыл дверь, после спускаясь на кухню. Забытый на долгое время голод сейчас просто разрывал на части. Почесав шею, он открыл холодильник и застыл от покрывшего его ужаса. В тарелках и кастрюлях ползали розоватые и зелёные черви, из-за слизи и грязи они послипались, отрываясь друг от друга вместе с частями своего тела. Их смятые внутренности служили украшением этой всей картине. Захотелось блевать. С криком резко захлопывая холодильник, брюнет с замершим выражением отвращения на лице подошёл к умывальнику и облокотился на него. К сожалению, блевать было нечем, лишь горьковато-кислый поджелудочный сок поднимался выше, после стекая по бледным губам. Открутив краник холодной воды, Саске начал хлебать её, хмурясь. Он не понимал, привиделось ли ему, или там и вправду были те твари. Мать не могла такого сделать, но ещё раз заглянуть в холодильник он боялся. С желанием уйти, юноша уже развернулся к выходу, но наткнулся на злой взгляд своего отца, застывая. — Ты не достоин зваться Учихой. Саске побелел, всматриваясь в то, как кожа на лице Фугаку трескалась, крошилась на маленькие песчинки, подставляя взору мясо. — Негодник, ты меня слушаешь? Мужчина был вне себя от ярости, а брюнет не мог произнести и слова, чувствуя, как к горлу опять подступает тошнота. Мясо разлагалось с необычной скоростью, отпадая от костей и разнося по всему помещению ужасную вонь. Саске потряхивало, он старался обнять себя руками и отойти от отца подальше, чтобы не видеть этот ужас. Фугаку не мог терпеть такого поведения и, подойдя вплотную к сыну, он с силой ударил его по щеке. — Я разочарован в тебе, — разворачиваясь и ступая к выходу, — не попадайся мне на глаза. Но брюнет этого не слышал, находясь под впечатлением от увиденного и понимая, что после удара всё исчезло. Надрывисто дыша, он упал на колени, сжимая свои волосы и с силой зажмуривая глаза. Это всё не могло быть правдой, но было так реалистично, особенно тот зловонный запах, который щекотал ноздри похлеще чёрного перца. Вздыхая и скидывая это на недельную голодовку, Саске взял булочку со стоящей на столе тарелки с сладостями. Трясущимися руками разламывая её пополам, он с облегчением начал поглощать её. Обычная чайная булочка, ничего более, слегка улыбнувшись таким мыслям и доедая лакомство, он взял конфету и с удовольствием съел её. А потом ещё и ещё, пока не пришла мать и не начала ругать его. — Глупый, живот будет болеть, чего себе риса хотя бы не нагрел? Не зная, что ответить он лишь пожал плечами, наблюдая за матерью. — Давай, я разогрею. — Она подошла к холодильнику и открыла его, достав маленькую кастрюльку. У Саске сразу появилось такое чувство, будто его облили ледяной водой, поэтому он быстро схватил все обертки и выкинул их в мусорный ящик. — Я не голоден, мам. Выбежав с кухни и поднявшись к себе, он прижался к двери, всматриваясь в темноту за окном. Уже было поздно, завтра в школу, а он ещё не спит. Подчиняясь чему-то, он подошёл к окну, немного привыкшие к темноте глаза смогли разглядеть начинающую желтеть и осыпаться листву на деревьях. Любимое время года – осень, прямо как в той сказке, которую мама рассказывала ему в детстве, когда они жили в Токио. Он помнил каждое слово, каждую букву, с годами осознавая, что всё сильнее влюбляется в выдуманного персонажа. Дотронувшись подушечками пальцев до стекла, он ощутил, как холод медленно, словно яд, растекается по его руке, невольно останавливаясь около локтя. Было ощущение, словно забери он сейчас руку подальше и она развалится на маленькие кусочки. Только середина осени, а уже так сильно холодно, особенно по ночам. К слову, в той сказке чёрный