Romantic Universe

Канун Рождественских праздников для многих — это бесконечные походы по магазинам в поиске идеального подарка для него/нее, это домашняя суета и обсуждение меню на самый волшебный вечер, это ожидание чуда и время для самых смелых признаний… Чанёль стоит у окна рабочего кабинета, из которого открывается вид на небольшой парк перед зданием Театра балета, в котором он является директором. Заснеженные деревья, украшенные праздничными огоньками, тропинки с редкими прохожими — уютная и романтическая атмосфера. Правда, для него Рождество — скорее работа. Вот уже несколько месяцев его балетная труппа готовит премьерную постановку — знаменитый на весь мир «Щелкунчик». Пак настоял, чтобы главную роль исполнил молодой артист — Бён Бэкхён, потому что парень не только был по-настоящему талантлив, но и обладал почти гипнотическим обаянием. Когда он находился на сцене, невозможно было смотреть на кого-то другого. У директора это точно не получалось…

***

Бэкхён устало валится на пол балетного зала, переводя дыхание. Он чувствует, как рядом падает Чонин, и улыбается. — Это было круто, — выдыхает Ким, и Бэк только мычит в ответ. Они слышат негромкие аплодисменты, и улыбка становится шире. За ними наблюдали. Хотя, он даже не сомневался — почувствовал еще на середине репетиции. — Это было великолепно! — слова, произнесенные низким голосом, эхом разлетаются по всему залу. Парни резко вскакивают и почтительно кланяются. На втором этаже репетиционного зала, лениво облокотившись на перила, стоит директор театра. — Спасибо, господин Пак, — первым приходит в себя Бэкхён. — Надеюсь, два премьера нашей труппы не загоняют себя еще до первого показа? — Чанёль по-доброму усмехается, — мне кажется, вам следует отдохнуть, вы достаточно постарались. Танцоры вновь кланяются. — Мы уже закончили. Идем, Бэкхён? — Чонин подхватывает свои вещи и направляется в сторону раздевалку, но замечает, что его коллега остается в зале. — Я быстренько пройду свою сольную партию, пока разогрет, — Бэкхён старается не смотреть наверх, хотя краем глаза замечает, что директор ушел, и облегченно выдыхает. Танцевать под ЕГО взглядом всегда слишком волнительно. Он включает фонограмму и полностью отключается от внешнего мира, сосредотачиваясь на движениях и музыке. Это его первая главная роль в балетной постановке и он не должен подвести Пака, который доверил это столь молодому танцору. Бэкхён прекрасно знал, что назначение его премьером и утверждение на ведущую партию, вызвало удивление среди балетных, но он был поражен не меньше. — Ты закончил на сегодня? — Пак ловит его уже на выходе из театра. — Да, — улыбается Бэкхён, отмечая, что вечерний внешний вид директора до безобразия привлекателен. Рукава рубашки закатаны до локтей, галстук ослаблен, а пиджак небрежно висит на руке. — Могу я пригласить тебя поужинать? Последнее время ты только и делаешь, что с утра до вечера проводишь в репетиционном зале. Я рад, что ты чувствуешь всю возложенную на тебя ответственность, но не хотелось бы, чтобы ты «перегорел» еще до премьеры. Бён неловко улыбается — с одной стороны, он не слышал, чтобы хоть кого-то из ребят Пак приглашал на ужин, а с другой — это невероятно льстит молодому артисту. — Спасибо, что волнуетесь за меня, господин Пак. Я с радостью составлю Вам компанию за ужином. — Надеюсь, тебе нравится японская кухня? Они говорят о каких-то незначительных мелочах пока идут до машины Чанёля, и Бэк понимает, что за пределами театра и в неформальной обстановке общаться с директором довольно просто и очень приятно. Его бархатный смех разливается теплом по сердцу и невозможно не ответить на мягкую улыбку. Бэкхёна всегда поражало именно это качество мужчины — он выглядел невероятно сильным, мужественным и серьезным, но в тоже время его добрый характер и природная харизма располагали к нему абсолютно всех — от солидных спонсоров до милых старушек, работающих в театре, что, по слухам, иногда даже подкармливали вечно работающего по ночам директора. Чанёль рассказывает, что перед премьерой у них будет пресс-коференция, на которой он хотел бы видеть Бэкхёна и на немой ужас в глазах отвечает, что это совсем не страшно, но нужно быть готовым к тому, что вопросов к молодому премьеру будет много. Бён позволяет себе нагло разглядывать внимательно следящего за дорогой мужчину. Пак Чанёль за рулем это не только солидно, но и невероятно сексуально. Бэкхён встряхивает головой, избавляясь от ненужных мыслей. Директор привозит его в довольно популярный среди творческой элиты ресторан и танцора поражает, что каждый второй здесь оказывается знакомым Чанёля. Он вежливо всем улыбается и принимает приветствия. А потом замечает растерянный взгляд Бэкхёна — к нему сейчас тоже приковано общее внимание. Еще бы, Пак впервые за долгое время появился в чьей-то компании. Более того, от общества он никогда и не думал скрывать, что в личной жизни предпочитает строить отношения именно с мужчинами. Мысль о том, что многие в зале сейчас думают, что Бэкхён — новый любовник директора, одновременно смущает и заставляет сердце трепетать. Чанёль легко приобнимает его за плечи, чтобы увести в сторону, в закрытый зал, где у него заказан столик. — Думаю, так нам будет комфортнее, правда? — Пак понимает, что Бэкхён, наверняка, чувствует себя неловко под всеми этими взглядами и, может быть, ему и вовсе неприятно, что о нем могут подумать. С самого появления танцора в труппе Чанёль не раз замечал на себе заинтересованные, задумчивые, а порой и восхищенные взгляды молодого человека. Но это могло быть простое уважение к старшему коллеге, а вовсе не то, о чем думал и в тайне надеялся Пак. Чанёль берет инициативу заказа на себя, рассказывая о блюдах и отвлекая Бэкхёна самыми разными темами. У них разница в возрасте — почти пятнадцать лет, но сейчас это не смущает ни одного из них. Слушать Пака невероятно интересно, поэтому танцор даже не старается скрыть восхищенного блеска в глазах. Он невольно вспоминает их первую встречу. Ему тогда было всего 14 лет, и он участвовал в национальном конкурсе артистов балета, где Пак Чанёль был приглашен в качестве председателя членов жюри. Бэкхён тогда не победил. Занял второе место и так расстроился, что едва не плакал на церемонии награждения. Пак сам подошел к нему. Он не пытался успокоить или пожалеть, вместо этого, председатель долго и детально рассказывал начинающему артисту, в