Мой Малыш

— Эй, Чонгуки, подай мне вон тот шар. — Просит Джин, возвышаясь на табуретке. — Эм, вот этот? — Чонгук указывает на синий шар со снежным рисунком. — Нет, вон тот, красный со снежинками. — Джин мило улыбается и указывает на шар, что так приглянулся ему. — А, понял! Держи! — Чонгук радостно тянет красный шар Джину. — Вот так! Осталось только звезду надеть. — Джин одобрительно оглядывает елку и кивает каким-то своим мыслям. — А вот как раз и она! — Отец Джина протягивает красивую большую звезду прямо ему в руки. — Можно я это сделаю? — Чонгук чуть ли не виляет задницей, чтоб только ему доверили столь важное дело. — Нууу… Я подумаю. — Загадочная ухмылка появилась на лице Джина, в то время как он поддразнивал Чонгука той самой звездой, мельтеша у него перед глазами. — Ну, пожалуйста. — Тянет Гук и мило тянет ручки к звездочке. — Хорошо, куда уж тебя девать. Держи. — Чонгук хватает звезду, прыгая от радости, спихивает Джина с табуретки и забирается на нее сам. — Эй, эй, полегче парниша. — Джин с отцом переглянулись и мило захихикали над Чонгуком. — Ну, вот и все! Елка наряжена, осталось только накрыть на стол, пойду, проверю, как там обстоят дела на кухне. — Отец удалился из холла, оставив парней наедине. — Джинни, тише будь, дядя может вернуться в любой момент. Да отпусти ты мою задницу! — Шепчет Чон так, будто вокруг есть, кому подслушивать. — Не хочу! Она такая аппетитная, пошли в спальню. — Джин уже прогулялся по всему телу парня своими шаловливыми ручонками. — Хорошо, только, чур, я первый в комнату вхожу. — Это еще почему? — У меня для тебя подарок. — Ты мой подарок, к черту все. — Ну, уж нет. Я долго это готовил. — Ладно, уговорил, пошли скорее. Мне интересно, что же такого ты там приготовил. Чонгук забежал в комнату и закрылся изнутри. Для демонстрации подарка потребовалось некоторое время на подготовку. — Можешь входить. — О, спасибо, что разрешаешь войти мне в мою же комнату. — Ерничает Джин, входя в комнату. Джин хотел было открыть рот, чтобы продолжить возмущаться, но просто не смог этого сделать. Перед ним на краю кровати сидел безумно красивый Чонгук, сложив ногу на ногу в костюме горничной, том самом, который Джин когда-то ему купил. Возмущения остались где-то в горле, а эмоции на лице сменились на восторг и предвкушение. Фантазия зашкаливала, пульс бил в виски, мурашки возбуждения пробежались по всему телу. — Может, ты уже пройдешь? — Чонгук не выдержал такого напряжения со стороны Джина. — Дай на тебя полюбоваться. Ты прекрасен в этом. — Джин прикрыл за собой дверь и подошел к Чонгуку. — Хватит говорить чепуху. — Чонгук опустил голову от смущения. Кажется, щеки уже пылали. — Я говорю тебе то, что вижу. — Джин осторожно коснулся лица Чона, тем самым поднимая взгляд парня на себя. Касание было таким нежным, будто Джин прикасался к самому дорогому фарфору в мире. Взгляд Гука был неуверенным, но за секунду сменился и излучал только полную уверенность в своих действиях. Это был знак? Джин наклонился к парнишке и поцеловал его в губы, поцелуй был не долгим и излучал всю нежность, что таилась в сердцах обоих. Чонгук решил действовать серьезнее, сквозь смущение и страх, он потянул Джина на себя, вовлекая в глубокий поцелуй и укладывая руки Джина на свои бедра. Кажется, такое поведения Чона, только обрадовало Джина, и он продолжил уже сам. Руки поглаживали бедра Гука, поднимались выше к спине, губы спускались по острым скулам к сладкой шее. — Чонгук? Ты что, без нижнего белья? — Джин отстранился от поцелуя и посмотрел в глаза Гуку. Пришлось приложить силы, чтобы не заржать в голос. — Ну, да. А что такого-то? Тебе работы меньше и вообще … — Чонгук начал заливаться краской и что-то мямлить в ответ, но Джина это уже мало волновало, в этот момент он понял, что хочет провести остатки своей жизни с вот этим неловким и смешным парнем. — Успокойся, ты все сделал правильно. — Голос Джина стал ниже, звучал мягко и успокаивающе. — Не бойся, будет не очень больно. — Не очень? — Кажется, это было сказано чуть громче, чем должно было быть. Глаза Гука забегали в панике. — Успокойся и доверься мне. — Легко тебе говорить тебе не будут… — Гук не договаривает, потому что его слова пропадают в поцелуе. Джин медленно, чтобы не напугать парня и дать ему полностью расслабиться, спускался поцелуями по шее, расстегивая пуговицы на платье горничной. Поцелуи спускались ниже, по груди, по ребрам, к животу, дыхание Чона уже давно было сбито, дышал он обрывисто и на каждый поцелуй отдавался шумным выдохом. Джин, целуя Чона в живот, медленно начал растягивать Гука. Отчего тот встрепенулся и отодвинулся. — Тише, тише. Все будет хорошо, просто надо привыкнуть к этому ощущению. — Джин понимал, что у Чонгука это впервые, и он еще всего боится. Чонгук сквозь страх подался вперед, насаживаясь на палец Джина, попутно громко выдыхая, почти срываясь на стон. Он бы может и застонал от удовольствия, если бы это не было так больно. — Черт, ты говорил, что это будет не больно. — Шипит Чонгук. — Я такого не говорил, я сказал, что постараюсь сделать не сильно больно. — Пиздюк. — Эй, не ругайся. — И в качестве наказания Джин углубил свой палец. Последовал, негромкий, но все же крик Чонгука. Постепенно был добавлен второй палец, а затем и третий. Естественно без ругательств Чона не обошлось. Когда Джин был уверен, что достаточно подготовил Гука, он пододвинулся к нему ближе, подведя свой член к его заднице и медленно начал входить в него. Гук шипел от боли смешанной с удовольствием, а Джин просто от удовольствия. Джину хотелось бы сейчас вдолбить мелкого в кровать и выбивать из него стоны пока тот не охрипнет, но он не мог так безрассудно поступить. Он входил медленно, стараясь причинить как можно меньше боли. — Да войди ты уже, наконец! — Чонгук не выдержал этой муки, ему хотелось поскорее забыться и потеряться в новых еще болезненных ощущениях. Джин, последовав просьбе, вошел резко и до основания. Крик Чона разнесся, казалось, по всему дому. Он начал двигаться медленно, но уже более уверенно, потому что Чонгук начал вместо шипения, постанывать от удовольствия. Джин и не заметил, как увлекся процессом и уже как в своих мечтаниях вбивает Чона в кровать, выдалбливая в прямом смысле этого слова из него стоны. — Парни! С Новым годом! — Дверь в комнату распахивается, там появляется отец Джина, который взрывает бутылку шампанского, из которой струится пена, прямо на пол, а лицо отца так и застывает в немом шоке. Кажется, его подбородок поздоровался с полом. Шампанское уже перестало струиться, только остатки жидкости неприятно стекали в рукав. Услышав появление лишних в комнате, парни медленно и неуверенно поворачивают головы в сторону звука и также застывают в шоке.