цветок появлялся именно в такое время и погоду, являя миру свой приторно-сладкий аромат. В сердце что-то ёкнуло и Учиха резко прижал заледеневшую руку к груди, взглядом впиваясь в лесные заросли и сильные деревья. Там был не просто лес, там было что-то большее, мать никогда не разрешала ему ходить именно в ту густую часть леса, а на отговорки о том, что он уже не маленький, хмурилась и заставляла идти учиться. Несмотря на это его всегда что-то тянуло туда, какая-то неведомая сила принуждала пойти как можно глубже, но Саске хватало лишь на то, чтобы несколько минут постоять в метрах пяти от того места, после чего он уходил. А то «что-то» разочаровывалось, на недолгое время оставляя мальчишку в покое и утихая. Может, именно сейчас стоило наконец сходить туда? Микото уже наверняка спит. У брюнета аж приятные мурашки по спине пробежались, отчего он вдохнул поглубже и хотел было одеться теплее, как его остановил шорох. А после негромкое шипение, от которого волосы на коже встали дыбом, а изнутри хотел вырваться крик, но застревал в горле. Не ищи. Голос был противным и шипящим. От этого Саске настолько сильно напрягся, что не мог шевельнуть даже пальцем, взглатывая подступивший ком в горле и принуждая себя успокоиться, но тщетно. Мозг кричал о том, что нужно убегать, но тело не слушалось, отчего было трудно дышать. Шорох был всё ближе. Даже не вздумай искать, мальчишка. Учиха ожидал, что сейчас что-то случится и думал, что был к этому готов, сжимая, наконец, до боли кулаки, отчего ногти впились в кожу. Но ничего не произошло, голос исчез так же стремительно, как и шорох, оставляя после себя тишину, словно ничего и не было. Закрыв руками рот, брюнет осел на пол, устало прикрывая глаза и прислушиваясь к тишине, ожидая чего-то ещё, но всё было тихо. Внутренне разозлившись на свою трусость, он встал и направился в ванную комнату, желая поскорее смыть с себя этот липкий страх. Раздевшись и закинув вещи в стиральную машину, юноша зашел в кабинку, ловко настраивая еле теплую температуру воды, а после подставляя лицо к струям, полностью намокая. В голове у него словно образовался какой-то вакуум и он на автомате взял баночку с жидким мылом, у которого был запах цитрусов, и, закрутив воду, начал намыливаться. Немного сжав соски и тихо вздохнув, Саске решил, что сегодня нет желания на игры, потому быстро смыл с себя грязь вместе с мылом. Выйдя из кабины, он схватил розовое махровое полотенце и обтёрся им, после одевая футболку и думая о том, что это полотенце нужно всё-таки выкинуть. Его ему подарила одноклассница, чьё имя он всё не запомнит, но зато никак не может забыть её выкрашенные волосы в ярко-розовый цвет. Ему они не нравились, но до определенного времени только эта девушка относилась к нему нейтрально, почти. Он мог немного с ней поговорить, она же иногда предотвращала скандалы. Возможно, Учиха мог бы назвать её другом, но всё испоганил один случай. Тогда она позвала его за школу и призналась в любви, требуя, чтобы он начал с ней встречаться, так как ему всё равно ничего более не светит. Пожалуй, это было обидно и поэтому Саске отказал, стараясь поскорее уйти, но его остановил грозный крик девушки о том, что он пожалеет о таком решении. В этом пришлось убедиться сразу же на следующий день, насмешки удвоились, а после уроков его хорошо избили. Тогда он неделю не появлялся в школе, отлеживаясь дома и зализывая раны. Человеческий эгоизм и высокомерие во всём своём возможном проявлении. Хмыкнув воспоминаниям, брюнет неспеша вышел из ванной, затем ложась на кровать и укрываясь одеялом. Полежав пару минут, он понял, что оставлять волосы мокрыми