Муки Шайтана

- Как это не очнулась? – Сулейман будто сорвался с цепи. - Я сделал все, что в моих силах, государь. Но Хюррем Султан так и не открыла глаза. После этих слов Повелитель, словно стрела влетел в свои покои, лицезрея то, что уже наблюдал почти 40 минут назад. Бледная как покойник, Хюррем лежала на его кровати, не подавая никаких признаков жизни. Сулейман осторожно подошел к любимой и, склонившись над ее ликом, обнаружил, что Хюррем дышит, но очень слабо. Ее грудь даже не поднимается от рефлекса дыхания. Но государь понял, что это то самое, чего он ждал все это не простое время. “Она дышит! Моя любовь жива! Я благодарю Аллаха!” – он сбивчиво, но от всего сердца благодарит Всевышнего за сохранение жизни своей Султанши. - Хюррем…Хюррем – Сулейман пытается привести ее в чувства, знает, что это будет нелегко. Без помощи врача опять таки здесь не обойтись. - Охрана! Сию же секунду привести мне лекаря, который осматривал Хюррем Султан. - Он стоит за дверью, Повелитель, ждет, когда Вы его позовете. -Пусть немедленно войдет. В покои чуть слышно входит тот самый врач. - Повелитель… - Что же ты мне врешь? Как ты мог не заметить того, что она дышит. Какой же из тебя врач, черт побери?! – Государь в полном недоумении, а что еще хуже в гневе. Кажется, сейчас он скажет что-нибудь настолько обидное, что сам будет об этом жалеть. Но, в конце концов, лекарь не виноват, что не мог уличить дыхание Хасеки. И чуть успокоившись, Сулейман подумал о том, что не зря лишь он заметил возрождение своей Хюррем. Только он может увидеть, что с ней не так. А теперь, стоп! Отбросим в сторону похвалы самому себе. Хотя, в голове не было подобных мыслей гордости и что более противно – тщеславия. Сейчас самое важно то, что мать моих пятерых наследников осталась жива после столь серьезного приступа. И даже не понятно, какого приступа. Лекарь ведь ничего не объяснил, тугодум. Как еще прикажите назвать его? А если бы Хюррем умерла? Что было бы тогда? Страшно возомнить себе это. Тяжело дыша, Государь опускается на ложе к Хюррем, чтобы не потерять той нити надежды, которая сейчас связывает его и жизнь этой рыжеволосой демоницы, что в один момент завладела его душой. Но этот момент нарушил врач, которому было необходимо попытаться привести Султаншу в сознание. - Повелитель, позвольте мне еще раз осмотреть госпожу. - Нет, я желаю, чтобы ты стоял в стороне и любовался этим зрелищем! Разумеется, осмотри ее! И не просто осмотри, а приведи ее в себя. Если тебе это удастся, проси всего чего пожелаешь. Если же нет, ты знаешь, что я с тобой сделаю. Все зависит от тебя. Приступай сейчас же! – ясно, что Сулейман разозлился еще больше, выделяя интонацией последнюю фразу. Что было потом, государь помнит плохо. Он погрузился в свои мысли, не желая слышать ничего вокруг, кроме вздоха своей возлюбленной. И это случилось! - Повелитель! Повелитель, она пришла в себя. Сулеймана словно молния сразила от этих слов. Не теряя ни секунды, он бросился к Хюррем, которая действительно очнулась от долгого сна. Неровно дыша, подрагивая ресницами, Султанша пыталась что-то сказать, и ей это с трудом удавалось. В горле чувствовалась боль, словно кусок меди застрял. Все тело горело, хотя по внешнему виду про Хюррем такого не скажешь. И все же, собрав в кулак последние силы, Госпожа сумела произнести лишь одно слово, и Государь услышал его. - Сулейман… - Моя Хюррем. Все хорошо, все закончилось.