Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

      Переместившись в дом Магды, Эрик изучающе огляделся по сторонам. Последний раз он здесь был очень и очень давно. Никакие детали не задержались в памяти.       Несколько бутылок из-под вина, джина и чего-то ещё стояли на маленьком столике, некоторых полках. Отец Ванды, с явными следами похмелья, вышел из кухни в заляпанной футболке, с бутылкой пива к внезапным гостям.       — Надо пить поменьше. Уже черти мерещатся, — пробормотал он, глядя на смутившегося от таких слов Курта. Живя в особняке Ксавье, мутант привык, что его не боятся и принимают необычный облик.       Никто не успел понять, в какую долю секунды Ртуть, всё же не удержавшись, накинулся на отчима с кулаками.       — Сейчас тебе не только черти мерещиться будут, — удар, — но ещё, — удар, — много чего, — удар, — интересного, — снова удар.       Ванда, Эрик и Курт, наконец, осознали, что происходит, но, как и всегда, когда речь идет о спидстере, не успели вмешаться (да и, откровенно говоря, не хотели).       — Всё, всё, я закончил, — примирительно подняв руки сказал Питер, криво улыбнувшись, вставая с развалившегося на полу под градом ударов отчима. Успев, при этом, отобрать у мужчины бутылку и поставить на стол, чтобы не заляпать пол дополнительно.       Леншерр чувствовал себя странно. После победы над Апокалипсисом, Чарльз, при помощи телепатии, показал ему всё, что видел в воспоминаниях Логана и самого себя из будущего, о том ужасном времени, когда проиграли и люди, и мутанты, а победителями и хозяевами стали роботы. Это заставило Магнето задуматься над своими методами решения вопроса. В конце концов, может он и правда ошибался? Или к мягкости Ксавье надо добавить немного его собственной жесткости, и тогда они смогут создать светлое будущее, вместе встав у руля. В любом случае, стоило попробовать хотя бы из простого любопытства.       Стоя сейчас напротив отца Ванды, металлокинетик не мог отогнать мысль, что если сейчас его прикончить, то вряд ли это решение станет началом конца, как в деле убийства Траска.        Здесь не было Чарльза, который бы вопил о милосердии и добре. Не было его пронзительно голубых глаз, просящих Эрика остановиться, не совершать «очередную глупость». Кто бы сейчас остановил от расправы? Его сыну не придется пачкать руки. Зачем? Отец всё сделает сам. К тому же, он избавит Ванду от жестокого, бесполезного отца, от которого одни беды. «Хотя кто-то даст и тебе такую характеристику» — шепнул Магнето внутренний голос.       Повинуясь каким-то своим инстинктам, Леншерр медленно начал поднимать руку. Он сам до конца не понимал, что делает, но прежде чем мутант успел что-либо сотворить, хлопнула входная дверь. Наваждение спало. Рука опустилась.       — Я дома, — раздалось из коридора. В комнату прошла Магда, застывая на пороге. Пакет с продуктами полетел на пол. Под ноги гостям откатилось несколько фруктов, — что здесь происходит? — женщина замечает своего благоверного с разбитым носом и губой, скулящего от боли, а затем переводит взгляд на своего сына с содранными костяшками.       — Это все твой выродок, — большего мужчина сказать не смог. Что-то заставило его захлопнуть рот так сильно, что каждый в комнате отчетливо услышал стук зубов.       — Как иногда непредусмотрительно поступают люди, ставя железные пломбы, — покачал головой Эрик, — видишь ли, я никому, а в особенности, таким как ты, не позволю оскорблять моего сына.        — Твоего сына? Теперь понятно, в кого он такой уро… — на этот раз Магнето не был так мягок. Хорошенько приложил говорившего лицом о пол.       — Поразительный случай отсутствия инстинкта самосохранения, — прокомментировал Магнето. Питер ободряюще обнимал за плечи Ванду. Курт стоял, не двигаясь с места.       — Магда, — обратился Леншерр к бывшей возлюбленной, пребывавшей в состоянии неподдельного ужаса, — ты так боялась меня, как мутанта, что не заметила, какого монстра выбрала себе в спутники жизни. Я, в отличии от него, никогда бы на своего ребенка не поднял руку. Ты вырастила прекрасных детей, но, видимо, защищать их от других теперь буду я.       Женщина не находила слов. Особенно, когда Ванда показала ей свои синяки.       Питер, тем временем, по-тихому избавился от отчима. Отправил «отдыхать» на другой континент.       Леншерр не хотел задерживаться. Он чувствовал себя чужим в этом доме, лишним.       Мужчина распрощался с сыном (парень решил остаться дома до конца каникул) и с Вандой (предупредив девушку, чтобы в случае чего не стеснялась связываться с ним, если потребуется помощь).       Магда была слишком шокирована, чтобы думать о чем-либо, кроме своих ошибок.       Вместе с Куртом, Магнето растворился в облаке, перемещаясь в особняк Ксавье. Чарльз определенно ждал их. Ведь едва ли Леншерр успел сделать шаг по направлению к своей комнате, как его настигло короткое телепатически сообщение «зайди ко мне, надо поговорить»       — Что, отчитывать будешь? — мрачно поинтересовался Эрик проходя в кабинет телепата. Ругаться ему совершенно не хотелось. Но и чувствовать себя нашкодившим ребенком тоже. Ксавье развернул кресло от окна. Его лицо не выражало гнева, как и радости.       — Нет. Хотел поблагодарить тебя, что не стал убивать отца Ванды. Хотя он, честно, даже для моей выдержки испытание. Друг мой, ты боролся с собой, но в итоге поступил так, как я тебя всегда просил, — телепат подъехал к металлокинетику, который, в свою очередь, присел на корточки, — что не менее важно, ты показал хороший пример своему сыну. Морщинка на лбу Леншерра разгладилась.       — Спасибо, Чарльз.