было плохой идеей, но вставать было лень. Поэтому, укутавшись посильнее, вскоре уснул, наконец отдыхая от впечатлений. После долгой ночи, в которой не было ничего, кроме темноты, вставать с утра было сложно и его раздражало то, что чёртов будильник никак не заткнется. Застонав, Саске откинул одеяло, поднимаясь и выключая нарушитель тишины, после вытаскивая со шкафа второй вариант школьной формы, которая отличалась от первой только тем, что была полностью чёрной, а не с синими вставками. Не забыв взять и нижнее бельё, он начал одеваться, после чего застелил кровать и, закинув на плечо рюкзак, спустился на кухню. На столе стояла голубая кружка с тёплым чаем, и брюнет немедля выпил его, после выбегая из дома, в котором сейчас был только вечно молчаливый дядя. Поднимая свой взгляд к небу, он наблюдал за летающими птицами, которые кружили, словно в танце. Хотелось развернуться и пойти в лес, но Саске не смел даже оглянуться и посмотреть в ту сторону. После вчерашнего стало немного страшно, ведь это как-то связано, наверное. Хмыкнув, он остановился около дверей школы, которые будут закрыты ещё минут пять, а после открытия покою придёт конец. Учиха видел, как подростки выходили из своих домов, после кто-то забегал ещё к кому-то, а другие ждали, весело о чём-то беседуя. Да, ему об этом сейчас только мечтать. Временами он очень сильно хотел вернуться в город, где у него уже в малом возрасте появились друзья и поклонницы. Однажды он уже заговорил об этом с матерью, но она категорически отказалась от переезда назад и одного его отпускать даже не думала. Когда дверь, наконец, открыли, ученики понеслись в школу, к удивлению игнорируя его присутствие. Это могло значить только одно — они что-то задумали, хотя хотелось верить, что просто забили на него. Оставшееся время до урока Саске рисовал каракули в тетради, иногда выделяя некоторые части красной ручкой. Первый урок был скучным, но было почему-то не по себе, внутренне парень чувствовал, что лучше уйти домой пораньше, но настойчиво игнорировал это. Второй и третий урок отличались только тем, что ему хотелось уснуть и желательно надолго. Монотонный голос учителя только к этому и призывал, но Саске держался в сознании, иногда записывая некоторые предложения в тетрадь. Четвёртым уроком должна была быть алгебра, но в класс пришёл учитель истории – Какаши Хатаке. Он объяснил, что сегодня замена в связи с чем-то там, но Учиха не слушал, это было очевидно. — Так что, детки-конфетки, будете рассказывать мне девятый параграф. — Какаши-сан, ну нет, пожалуйста, — Парень с каштановыми волосами и такими же глазами сложил руки в молитвенном жесте, надеясь на то, что это подействует. — Что ж, первым начнёт Киба Инузука, — улыбаясь и взъерошивая свои седые волосы, он наблюдал, как только что умоляющий взгляд стал чуточку злым. — Ну же, давай, или ты не читал? Поэтому так просил меня не проводить урок? — Да читал я, и вообще, пусть рассказывает Учиха! — тыча в него пальцем. — Вы его давно не спрашивали! Саске вздрогнул, понимая, что Какаши поведется и ему придётся рассказывать о каком-то там походе. Мда уж, зря он не сделал вчера домашнее задание. Поднявшись и уже собираясь начать рассказывать, он застыл. На доске стали появляться огромные черви, а стены покрылись гнилым мясом. От учителя исходил чёрный дым, который обволакивал его. — Саске, что-то случилось? Мужчина недоуменно смотрел на своего ученика, а того уже потряхивало, он дрожал, стискивая зубы и сдерживая крик. Но не удержал, когда из глаз и ноздрей седовласого ручьём полилась грязная кровь с кусочками каких-то насекомых. Надрывно закричав, брюнет