Укулеле

Мелкий дождь превратился в мокрый снег. Крупные белые хлопья оседали на асфальт и тут же таяли, растекаясь по гладкой серой поверхности черными бликами в свете, проглядывавшей сквозь грузные тучи, луны. Достав из-под прилавка разноцветный зонт - трость, Лекса застегнула пальто на все пуговицы, собираясь, наконец покинуть магазин. Непогода за окном набирала обороты, и девушка невольно поёжилась, доставая ключи из кармана. Сегодняшний день был полон сюрпризов. Сначала Линкольн сообщил ей о том, что его девушка беременна. Лекса искренне порадовалась за парня, с которым дружила всю свою сознательную жизнь. Они росли по соседству. Их бабушки дружили, потом мамы, и по традиции, Лекса и Линкольн, которых водили в один садик, затем в одну школу. Родители очень хотели, чтобы их дети поженились и нарожали кучу детишек. Линкольну нравилась Лекса — красивая, талантливая, умная. Нравилась не только, как друг… Ведь именно этого от него ждали все вокруг? Но в один день, когда парень решился признаться своей подруге в чувствах, брюнетка опередила его, сказав, что предпочитает девушек. И в тот самый момент всё стало проще… Лекса сообщила всем о своей ориентации. Родителям, друзьям. Она гордо говорила об этом. Без стеснения, без боязни быть отвергнутой. Она всегда была сильной, решительной и целеустремленной. И Линкольн принял это безболезненно… И казалось, что друзья стали ещё ближе, доверяя и поддерживая друг друга во всём. Линкольн с облегчением выдохнул. Родные больше не приставали и не ждали ничего от них. И со средней школы к общим темам добавилось обсуждение девчонок. Лекса с пяти лет занималась музыкой. Музыка была её страстью, вдохновением, смыслом…. Её жизнью. Линкольн с малых лет любил проводить время в отцовском гараже, и в двенадцать лет уже мог собирать и разбирать машину чуть ли не с закрытыми глазами. В двадцать лет Линкольн открыл свою автомастерскую, а Лекса виртуозно играла на пианино, выступая с симфоническим оркестром на больших сценах, гастролируя не только по своей стране. Но то, что произошло несколько лет назад полностью уничтожило музыкальную карьеру девушки, превратив в пыль её мечту… перечеркнув блестящее будущее. И вот она снова в своё родном городе… снимает небольшую квартирку на окраине, работает в магазине музыкальных инструментов… окруженная музыкой… молчаливой и грустной. Она одна. Но не сломлена. Лекса просто пока не знает, как жить без смысла в жизни… Тяжело вздохнув, брюнетка выключила свет, направляясь к выходу. Вторым сюрпризом сегодняшнего дня оказалось появление той самой блондинки, которая вот уже несколько дней, как не выходила из головы Лексы, поселившись там так крепко, что саму девушку это напугало. Она впервые за долгое время обратила внимание на кого-то… кто был так прекрасен в своей печали и смущении… Голубые, словно бесконечное летнее небо, яркие, смотрящие в самую душу, глаза… розовые губы… лёгкий румянец на светлой коже… игривая родинка над верхней губой… хрипловатый сладкий голос и божественная фигура, которую Лекса сегодня по достоинству оценила. Брюнетка усмехнулась, вспомнив, как у неё перехватило дух от совершенно иного вида девушки — такого дерзкого в своей красоте и в тоже время такого робкого и милого… Секунды близости с этой блондинкой кружили голову. И Лексе было тяжело сдерживать свои порывы, чтобы окончательно не напугать девушку, к которой её тянуло с непреодолимой силой. Слова, которые Линкольн бросил ей в шутку несколько дней назад, что девушка вернётся в магазин, поселили внутри брюнетки странные чувства надежды на то, что, может, эта встреча вырвет её из мучительного забытья. И все эти дни Лекса носила в заднем кармане визитку со своим телефоном. Она очень хотела снова увидеть обладательницу голубых глаз, погружающих в омут волнительной теплоты… После того, как девушка взяла её номер, брюнетка до конца дня прокручивала в голове долгожданную