Муки Шайтана

Она та, что вечно отводит взгляд, когда смеется. Она та, что движется наперекор судьбе, стремглав бежит от поражений. Та, что не умеет возразить самой себе, вкушая плоды предательства и кровавых побед. Эти плоды, налитые кровью пропитаны криками ее собственных жертв. Она та, что проливает соленые слезы за расплату за грех. Настя, ты помнишь ту первую встречу в коридоре дворца? Словно стрела летела ты к цели. Испуганная девица, не познавшая до конца всю подлость, всю жестокость сей огромного мира. Но зачем же ты льешь свои слезы? Отчего винишь всех вокруг? Чувствую сердцем, что так предательски стучит в груди, ты все потеряла. Не только родных и свой кров, но и саму себя. Не смогла найти выход, да и не успела. Судьба все решила за тебя. Смирись теперь с этим. 28 марта, 1537 год. - Выйдете все! Оставьте нас на пару минут. - Мой господин… - Я сказал, немедленно выйдете все! Не ясно выражаюсь, Нигяр?! - Как прикажите Паша.- с тонкой испуга в голосе выдавил из себя Сюмбюль-ага. - Ну что ты стоишь? Идем же!- казалось терпению евнуха вот, вот придет конец. Едва они скрылись за дверью, обстановка накалилась лишь хлеще. - Что у Вас на уме, госпожа? Неужели ты думаешь, что Повелитель раб слова твоего? Пленник твоего разума? Игрушка в твоих руках? Столь низко ты еще не падала, хотя нисколько не изменилась. “Этого не может быть. Он ведь давно нашел у Аллаха упокоение. Отдам свою душу Ему, но не признаю, что жив”! - Как ты оказался здесь? Неужели смерть, достигшая своей цели, оказалась лишь плодом моих мечтаний, Паша? - Как видишь. Но то, что ты лицизреешь, не меньшая ложь. Я действительно мертв. Но лишь в твоем мире, Хюррем! Смотри, меня никто не может позабыть. Моя Хатитже не спит по ночам, выходя в сад, она мечтает вернуть те прекрасные дни, когда звук скрипки моей пьянил ее разум. Погружая в мир, где существуем лишь я и она. А ты так и останешься для Повелителя не больше чем утешением и лишь только. - Замолчи Ибрагим! Если будет нужно, я докажу именно тебе, что наша с Повелителем любовь так же велика и необъятна, как эта Вселенная. Докажу, что каждая фибра моей искалеченной души принадлежит лишь ему. Каждый уголок моего сердца помнит его образ, хранит его запах. Все возможно только и… - Довольно, Хюррем! Не пойму я одного. Какова цель твоих жаждущих доказательств? Зачем тебе оправдываться передо мной? Ведь я раб и только. Не забыла ты эти слова? - Я никогда ничего не забываю, Паша. В том числе и твои злые помыслы. Ты убийца, Ибрагим. Беспощадный убийца!- голос дрожал, казалось, что каждый коридор Топкапы слышал глухие, но отчетливые удары ее сердца. “Господи, молю тебя, о Всевышний, пусть скорее закончится этот разговор”. Но неожиданный сигнал разума вернул ее с небес на Землю. - Что тебе нужно? Небольшую паузу нарушил крик вырвавшейся из горла Хюррем. - Не приближайся ко мне! Нигяр, Сюмбюль, кто-нибудь!!! Но ей показалось, что никто не слышит ее мольбы о помощи. Все исчезли, оставив наедине с этим шайтаном. Еще пара шагов и женщина была прижата к стене, запястья ее рук были крепко сжаты бывшим Визирем. Не оставалось сомнений, теперь на ее белоснежной коже останутся красные пятна, напоминающие об этой непонятной борьбе. - Убери от меня руки. Сейчас же!- рыжая чертовка словно прорычала эти слова, но соперник не слышал ее угроз. Не хотел слышать. Слишком долго он ждал этого момента. Она попыталась сказать еще пару тройку предупреждающих фраз, но не сумела. Не сумела оторваться от губ прильнувших к ее алым устам. Перед глазами расплывалось все, разум потерял смысл своего существования. Она почувствовала сладкий вкус на конце языка, душа прощалась с измученным телом. Совсем недавно казалось, что накалившейся воздух сожжет все до тла, но на смену ему пришла та прохлада, которая господствует лишь в райских местах. Все закончилось также странно, как и началось. Она почувствовала пустоту. Именно ту опустошенность души. На мгновенье показалось ей, что земля уходит из под ног. Первые секунды было тяжело дышать. Облокотившись на неизвестный предмет, Хюррем едва смогла подняться с колен. Силы покидали ее, тело не поддавалось движениям. Услышав знакомый до боли в груди голос, он вселил надежду на спасение в испуганную Хасеки. - Хюррем…Я рядом. Обернись. - Я ни в чем не виновата, клянусь. Сулейман…прошу тебя, остановись! Но было поздно.