выбежал из класса, но лучше не стало, ведь в коридоре было всё так же. А висящее напротив зеркало показывало его отражение, в котором он видел, как в его глазницах вертятся сороконожки, а кожа рассыпается. Схватившись за волосы, он со всех ног побежал прочь, зажмуривая глаза и из-за этого часто падая. На улице Саске встретил сильный ливень, но это не остановило, он продолжил бежать, спотыкаясь о камни и выступы. Затормозил лишь тогда, когда оказался около того самого леса. Здесь пахло потрясающе, так сладко и маняще, что брюнет, не раздумывая, пошёл вглубь, отмечая, что здесь много ярких ягод, которые наверняка ядовиты. Обняв себя руками, он уходил всё глубже, рассматривая местность, которая пестрила огненными цветами, не давая возможности остановить свой взгляд на чём-то одном, действуя раздражающе. Со временем дождь прекратился и Саске с облегчением вздохнул, он промок до нитки и ужасно замерз, но, возможно, сейчас выйдет солнышко и он согреется хоть немного. Слабо переставляя напрочь замерзшие ноги, от которых хотелось избавиться, потому что было чувство, словно кости сейчас переломаются, Саске остановился около широкого и высокого дерева. Он не знал его вида, листья были странными и жгуче красными. Вдохнув и прижавшись спиной к этому дереву, он слегка присел, рукой касаясь чего-то нежного. Застыв на несколько мгновений, он опустил взгляд и заметил, чего именно он сейчас касается, отчего в грудь словно выстрелили. Это был тот чёрный тюльпан из сказки, по идее сейчас должен появиться кровожадный монстр и сожрать его, но ничего не происходило. — Холодно... Из-за стоящей тишины его голос прозвучал слишком громко, разносясь по лесу. В конец успокаиваясь, он слегка улыбнулся и ближе присел к цветку, рассматривая его и поглаживая стебель. — Хочешь я тебя согрею? Горячий шёпот над ухом заставил оцепенеть и расширенно смотреть перед собой, ощущая, как бешено начинает биться сердце. — Ну-ну, не бойся. Существо обняло его за грудь, возможно, Саске сказал бы, что это человек, но огромные чёрные когти и рычащие нотки в голосе говорили о другом. Превозмогая свой страх, он обернулся и замер, жадно всматриваясь в пшеничные волосы, голубые глаза и торчащие из-под верхней губы клыки. Существо улыбнулось, что выглядело крайне дико, и поцеловало его, прокусывая губу, а после распробывая кровь на вкус. — Сладкий. Учиха задрожал, прижимаясь к другому телу и вновь стараясь поцеловать. Но ему не дали этого сделать. — Здесь властвую я, глупый человечешка. Взглатывая, брюнет наслаждался тем, как это Существо целовало и лизало его шею, иногда несильно покусывая. Руками гладило тело и прижимало ближе к себе, действительно согревая, после разрывая одежду и откидывая её, прижимаясь губами к соскам и посасывая их. Учихе хотелось стонать, но он сдерживался, боясь что-то нарушить. Существо же полностью увлеклось телом юноши, кусая, вылизывая, целуя и просто сходя с ума от желания сожрать его. Но торопиться нельзя, впиваясь поцелуем в губы брюнета, оно уничтожило его нижнюю одежду, после сразу же сжимая рукой уже вставший член и ловя губами первый стон. — Потрясающе. Слегка засмеявшись, Существо раздвинуло колени Саске, а после и округлые булочки, всматриваясь в колечко мышц и взглатывая, с понимаем того, что просто сожрать становится неинтересно. — Так уж и быть, — оно прижалось лбом ко лбу брюнета, заглядывая в его глаза, — для начала я подарю тебе наслаждение. Учиха замер, только сейчас осознавая, что происходит, но сразу же теряя эти мысли, потому как Существо толкнуло в его узкую дырку свой большой член, разрывая. От боли он выгнулся в спине, сжимая