***

      После Рождества, когда каникулы закончились, школа вновь наполнилась учениками. Жизнь для многих вернулась в привычное русло.       Вернулся и Питер. Только теперь ходил он все время задумчивый, тихий, почти не участвовал в разговорах. А если его и спрашивали, зачастую, отвечал невпопад.       Чарльз, глядя на Максимоффа, думал о том, что в его новом состоянии есть плюс — парень исправно посещает уроки (что раньше было редкостью), да и вообще, ведет себя тихо, смирно. Прямо образцовый ученик. Но у телепата не возникло даже порыва сказать вслух нечто подобное, особенно при Эрике, который тоже заметил перемены в поведении сына. Не нужно было даже читать его мысли, чтобы понять настроение мужчины. Слишком заметные, полные тревоги взгляды Магнето бросал в сторону Ртути.       Вскоре металлоинетик начал замечать повышенное внимание Питера к Джине Грей. Спидстер постоянно её караулил в коридорах, на улице и настойчиво о чем-то просил. Каждый раз всё происходило по одному и тому же сценарию: он подходил, говорил что-то, а телепатша отрицательно качала головой. И так по нескольку раз в день. И это только те разы, которыми Леншерр лично был свидетелем.       Как мужчина, Эрик допускал мысль, что его сын попросту влюбился и теперь не дает объекту воздыхания прохода, а сама дама сердца не хочет отвечать взаимностью. Вот только металлокинетику казалось, что в деле обольщения его сын действовал бы по-другому.       Порой ему хотелось не ломать голову, а попросить Чарльза и его дар о помощи. Но только эта мысль возникла в голове, её сразу пришлось отвергнуть. Слишком ясно представилась картина, как с тех пор Ксавье вместо долгих уговоров металлокинетика что-либо делать или не делать будет просто шантажировать. На подобии: «       — Чарльз, я больше не хочу работать в школе / делать то, что ты просишь / я иду бороться за превосходство мутантов.       — Неееет, Эрик, ты будешь тут помогать мне до окончании веков, исполняя любую мою прихоть, или твой сын узнает, какими нечестными методами его обожаемый отец решает проблемы».       Не то чтобы Леншер не рассматривал вариант «просто поговорить», но он не знал, какие слова тут можно подобрать, чтобы не испортить всё ещё сильнее.       Однажды, спидстер добился, чего хотел — удовлетворительно кивка от рыжеволосой. В тот же миг он оба исчезли, оставив позади лёгкую серую дымку.       Леншерр вздохнул с облегчением. И, не смотря на то, что вечером его настигла почти адская головная боль — он считал, что день прошел удачно.       Однако, как выяснилось, Магнето рано радовался. Стало ещё хуже. В том плане, что Ртуть заимел привычку по вечерам просто пропадать из школы, а возвращаться поздно ночью. И хотя благодаря своему рождественскому подарку металлокинетик всегда знал, где его чадо находится, количество вопросов это не убавляло, а наоборот.       К примеру, он не видел никакой системы. Посещаемые спидстером города, места были каждый раз разные. Находящиеся на всех четырех сторонах света. И никакой закономерности в передвижениях не было.       Эрику до смерти хотелось включить строго отца, который отчитывает пришедшего глубокой ночью сына. Но мысль о том, что Питер начнет огрызаться, а потом и вовсе пошлет его с фразой «тебя вообще несколько лет носило черт знает где, вот и теперь не лезь» заставило действовать иначе. Хотя слово «действовать» здесь не подходит. Леншерр просто с наступлением отбоя брал книгу из библиотеки и шел читать на первый этаж на диван, стоящий недалеко от входной двери. Отслеживая приближение сына, мужчина готовил либо чай, либо горячий шоколад, какие-то вкусности и молча вручал всё это, как правило, сильно замерзшему спидстеру, когда тот заявлялся домой.       Начался этот ежедневный ритуал случайно. Леншерр просто согрел себе чай и шел с кухни в сторону лестницы, когда чуть не столкнулся с сыном.       Наверное, взгляд у Эрика был сильно суровым, поскольку Питер исподлобья посмотрел на отца, затем на кружку в его руках с таким видом, словно ожидал, что сейчас кружка с содержимым сейчас прилетят ему в лицо.       — Трясешься же весь, — нарушил тогда молчание Эрик, — выпей, — он почти с силой сунул чашку в ледяные пальцы, — а то заболеешь.        С тех пор так и повелось. Питер никогда не отказывался от ночного перекуса, как и от компании отца. В первый раз Леншер хотел уйти, но был молча остановлен Ртутью.        Они сидели вместе на диване или на кухне. Зачастую в тишине. Но, как ни странно, это их обоих не отягощало. Эрик уже просто был рад, что его сын рядом, живой и здоровый, а Питер находил плюс в том, что не нужно никого из себя строить, делать вид, что ему жутко интересна новая сплетня. Точнее, обычно и правда интересно, но парню сейчас было абсолютно не до этого.       Так длилось некоторое время. Терпение у новоиспеченного отца лопнуло, когда его сын завалился домой в стельку пьяным. Причем настолько, что сам не понимал, когда идет быстро, а когда медленно.       К великой досаде Магнето, даже в таком состоянии Ртуть не разбалтывал свои тайны. Он порывался что-то спеть, прорекламировать речь, но язык заплетался и мешал планам хозяина.       Эрик задумался, что ему делать. В таком состоянии отпрыск может и дойдет до комнаты, но по дороге перебудит весь особняк, а оставлять его в таком виде здесь одного тоже не выход. Леншерр уже трижды пересекал столкновения Максимоффа со стеной, со шкафом с книгами, полом, просто успевая примагнитить сына к себе. Тот, похоже, не сильно улавливал происходящее. Было ощущение, что имеешь дело с заводной игрушкой, которую если оставить без присмотра, обязательно уткнется в какой-нибудь тупик.       Разрешение проблемы внезапно не понадобилось. Питер рухнул к отцу на диван, при этом переместив верхнюю часть тела мужчине на колени, словно кот.       — А ты знаешь, больше всего я боюсь, что начну убивать вот просто потому, что могу, — внезапно абсолютно четко произнёс Максимофф, а через мгновение уснул, оставив Магнето с мысленно открытым ртом.

