Антинаучно

У Дани все спланировано. Его действия всегда продуманы и невероятно логичны. Его будни напоминают четкий алгоритм, которому он всегда и безотказно следует. Каждый вечер он заводит будильник на полчаса раньше, чем нужно, чтобы точно прийти до начала уроков. Каждый день, после школы, он садится за учебники-тетради, не позволяя себе не решить хотя бы один малюсенький пример, одно уравнение. Он всегда приглаживает волосы так, чтобы они лежали идеально — каждое утро. И каждый раз, бросая короткие взгляды на Ваню, он тут же отворачивается, пытаясь скрыть румянец на щеках в надежде, что ему это удается. Но Ваня все видит и ухмыляется. Ваня всегда сперва делает, а потом думает. Он абсолютно не такой, как Даня. У него ничто не бывает запланировано, просчитано, он действует по ситуации, импровизация — его все. Он не является примером для подражания, не носит идеально отглаженные рубашки (как это делает Даня), не получает сплошные пятерки по всем предметам (как это делает Даня) и не выстраивает никаких логических цепочек в своей голове, пытаясь определить свои или чужие дальнейшие действия (и как Даня вообще это делает?!). Даня до тошноты правильный. Поведение Вани невозможно предугадать даже с помощью теории вероятности, но он считает, что быть правильным — скучно. Так и есть. Но с появлением Дани в его жизни все стереотипы ломаются, рушатся, разбиваются вдребезги, словно дорогая ваза из хрусталя, и он ничего не может с этим поделать. Он не из тех, кто знает ответы на все. Но Даня из таких. Но не в этот раз. Действия Дани четко продуманы, просчитаны, разработаны в результате выстраивания невероятно и до ужаса заумных — Ваня даже назвал бы их нудными — цепочек, но на этот раз у него нет плана. Он не привык к такому и чувствует себя потерянным. Он слишком правильный, слишком опрятный, слишком занудный... слишком... Но на сей раз у него нет необходимого алгоритма действий. Он не понимает, что происходит. Не понимает, как обрести контроль над собой, когда Ваня касается своим запястьем его, как бы случайно. Понятия не имеет, что за непривычное, неведомое ранее тепло разливается по всему телу, когда Ваня рядом, улыбается ему. Все еще не понимает, когда Ваня оставляет невесомый поцелуй в уголке его губ и обнимает, прижимая к себе. Даня теряет контроль, но, кажется, ему это даже нравится. У него нет ни одного предположения, ни одной гипотезы насчет того, почему Ваня, с виду весь такой развязный с этим своим "мне-наплевать-на-всех-и-все"-лицом, рядом с ним, с Даней, становится таким... милым, заботливым, понимающим... Ваня учится быть рассудительнее. Не выходит. Это просто не его — точно так же, как развязность не для Дани. Словно они двое — детали одного пазла, так идеально друг друга дополняющие. Ване не впервой импровизировать, но он привык прятаться и скрывать свои чувства, эмоции за маской безразличия. С Даней же он настоящий. Ваня не может понять, как такой, как Даня, мог впечатлить такого, как он. Невозможно. Антинаучно, как сказал бы сам Даня. Что ж, тогда они оба невозможные. Даня думает об этом каждый раз, когда Ваня его целует, так, словно это их маленькая тайна, которую они открывают лишь друг другу. Каким бы антинаучным это ни было, даже мистер-ботан-Даня не может не признать, что так и есть, что они оба влюбились, хоть это и казалось просто нереальным. Но произошло. Даня все еще до тошноты правильный, но Ване это нравится. Действия Вани не определит даже теория вероятности, и эта непредсказуемость так нравится Дане.