руки на плечах Существа и начиная хныкать. — Тише, тише. Войдя на всю длину и распрямившись, он наблюдал как его член обволакивают узкие горячие стенки и кровь. — Нехорошо получилось, ну да ладно. Укусив брюнета за шею, оно начало с силой толкаться внутрь, ускоряясь и вжимая хрупкое человеческое тело в корни могучего дерева. Саске же сходил с ума от дикой боли. Его голос пропал, но рот был открыт в немом крике. Горло першило. Сознание так и просилось ускользнуть. Не было сил даже опустить взгляд и посмотреть на себя внизу, но ощущалось что-то тёплое, стекающее по внутренней стороне бедра на землю, и Саске знал, что там не только его кровь. Однако удовольствие, пронизывающее его вспышками, заставляло ногами и руками цепляться за Существо. Растворяясь в этой бушующей смеси и полностью отдавая себя. Он не знал, сколько это длилось, но было чувство, будто жар, который окутал их двоих, спалил вокруг всё до тла. Губы, целующие его, оставляли после себя ожоги. Руки, сжимающие его талию, переламывали кости. Было так много и одновременно мало, он насаживался на член сильнее, желая, чтобы это не прекращалось. Он прижимал к себе и целовал, кусая, словно забыв о недавних словах. Он хотел продлить это как можно сильнее, запоминая каждый момент. Но Существо резко замерло, вглядываясь в человеческие черты лица. — Думаю, приятностей хватит. Учиха не сразу понял, что произошло, он только видел, как от его плеча откусили большой кусок мяса, а крепкие когти вонзились в грудную клетку, ломая ребра. Уши словно заложило, в глазах застыл непередаваемый ужас, расширенные зрачки бешено пульсировали. Но он не чувствовал боли, когда Существо вытащило наружу его внутренности, перебирая. Он не чувствовал боли, когда это всё было оторвано и откинуто в сторону. Саске почувствовал её лишь тогда, когда Существо сжало его сердце. Невыносимая боль, от которой никуда не деться, и уходящее навсегда сознание. Никогда Учиха не думал, что умрёт именно так, когда его будет пожирать тот, кем он восхищался, кого он любил, как одержимый. Саске хрипло засмеялся, отчего из уголков его рта потекла кровь. Существо же перестало играться с его сердцем и удивлённо замерло. — Чего ты смеёшься? — Знаешь, я люблю тебя и, — превозмогая боль, он приподнялся, — твоё имя? — У меня нет имени. — Тогда ты будешь Наруто, — дотронувшись до щеки Существа, на которой были ровные шрамы. Саске больше не выдержал и его рука упала, громко падая на землю, а тело обмякло. Он и так слишком долго старался держаться в сознании, больше просто невозможно. Наруто наблюдал, как сердце его жертвы делает ещё несколько попыток оставить своего хозяина в живых, а после навсегда замирает. Он не знал, что ему теперь делать. После таких слов даже есть перехотелось, а из глаз почему-то текла солёная жидкость. — Ты странный... Его тихий и рычащий шёпот разнесся по лесу, пугая птиц и мелких зверей.

***

— Мама, а почему в этой сказке я оказался главным героем? — Мальчик лет десяти с удивлением смотрел на мать, не понимая, почему она не рассказала о весёлом мальчике. — Скоро ты это узнаешь, а сейчас иди спать. Её таинственная и слегка жуткая улыбка заставила ребёнка вздрогнуть, но подчиниться и уйти к себе. — Всё-таки когда в этой сказке главный герой не я, она намного лучше. Мальчик хмыкнул, хлопая по одеялу и жмурясь. Ему это всё не нравилось, особенно то, с каким взглядом его провожала мама. Но успокоившись, он укрылся, обнимая игрушку-лисёнка и засыпая. Совсем не замечая, как в его комнате появляется еле заметный человеческий силуэт, а после по стенам разносится глухо рычащий голос. А я ведь предупреждал — не ищи.