каких местах он допустил ошибки, какие элементы предстоит отработать в будущем. Взрослый и серьезный мужчина так впечатлил Бэкхёна, что желание стать лучшим и доказать Паку, что его слова не ушли в пустоту, стали серьезным стимулом к развитию. И вот сейчас ему 20 лет и он — самый молодой премьер в труппе Пак Чанёля, получив этот статус всего после года работы в театре. Чанёль замечает, что его спутник задумался и, словно читая его мысли, произносит. — Знаешь, а я ведь внимательно следил за тобой и твоей карьерой после того конкурса. Уже тогда в тебе был заметен потенциал и богом данный талант. Я не ошибся. — Спасибо, господин Пак, — Бэкхён вежливо кланяется головой и счастливо улыбается. Знать, что не разочаровал того, кто за долгие и тяжелые годы практики стал не просто кумиром, но и самым желанным мужчиной в мире, дорогого стоило. — Давай выпьем за тебя! — предлагает Чанёль, высоко поднимая бокал с красным вином. Бэкхён думает, что этот вечер слишком волшебный. Они засиживаются допоздна и этого кажется мало. Молодой человек так расслабляется от уюта компании, что даже не замечает, что уже давно говорит сам, а Чанёль только его внимательно слушает, иногда кивая или вставляя свое мнение. Пак настаивает, что отвезет Бэка домой, но тот и не думает сопротивляться, ведь находиться в компании директора слишком приятно и желанно. Чанёль паркует машину рядом с домом, но останавливает Бэкхёна, когда тот собирается покинуть салон. Вопросительный взгляд и рука, крепко сжимающая запястье. Пак, кажется, немного волнуется, но все-таки собирается с мыслями и берет уже обе руки премьера в свои, разворачивая его к себе. — Бэкхён, я взрослый мужчина и не привык ходить вокруг да около. Я, признаться, и так долго молчал, чем удивил себя… Думал дождаться премьеры, но сегодняшний вечер был настолько прекрасным, что я больше не хочу откладывать этот разговор в долгий ящик… Танцор смотрит сначала на руки, а потом прямо в глаза директору. Взгляд слишком нежный, и губы Пака трогает легкая улыбка. — Ты мне очень нравишься, Бэкхён. Я восхищаюсь не только твоим талантом и красотой, но и трудолюбием, целеустремленностью. Я вижу, с какой самоотдачей ты тренируешься, как стремишься стать еще лучше. Бэк забывает, что необходимо дышать. Все происходящее кажется сном. Самым лучшим за всю его жизнь. — Смотря на тебя, мне очень хочется поддерживать, заботиться, во всем помогать. Но не как директору театра, я уверен, что на сцене ты добьешься успехов и без чьей-либо помощи. Я хочу быть рядом, как твой любимый мужчина — чтобы ты знал, что у тебя всегда есть надежное плечо, на которое ты можешь опереться, чтобы дарить тебе нежность, любить, целовать, ласкать… Словно в подтверждение своим словам, Чанёль освобождает одну ладонь и медленно проводит ей по щеке замершего парня. Кожа такая мягкая, что очень сложно оторваться и продолжить признание. — Я, правда, хочу, чтобы ты стал моим… был со мной. Но я не могу не сказать о том, что для тебя это может быть непросто… Понимаешь, наш мир так прогнил, что люди совсем перестали верить в любовь и искренность отношений. Они будут уверены, что ты лёг под меня из-за желания стать успешным, известным и признанным. Они будут обсуждать, что ты терпишь взрослого мужчину рядом с собой из-за денег… Я могу пресечь разговоры в театре, но за спинами все равно будут говорить. Не хочу, чтобы тебе было больно… — Вы говорите так, словно заранее отговариваете меня от отношений, которых еще нет, — Бэкхён понимает, что Чанёль просто хочет предупредить его, подготовить к тому, что его ждет, если он согласится на эти отношения. — Я не отговариваю тебя, — Паку очень хочется обнять молодого человека напротив, но он боится напугать его своим напором. Бэк и так, вероятно, шокирован признанием, — ты даже не представляешь себе, как сильно я хочу этого… — Я тоже хочу этого, Чанёль, — смело отвечает Бэкхён, не давая Паку продолжить. Он понимает, что точно будет не просто, но он готов рискнуть, если это плата за то, что он будет рядом с любимым мужчиной. — Мой хороший… — Чанёль все-таки притягивает его в свои объятия, — Я хочу, чтобы ты все обдумал и принял решение… Если сейчас ты скажешь мне «да», я уже не смогу отпустить тебя. И я не собираюсь скрывать свои отношения от окружающих, ты тот, кем я буду гордиться. Премьер несмело обнимает в ответ, чувствуя, что от всех сказанных слов, сердце начинает биться слишком часто. Он не был готов к этому. — Каким бы ни было твое решение, моё отношение не изменится — ни профессиональное, ни личное. Я прекрасно понимаю, что шокировал тебя своим признанием, и не требую моментального ответа и принятия своих чувств. Бэкхёну хочется крикнуть, что эти чувства уже давно взаимны, но он только с благодарностью смотрит в глаза напротив. — Это, правда, очень неожиданно… — Я знаю, знаю… Но кто же виноват, что ты так очаровал меня, что я совсем потерял голову, — Чанёль смеется, а потом немного наклоняется, задевая кончик аккуратного носа своим, — можно? Бён едва заметно кивает и чувствует, как чужие горячие губы прижимаются к его. Чанёль мягко целует верхнюю губу и привлекательную родинку над ней. А после зубами нежно оттягивает нижнюю, прося ответа. И Бэкхён отвечает, приоткрывая рот и несмело проводя языком по губам Пака. Они целуются, кажется, вечность, но совсем не хочется, чтобы эта приятная и такая долгожданная для обоих ласка заканчивалась. Чанёль все-таки отрывается первым, оставляя короткие поцелуи на обеих щеках. — Ты такой сладкий, что мне сейчас следует остановиться, если я не хочу позже просить прощения за свою порывистость… Щеки Бэкхёна предательски вспыхивают только от одной мысли, что Чанёль мог бы взять его прямо тут, на заднем сиденье своей большой машины. — Я обещаю, что не буду долго думать… — он сам наклоняется и быстро целует Пака вновь. Чанёль глубоко вдыхает, призывая себя успокоиться. Все кажется таким нереальным. Он провожает премьера до подъезда, где они дарят друг другу еще бесконечное множество поцелуев. Бэкхён на самом деле все уже решил для себя, но не хочет показаться глупым и несерьезным. Он теперь должен быть под стать Паку, чтобы тот ни разу не пожалел, что решил связаться с юным мальчишкой. — Сладких снов, мой ангел, — Чанёль с трудом заставляет себя разомкнуть объятия. — Спокойной ночи, господин Па… Доброй ночи, Чанёль! — он еще не скоро привыкнет называть директора просто по имени.

