Гарри, который Себастьян

Гарри всё лето мучали воспоминания о крёстном. Они, казалось, разъедали душу и пронзали острыми когтями, и так раненное сердце. Каждый взгляд, мимолётная, слегка сумасшедшая улыбка, это его «Сохатик». Он прокручивал всё это у себя в голове первые дни. Потом Гарри старался не вспоминать и понял, что не помогает. Становится хуже. По ночам, во сне воспоминания возвращались сторицей в виде кошмаров со сценой падения Сириуса в Арку. И он снова прокручивал каждое мгновение, проведённое с крёстным. И в конце появились мысли. Они жужжали как мухи каждую свободную и несвободную минуту. Они разъедали мозг и не могли оставить. Они пытали. Если сначала было почти смертельно больно, то со временем боль отпустила. Гарри с горечью понял, что уже не так сильно скучает по Сириусу. Он признавал, что несколько упивался своими страданиями. И сделал ещё одну попытку забыть. Получилось. Гарри вспоминал своего крёстного только перед сном и в редких кошмарах. В середине июля парень понял, что ему хочется в Косую аллею. Гарри не мог объяснить своего желания. Возможно, ему хотелось посмотреть, как сильно изменился мир после падения Сириуса? Или он надеялся, что сможет встретить там Рона и, увидев безмятежность и даже некоторую весёлость на лице друга, сможет окончательно проститься с крёстным? Он не знал. Но, накинув мантию-невидимку (Волан-де-морт и ПСы лютуют, а жить хочется), взяв палочку, он магловским способом доехал до «Дырявого котла». А там прошмыгнул на аллею. Люди редкими группами бродили по улице и постоянно оглядывались, ожидая нападения. Но взгляд Гарри зацепился за одну из таких группок в таких знакомых поношенных мантиях. Он хотел было скинуть мантию и кинуться к ним, но тут же отдёрнул себя — Дамблдор будет ругаться. А так хотелось повидать Уизли! И тут Гарри пришла в голову идея, что можно пойти с ними, а когда они зайдут в какой-нибудь магазин, он тихонько обозначит им своё присутствие. Так он и сделал. Но когда они зашли в один из баров с уединёнными кабинками, Гарри забеспокоился, ведь насколько он помнит этот бар был не из дешёвых. Может у них проблемы? Но люди с проблемами не ходят всей семьёй в такие дорогие заведения. Пройдя за семейством Уизли в забронированную (!) вип-кабинку Гарри почувствовал себя слегка обманутым. Впрочем, он знал, что когда получит объяснения, то это чувство пропадёт как сотни других до этого. Тем временем Уизли расселись на своих местах за столом. И когда они это сделали буквально через минуту в кабинку степенным шагом зашёл профессор Дамблдор. Семья поздоровалась нестройным хором голосов, на что директор лишь величественно кивнул головой. — Профессор Дамблдор, когда мы получим деньги? — требовательно начала Молли Уизли. «Профессор должен деньги Рону и его семье?» — с недоумением подумалось Гарри. — Молли, я вас созвал не для этого, — Дамблдор недовольно поджал губы, так он делал, когда Гарри снова подерётся с Малфоем или не оправдает ожиданий. — Вы так и не дали Поттеру зелье. У вас было множество возможностей! Взять хотя бы тот момент после стихийного выброса в моём кабинете! Вы могли ему его подсунуть вместо успокоительного! — Мы опасались, что он заметит различие цвета. Они всё-таки разные, что по консистенции, что по вкусу, запаху или цвету! — взъерошено воскликнула мать семейства. «Какое зелье они мне хотели подсунуть?» — если бы кто-то видел сейчас Гарри, то все увидели бы очень бледного юношу, зелёные глаза которого были широко распахнуты. — Он бы забыл про всё это! Зелье называется жидким империусом именно из-за этого! Его невозможно вычислить!.. — Дамблдор кричал и кричал, а Уизли кричали в ответ. В конце концов, сошлись на том, что если они дадут мальчишке, то есть ему, Гарри, зелье в начале года, то ничего плохого не произойдёт. Гарри был шокирован. Его опаивали зельями самые близкие ему люди! В это не хотелось верить! Но когда Дамблдор достал из-за пазухи магический кошель и произнес: «Сейф Поттеров номер 593» и достал оттуда два увесистых с виду мешочка с, как проверила Молли, галеонами, то Гарри поверил. Очень поверил и еле дождавшись когда все предатели уйдут мигом рванул в «Гринготтс» — разбираться, почему деньгами его семьи распоряжается Дамблдор. Примчавшись туда Гарри, забыв про мантию-невидимку, что была до сих пор на нём, обратился к ближайшему гоблину: — Простите, сэр, у меня вопрос по поводу сейфа моей семьи. — гоблин посмотрел на него уничтожающе, но кивнул, не давая усомнится, что гобины видят сквозь все эти мантии-невидимки. — Меня зовут Гарри Поттер, и я сейчас совершенно случайно узнал, что сейфом Поттеров номером 593 распоряжается мистер Дамблдор. Почему это произошло, сэр? — Гарри нахмурился — ему совсем не понравилось, как в немом удивлении поднялись безволосые брови гоблина. — Пройдёмте за мной, мистер Поттер, — гоблин слез со своего высокого места и прошел к одной из многих дверей за стойками. Немногочисленные люди, что находились сейчас в банке, с недоумением смотрели на сумасшедшего гоблина, который разговаривал с пустотой. Тем временем, пройдя по богато выделанному коридору, Гарри и гоблин зашли в кабинет гоблина, заведующего делами рода Поттер, а по частным случаям, разбирающимся с большинством ритуалов на крови и магии. — Здравствуйте, наследник Поттер, наконец, вы соблаговолили прийти сюда не накачанным зельями.