Забывайте забывших вас

Светало. Эмма проснулась в машине все еще в том лесу. Подумала было, что ей снова приснился дурацкий, шизофренический сон, но в руках она по-прежнему сжимала остывший синий кристалл. Все это было правдой. И надо было вернуться туда… Снова. Но Румпельштильцхена нигде не было. Наверное, он остался там. В своем мире. И теперь дорога туда снова закрыта для Эммы. По крайней мере, теперь она знала, что ее так мучило. По крайней мере, теперь она могла быть уверена, что не сходит с ума. Только толку от этого, если все равно в этом мире все мысли ее будут заняты тем, с чем ей пришлось снова расстаться, едва обретя. Это угнетало. Но надо было возвращаться домой. В конце концов, и в этом мире у нее было ради чего жить. Генри. Когда он увидел мать, бросился к ней в объятья. И с трудом сдержал слезы. — Я волновался. Где ты была? — Я нашла ее, — тихо сказала Эмма. И рассказала ему о ночном приключении. Показала кристалл и поставила на полку, как напоминание о любви, которую она потеряла и о которой чуть было не забыла. Но теперь она поняла — нельзя отказываться от того, что когда-то было так важно. И даже если теперь осталась только боль, нельзя стирать ее, ведь вместе с болью забудется то, что забывать никак нельзя. Невозможно забыть любовь соулмейта, как бы сильно этого порой ни хотелось. И эти воспоминания были осколками счастья. Эмма не могла уснуть. Воспоминания и забытые чувства охватывали ее, душили, мучили, но отказаться от них было такой непростительной ошибкой, что сейчас Эмма принимала все эти страдания бессонных ночей с благодарностью и плакала от боли, и от того, что все это происходит с ней и дает такое тяжкое, но все же освобождение, все это было правдой, а не просто игрой растрепанного воображения. Пусть больше никогда не повторится. Она понимала, почему когда-то приняла решение стереть все из памяти, но теперь не была готова повторять эту ошибку снова. Как бы ни было больно, память это то, что связывает ее с Реджиной, и от этого она больше не хотела отказываться. Новые дни катились камнями с горы и были наполнены странным чемоданным настроением, когда Эмма вроде бы была здесь, но мысли ее плыли совершенно в другом месте, в другом измерении, мире. Эмма надеялась преодолеть и смириться с невозможностью встречи с Реджиной снова. Видя ее метания, Генри сказал: — Ты знаешь, а я ведь ее тоже вижу. — Что? — Реджина. Я иногда вижу ее во сне. Не так, как ты. Но я тоже, кажется, помню ее… И я думаю, будет неплохо, если мы вернемся туда. — Но Генри… Я видела ее мысли. Она хотела, чтобы мы с тобой жили здесь, чтобы у нас было нормальное будущее без всякой магии и колдоства. Чтобы мы жили нормальной жизнью… — Я не хочу. Это так скучно. А там… — Генри хитро улыбнулся. — Я смогу создать свою группу. Играть рок среди сказочных персонажей всяко веселее, чем бренчать в клубах за еду перед пьяной компанией менеджеров среднего звена. Эмма больше не хотела спорить, потому что боялась, что сможет переубедить Генри, а ей и самой не хотелось этого, ведь сердце ее рвалось к Реджине.