Задыхайся моим бессмертием

      Они стояли в давно закрытом туннеле метро. С потолка капала вода, постепенно скапливаясь в небольшие лужи под рельсами. Магнус гневно смотрел на Алека и все никак не мог понять, как такое могло произойти. Как человек, которому он безоговорочно доверял и которого любил всем сердцем, мог поступить настолько гадко. Предательство. Это можно описать только так.       Может быть, Магнус тоже поступал не самым лучшим образом, когда следил за Алеком, но, по крайней мере, он не пытался отобрать у того часть жизни.       — Ты думаешь, Алек, что игра с бессмертием – это шутка?       Лайтвуд нервно сжимал и разжимал пальцы. Из головы вылетели все мысли. Он никак не мог связать между собой и пару слов:       — Камилла сделала мне это предложение. Она говорила, что ты не пострадаешь, но, Магнус, ты же знаешь, что я бы никогда не согласился. Я хотел отказаться.       — Камилла говорила? И ты доверяешь ей после всех тех размолвок с Нью-Йоркским кланом, находившимся под её руководством большую часть своего существования?! — Магнус прикрыл глаза, потер переносицу и продолжил чуть более спокойно. — Отказываешься от предложения? Ты раздумывал над тем, оставаться мне дальше бессмертным или нет? – гулким эхом разносился по туннелю голос, полный горечи и разочарования. — Алек, ты хоть понимаешь, что это могло со мной сделать? Ты знал, что тогда годы, прожитые мной, упали бы мне на плечи в одно мгновение? Я бы состарился за пару часов и умер от какой-нибудь спешно развившейся болезни.       — Магнус, я не собирался. Никогда. Я не вправе даже думать о том, чтобы поступить так с тобой. Прошу тебя, поверь мне, — Алек протянул руку к Магнусу, попытался погладить того по щеке. Голубые глаза чуть блестели. Бейн отшатнулся.       — Ты думал об этом? О том, что между нами пропасть, которую никто из нас не в состоянии перешагнуть? — Магнус склонил голову чуть в бок и не моргая буравил Алека настойчивым взглядом.       — Мне плевать, что там нас может разделять. Твое бессмертие? Хорошо, мне все равно. Признаю, твоя вечная жизнь пугает меня, но ты же знаешь, что единственный, с кем я хочу быть, это ты. Мне никто не нужен, кроме тебя, Магнус Бейн, — губы Лайтвуда сжались в тонкую полоску. Алек чувствовал себя виноватым. Все могло рухнуть из-за дурацкого предложения Камиллы, которое он даже не воспринял всерьез. И теперь, когда Магнус ему не верил, на душе у Алека с каждой секундой становилось всё тяжелее и тяжелее.       — Но когда-нибудь мы расстанемся, Александр. И не потому, что успеем надоесть друг другу. Я маг, Алек. Я, можно сказать, ошибка природы. Я сын демона. Я бессмертен, — Алек никогда раньше не замечал этого самоотвращения во взгляде Магнуса. — Ты понимаешь значение слова «бессмертие»? Вечная жизнь. Вечная. Навсегда. Я смогу увидеть мир через сотни, через тысячи лет. И тебя уже не будет рядом.       Бейн отряхнул руки, будто пытаясь очистить их от бесконечного количества времени, которое было в его распоряжении. Они оба знали, что когда-нибудь Алек просто состарится или, возможно, погибнет в схватке с очередным демоном. И хотя Магнус обещал, что его сердце навсегда связано с сердцем Лайвуда, они оба боялись неумолимо бегущего времени.       — Магнус, я люблю тебя, — на этот раз Бейн позволил Алеку коснуться его щеки.       — Ты хотел, чтобы я стал смертным! Потерял свой дар, избавился от своего наказания. И я уверен, что будь у тебя чуть больше времени на раздумья, Алек, ты бы согласился, — эти слова были ложью. Магнус знал, что Лайтвуд никогда так не поступил бы. Но сейчас, осозновая, что Алек смертен, что он может найти себе человека, с которым сможет разделить свою смертную жизнь, Магнус сознательно ранил его. Бил в самое уязвимое место — осознание того, что их жизни не могут быть связаны вместе. Причинял боль, чтобы только дать тому шанс прожить нормальную жизнь.       Он ранил их обоих. Будто раздирал собственное сердце пальцами, сдавливал легкие, бросал в глаза горячий песок, вызывающий слезы. Желание сказать: «Я тоже люблю тебя, Александр» было невыносимым. Он видел в глазах Алека затухающую надежду на то, что, возможно, Магнус сейчас обнимет его, прижмет к себе, простит за безрассудство. И Бейн хотел этого. Хотел поддаться и утешить Алека, но он держался и продолжал метать в сторону Лайтвуда взгляды, наполненные недоверием, горечью и отвращением.       — Я не могу дышать без тебя, Магнус, — отчаянье во взгляде Алека еще больше надломило Бейна. Руки так и тянулись обнять Охотника, мозг твердил, что нужно сказать, что все хорошо.       Последний удар. Последнее слова. Окончательно растоптать надежды Алека — значило дать тому возможность жить нормально.       — Тогда задыхайся, — резко, грубо. Точка раз и навсегда. Магнус быстро развернулся и устремился к выходу из туннеля. По щекам, оставляя соленый след, катились горячие слёзы, внутри царила абсолютная пустота.