Гарри, который Себастьян

В начале лета в Лондоне случилось ужасное — дома пожилых зажиточных граждан взламывали, уносили всё ценное, а хозяев убивали. Мертвецов всегда находили в кабинетах со сломанными пальцами и без ушей. Леди удосуживались предварительного удара по голове, который не лишал сознания, но удивительным образом притуплял боль. Улик не найдено не в одном из семи домов. Сиэлю, как цепному псу, пришло письмо от королевы Виктории: «Дорогой Сиэль, Ты конечно уже знаешь об этих деяниях на улицах Лондона. Вот уже десять граждан Англии покинуло нас, и меня это огорчает. Я надеюсь, что ты предотвратишь эту серию преступлений. Прикладываю к письму печенье для тебя. Королева Виктория.» Мальчик после его прочтения вздохнул устало, но тут же воодушевился. Он вспомнил, что где-то есть печенье.

***

— Себастьян! — «Снова?» — подумал перепуганный демон, только что уронивший тарелку. — Да, милорд, — постучался он в ту же минуту. Сиэль сидел за столом с крошками на лице и письмом с гербом, так что Михаэлису догадаться о причине вызова не составило особого труда. — Одень меня. Мы едем на место преступления, — приказал мальчик. Себастьян мигом прошёл в гардеробную, и пока он подбирал мальчику одежду, тот уже был в спальне. Дворецкий помог юному графу надеть одежду. Синие штаны, тёмно-синий пиджак, чёрно-синие гольфы… Одежда была пошита специально для Сиэля, и он в тайне очень этим гордился. Себастьян уже всё поправил и улучшил, мальчик взглянул на него. Да так и не отводил глаз от него. Волосы были в лёгком беспорядке и за пять месяцев порядочно отросли. Глаза цепко проверяли каждую мелочь в его облике, брови были чуть нахмурены и вообще весь его вид выражал сосредоточенность и внимательность. Тут мужчина поднял взгляд на его лицо, и сердце почему-то пропустило удар. — Т-ты чего? — Сиэль прямо чувствует насколько жарко ушам и щекам. Себастьян улыбается милой улыбкой и подносит руку прямо к его, Сиэля, рту. Жар полез на шею. — У вас крошки, милорд, — каким-то странным голосом (Или ему так кажется?) говорит демон и кончиками пальцев провёл по щеке, над губой и… попросил облизать губы. Сиэль слушается. — Всё? — Недоверчиво спрашивает граф, когда Михаэлис отстраняется, странно улыбаясь. — Естественно, милорд. Почему вы так смотрите? — Склонил голову дворецкий, а Сиэль посмотрев на него с ещё большей злостью, понимая, что злится больше на свою реакцию. — Пошли, — бросил он через спину. А Себастьян ещё раз прокрутил в своей голове, как точно так же убирал крошки с мальчика, когда он был маленьким.

***

Сиэль и Себастьян стояли у дома презентабельного вида. Он был не таким уж и старым, как большинство домов в округе. Здесь умерли миссис и мистер Дринкс, обоим по семьдесят девять, детей не имеют. Характер имели миролюбивый, помогали детскому приюту. В общем, оплот доброты и жертвенности. Но их убили вчера вечером. Сиэль снова вздохнул и прошёл в дом. Михаэлис за ним. В доме пахло медикаментами, старостью и мятными леденцами. «Скорее всего, — подумал демон, — они, точно Дамблдор, предлагали гостям любимые сладости» — и его сердце тут же отдалось застарелой болью предательства. Он силой заставил себя не думать об этом. — Собери досье о них. Когда родились, как жили, где и по каким обстоятельствам умер их питомец. Всё, — приказывает серьёзно мальчик. Себастьян кланяется. — Уже, милорд, — и достаёт из-за пазухи толстую папку. Сиэль усмехается и берёт эту несомненно ценную сейчас вещь. В досье описывается, что умершие происходили из семей со средним достатком и сами добились всего, что у них было. Их бизнес был на пике, как оказалось, что миссис Дринкс беременна. Роды были тяжелыми, но молодую семью ошарашило ещё одно известие — их сын болен уродством. Врачи поставили диагноз — «волчья пасть». Зачем им такое разочарование? И они, не решившись убить, отдали сына в приют. Позже оказалось, что женщина после родов стала бесплодной. Пара раскаялась и стала помогать приюту, в котором жил и рос их сын. — Интересно… — Протянул Сиэль. Мальчик и демон посетили ещё несколько мест, прочитали всё по умершим и рванули в приют. С ним были связанны все жертвы, и было бы логично предположить, что это их дети решили отомстить нерадивым, но… они умирали перед совершеннолетием. Было решено расспросить работников.

***

Им не отказали. Они узнали, что несколько нянек искренне ненавидело таких детей, две любили и жалели их, а одной было плевать. Первым делом Сиэль приказал найти и допросить «ненавидящих». Но они ничего не сказали: — Что вы думаете о детях с отклонениями? — Спросил Себастьян. — Я считаю, что они недостойны жития. Мать и отец прекрасны лицом, а дитя нет. Значит мать или отец не красивы душой, а дети от таких изначально уроды не только на лицо! — Вспыльчиво ответила одна из женщин. — И вы бы их убили? — Нет! Я не хочу, чтобы моя душа стала некрасива, и моё дитя было таким же уродливым! — Женщины были при едином для всех мнении. — Их родителей бы не убили по той же причине? — Конечно! Допрос «жалеющих» решили отложить на потом. — Как вы относитесь к детям с дефектами? — Мило спросил Себастьян. — Как к бездефектным. Что за глупый вопрос? — Ответила женщина недоумевающе. — Какой есть. Вы бы их убили? — Нет, конечно! — А их родителей? — Я бы их наказала за то, что бросают свою частичку тут, но не убила бы, — как-то грустно отвечает женщина. На этом допрос был закончен. Сиэль был в растерянности. Хм… Неужели всё же «жалеющие»? Продолжение следует…