***

Бэкхён старается дышать глубже и улыбаться, когда со всех сторон сверкают вспышки фотокамер. Пресс-коференция почти подошла к концу, поэтому сейчас журналисты задают более неформальные вопросы. Чанёль был прав, это не так уж страшно, особенно когда рядом есть такой надежный директор, который любой вопрос выруливал в свою пользу. — Ким Сынхван, Dispatch, у меня последний вопрос к Бён Бэкхёну. Господин Бён, вы еще очень молоды, но мы уверены, что у вас наверняка есть любимый человек, который поддерживает вас во всем. Бэкхён кидает короткий взгляд в сторону Пака и тот смотрит, словно сам желает слышать ответ на этот вопрос. Ведь на его Бэк так и не ответил… — Да, — очаровательно улыбается премьер, — Вы правы, в моей жизни есть такой человек. И я с уверенностью могу сказать, что если бы не встреча с ним несколько лет назад, я бы не являлся тем, кем являюсь сейчас. — Поделитесь с нами, кто же это? — провоцирует журналист. Бэкхён ни на секунду не сомневается в своем решении. Он принял его еще ночью, когда директор признался в своих чувствах. Он вновь смотрит на Чанёля, улыбается еще ярче и произносит имя, точно зная, что это новость появится во всех завтрашних газетах. — Пак Чанёль. Спасибо, что рядом, любимый.