Romantic Universe

Бэкхён устало смотрит на часы — до конца after-party еще пару часов, а он уже еле стоит на ногах. Эта внезапная командировка совсем не входила в его планы, но редакции срочно потребовался свой человек на показе в Лондоне, чтобы оперативно вести репортаж о том, какой успех произвел известный корейский айдол Пак Чанёль на Неделе моды. Музыка в клубе слишком громкая. Биты звучат уже где-то в грудной клетке, подстраивая под себя сердечный ритм. Фотограф отыскивает «своего клиента» за столиком в одиночестве. Пак привычно (за день невозможно было не заметить) чем-то занят в телефоне, рядом стоит полупустой бокал и бутылка пива. Бэкхён подходит ближе и наводит объектив, лёгким поклоном привлекая к себе внимание. Чанёль поднимает голову и видит фотографа, которого заметил еще в начале дня, когда выходил из отеля. Он не помнит, чтобы их представляли друг другу. Судя по внешности, парень кореец, а, значит приехал из Кореи, но фотографа из W Korea он знает… Тем не менее профессионализм делает все сам за себя: легкая полуулубыка, стандартный знак «V», «томный» взгляд, чтобы даже если фото появится на обложке журнала или в интернете, фанатки забыли, как дышать. Бэк замечает, что глаза напротив слегка пьяные, а сам Пак более расслабленный, чем вечером на показе. Он опускает камеру, замечая, что темный взгляд все еще устремлен на него. Словно по заказу, кто-то на сцене берет слово, и музыка становится тише. — Кореец? — спрашивает Пак на корейском. Бэкхён кивает, переворачивая аккредитацию, на которой написано «Бён Бэкхён. Dispatch». — Аааа, Dispatch, тогда не удивительно, что я не знал про тебя. Вы появляетесь всегда неожиданно и там, где вас не ждут. Бэкхёну, в общем-то, все равно на его слова, но становится немного неловко за коллег — он знает, что полгода назад фотографы именно его издания изрядно подпортили нервы Паку, пытаясь выведать правду о его отношениях с партнершей по фильму. Чанёль жестом приглашает присесть за его столик и что-то говорит проходящему официанту. Бэкхён присаживается, потому что ноги уже отказываются стоять. Перед ним ставят точно такую же бутылку пива, что и у Пака. Айдол всего на минуту отрывается, чтобы наполнить бокалы, а после вновь смотрит на Бёна. Фотограф не может сказать, что под этим взглядом неуютно или неприятно — скорее, слишком волнительно. Чанёль невероятно красив, выбранный на вечер лук словно сшит специально для него, а алкоголь, видимо, поселил в его взгляде чертиков, которые так гипнотизируют Бэка. — Я не пью на работе, — говорит он. — Я тоже на работе, — хмыкает Пак, делая большой глоток, — Но это, можно сказать, её часть. Бэкхён ловит взглядом, как дергается заметно выделяющийся мужской кадык и в очередной раз в мыслях восхищается красотой и мужественностью Пака. Духота в помещении и откуда-то появившееся волнение берут свое, и Бэк решает, что стаканчик пива не помешает. — А как же работа? — совсем беззлобно улыбается Чанёль. — Просто составляю вам компанию, — кивает Бэк, поднимая свой бокал, чтобы встретиться с бокалом айдола. Бэкхён в блаженстве прикрывает глаза, стоит холодному напитку оказаться во рту, а Чанёль позволяет себе еще более беззастенчиво разглядывать фотографа. Он, пожалуй, слишком привлекателен, чтобы оставаться по ту сторону камеры. Еще утром Пак обратил внимание на игривую улыбку и блестящие глаза. Позже он отметил отличную фигуру и изящность невысокого парня. Они не разговаривают, только иногда обмениваются взглядами, но фотограф чувствует, что сердце начинает биться все чаще. Он трясет головой, списывая все на алкоголь. — Куришь? — вновь первым поддает голос Пак. Бэкхён пожимает плечами, не давая однозначного ответа. Чанёль встает и куда-то направляется. Плохо понимая свои действия, Бэк встает и идет следом. Они оказываются на улице. Айдол прикуривает и протягивает сигарету своему молчаливому спутнику, помогая прикурить. Бэк пробовал курить как-то давно, но так и не понял смысла этого занятия. Он затягивается, ощущая легкое покалывание на губах и языке, тут же выдыхая дым и легко кашляя. — Не куришь, — вновь по-доброму усмехается Пак. Чертики в его глазах стали еще заметнее, а взгляд на фотографа — внимательнее, — фанат? Он не знает, зачем спросил. — Не замечал за собой такого. Просто составляю вам компанию. Они молчат, и Бэк отмечает, что эта тишина его вовсе не напрягает. Он вновь затягивается. В этот раз дым проникает прямо в легкие, но дыхание не сбивается, на языке горчит. Фотограф думает, что у пухлых губ Пака сейчас, наверное, вкус этих самых сигарет. Представляет, как их губы соприкасаются, и они делят один вкус на двоих. Он вновь трясет головой. Что за странные мысли? Стоит признать, что за день, проведенный за съемкой айдола, Бэкхёну тот успел понравиться. От собственных мыслей отвлекает легкое прикосновение. Чанёль стоит совсем близко. Он убирает правую руку, большим пальцем которой только что коснулся уголка губ Бэкхёна. — Я думал, это пепел попал… А это родинка. Очень соблазнительно, фотограф Бён, — говорит он, не отодвигаясь ни на сантиметр, — В каком отеле ты остановился? — International Continental, — не отрывая взгляд и, кажется, забыв, что необходимо вдыхать и выдыхать. — Мы тоже, — Чанёль бегает взглядом по его лицу, останавливаясь на губах. Бэкхён вспоминает вкус сигареты, что бесполезно тлеет в опущенной руке. Он быстро проводит язычком по нижней губе, собирая горькие нотки. Знакомые чертики оказываются совсем рядом, а сам он тонет в горячем дыхании, в котором ощущается смесь табака и алкоголя.