встречу, с замиранием гадая — позвонит ей теперь блондинка, или нет. Лекса собралась поставить магазин на охрану, как вдруг в кармане громко запищал мобильный, заставив девушку вздрогнуть. Брюнетка посмотрела на светящийся экран и, улыбнувшись, приняла вызов. — Привет, Лил. — Лекс! Куда ты пропала? Совсем перестала к нам заходить! — звонкий женский голос через динамик прокатился по всему помещению, заставив Лексу улыбнуться шире. Лили была её подругой, с которой они когда-то учились вместе в музыкальной школе. Высокая рыжая веснушчатая девушка-пацанка, душа компании. Родители Лилиан заставляли девочку ходить на уроки, в отличие от Лексы, которая с восторгом посещала занятия. Рыжеволосый ураган с небрежно перекинутым через плечо футляром для скрипки всегда врывался в класс, принося с собой сильнейший заряд неутомимого позитива. Лилиан не закончила музыкальную школу, бросив её за год до окончания. На первом месте для девушки была любовь, заставлявшая прогуливать занятия. Коротко отрезав волосы «под мальчика», она призналась Лексе, что влюбилась в девушку из читательского кружка, и теперь всё свое свободное время проводила в библиотеке, прикрывшись книгой и украдкой любуясь своим объектом обожания. Спустя много лет Лилиан открыла свой клуб. Единственный лесбийский клуб в городе. Та девушка из читательского кружка — Роуз — стала её женой и соучредителем, и неплохим журналистом. — Я уже устала звать тебя в гости и на вечеринки! Не верю, что у тебя много дел, и совсем нет свободного времени, чтобы заглянуть на рюмочку чая! — Лил, — вздохнула брюнетка, облокачиваясь бедром о ближайшую полку с инструментами. — Ты же знаешь… — Нет, — перебила девушка, — не знаю, и знать не хочу! У меня к тебе деловое предложение, динамщица. — Оу, -с интересом усмехнулась брюнетка, наблюдая за тающими на окне снежинками. — И какое же? — Послезавтра в клубе будет вечер классической музыки. Один номер срывается… и я… — Нет, — тут же отозвалась Лекса, опережая подругу. — Я выступать не буду, если ты об этом. Без обид, Лил. — Пожалуйста… Лекс… я не то, что обижусь… я вот знаешь что? Я возьму на абордаж твою меланхолию! Ты меня знаешь! — угрожающе повысив голос, произнесла рыжеволосая. — Всего один раз… что-нибудь простенькое, ты же можешь. С меня приятный вечер и море текилы. — Я давно не играю… — нахмурилась брюнетка, сжимая в кулак левую ладонь с алым рубцом. — Это теперь и не игра, а жалкое подобие… — Я всегда любила твой перфекционизм в музыке, но это уже перебор. Я прошу тебя, как друг. Это надо сделать, наконец, Лекс. Перешагни через всё это дерьмо, и сразу почувствуешь облегчение! — Ты не отстанешь… — печально вздохнула брюнетка, поднимая взгляд к потолку. — Я же опозорюсь… перед кучей девушек… — Эта куча девушек после твоего выступления будет вешаться тебе на шею, — рассмеялась подруга. — Кстати об этом… — Лил! Только не надо снова устраивать мою личную жизнь! Давай пока ограничимся предложением сыграть на публике… — Хорошо-хорошо, красотка! Как скажешь. Всё. Ты согласилась. Жду тебя завтра. Рози приготовит яблочный штрудель. И как меня ещё не разнесло от её божественной стряпни…. — Вообще-то тебя уже, — хмыкнула Лекса, закатывая глаза. — Чтооо? — возмущенный вопль чуть не оглушил брюнетку и она отняла трубку от уха. — Не всем дана от природы такая фигурка, как у тебя, засранка! И я не виновата, что моя жена готовит умопомрачительную еду… — Говори теперь, — не удержавшись, рассмеялась брюнетка. — Я не знаю, как у тебя это получается, рыжая бестия! Но тебе чертовски сложно отказать… — Вот и отличненько. Не только моя талия завтра будет страдать от лишних вкусных килограммов. Всё, дорогая, ждём тебя. Лекса не успела что-либо добавить, как в динамике раздались резкие гудки. Третий сюрприз за день… Брюнетка, оттолкнувшись от полки, медленно подошла к пианино и провела левой ладонью по его гладкой поверхности. Это будет непросто…