Тьма поглотила тебя

Эдди сидел на кровати, закрыв лицо руками. Было уже пол первого, но парню не спалось. Эдс в страхе провел языком по зубам, но… Ничего нового. Все те же, привычные зубы. Каспбрак вздохнул. Он не знал, что должен сейчас чувствовать. Парень знал только одно. Ему было страшно. «Хочу ли я быть вампиром? Не знаю… Так внезапно. Я не хочу убивать. Но теперь я могу быть с Ричи. Однако, я не хочу никого убивать! Я должен буду пить кровь! Людей, животных, не важно. Я буду убийцей…». Ричи сидел на кухне, закинув ноги на стол и думая. Малия сидела напротив, сжимая в руках злосчастный листок бумаги. — Что мы будем делать? — Голос девушки дрожал. — А у нас есть выбор? — Рич спустил ноги со стола и встал. Малия вскочила вслед за ним. — Неужели ты расскажешь ей? У неё и так много проблем! — Мы должны. — Ричи бросил на сестру печальный взгляд. — С каких пор ты стал таким… — прошептала Малия. — Всегда был. Ричи вышел из кухни, направляясь в комнату матери. Малия, поджав губы, бросилась за ним. На столе лежало письмо. Края белоснежной бумаги были обрамлены красными витками узоров. Быстрый почерк со странным наклоном влево сообщал о предстоящей войне. Долорес шагами мерила свою комнату. Красный мрамор на полу, стены, обитые алым бархатом, потолок выкрашен в красный. Роскошная кровать из красного дерева, с темно-алыми подушками. Чёрный шкаф в углу с множеством красных и чёрных платьев внутри. Маленький стол винного цвета с небольшими красными стульями. Долорес была просто помешана на этом цвете. Она желала окрасить в красный весь мир. Чтобы не было на свете такого места, которое отличалось бы по цвету. Воительница села на кровать, продумывая стратегию битвы. Она бросила короткий взгляд на тумбочку (тоже красного цвета). На гладкой поверхности стояла фотография в толстой чёрной рамке. Девушка встала, подошла к тумбочке и мягко опустилась перед ней на колени. Она провела пальцем по рамке и вздохнула. — Прости, папа. — прошептала воительница. — Я не добилась всего твоим… Правильным путем. — Долорес устремила глаза в красный потолок. — Снова война. Много лет назад её отец погиб в войне со светлой стороной. В тот день, она осталась действительно совершенно одна. За всю свою жизнь девушка не разу не посмела перечить отцу. Прошлый предводитель был безусловно справедлив. Но до ужаса жесток. Долорес встала на ноги, развернулась спиной к рамке и вздохнула. Воительница медленно подошла к зеркалу и вгляделась в свое отражение. Она провела рукой по щеке, завела прядь тёмных волос за ухо. Руки спустились к шее, а потом к тугому корсету. Долорес завела руки за спину и одним движением развязала корсет. Он глухо свалился на пол, платье опустилось до пояса. Девушка смотрела на свое тело, проводя по талии холодными пальцами. От живота до плеч тянулись выпуклые, светлые шрамы, сильно выделявшиеся на бледной коже. Долорес провела пальцами по бывшим ранам. «Отец любит тебя» — вспомнила она слова матери, когда та в очередной раз залечивала её раны. — Но почему он делал мне больно? — спросила Воительница вслух, с мольбой глядя в свои же глаза. После смерти матери, отец стал относится к Долорес ещё хуже. Она это понимала. Однажды, когда отец нашёл себе новую подругу, и они вместе сидели на кухне, маленькая Долорес остановилась за углом, подслушивая, о чем говорит пара. — Почему ты так относишься к своей дочери? — Голос новой девушки был высокий и холодный. Отец закатил глаза и поставил бокал на стол. — Ты видела её? Она до омерзения похожа на свою мать! Я терпеть не могу, когда она смотрит на меня своими темными глазами. Они обе противны мне. Жалкие. Недостойные. — Ты так не любил свою жену? — Я её все ещё ненавижу. В тот день Долорес плакала всю ночь. Мать говорила неправду. Ее отец всегда ненавидил их обеих. — Но тебя больше нет. — произнесла Воительница. Она тряхнула головой, отгоняя воспоминания. — Я выиграю эту войну, папа. Я докажу, что была достойна тебя. В дверь постучались. Долорес вздрогнула, резко надела корсет, торопливо завязывая его. Она провела рукавом по глазам, с удивлением заметив, что на платье остались мокрые следы. Девушка ненавидела думать о своём отце. Так же сильно, как ненавидела его самого. — Я докажу, что это ты был не достоин меня.