***

      На утро спидстер вел себя как ни в чём не бывало, а вот Эрик решил, что с него хватит загадок. После завтрака он, просканировав территорию школы и, найдя сына в самой дальней части парка, направился прямиком туда.       Спидстер сидел на покрывале на траве, сложив ноги по турецки, задумчивая потягивая газировку.       Эрик опустился рядом и, решив не напускать тумана, сразу перешел к делу.       — Питер, ты можешь, наконец, объяснить мне, что с тобой происходит?       Спидстер вздрогнул от неожиданности. Погруженный в свои мысли, он не заметил приближения отца. Быстро справившись с замешательством, спидстер постарался изобразить на лице изумление и непонимание.       — Да ничего не происходит. С чего ты вообще взял, что есть о чем волноваться? Леншерр уже перестал вестись на подобные фокусы.       — Слушай, я понимаю, что может и не имею права требовать от тебя какой-то откровенности, но все же, если я что-то…       — Ты здесь не причем, — торопливо поспешил разуверить спидстер, замахав руками.       — Значит, все же есть то, что тебя беспокоит? — подловил Эрик. Питер вздохнул, собираясь с мыслями. Он посмотрел на отца, прикидывая что-то в уме. И решился.       — Если я расскажу кое — что, обещаешь не сильно злиться?       — Я ничего не могу обещать, — честно признался Магнето, — но я очень постараюсь.       — Я попросил Джин посмотреть твои воспоминания и показать мне, — единым предложением выпалил Ртуть, почти сразу вскакивая на ноги, поскольку при опасности первый порыв — это бежать. Сразу за ним поднялся Эрик.       — Ты ЧТО?! Стоящие недалеко массивные ворота, словно травинки, согнулись пополам.       — Пап, мне больно, — тихо сообщил Максимофф, держась за руку, на которой находились металлические часы.       Магнето глубоко несколько раз вдохнул и выдохнул воздух, успокаивая сознание. Ворота вернулись в исходное положение, а часы перестали пытаться сломать своему владельцу кости.       Успокоиться — вовсе не означало просто закрыть глаза на сказанное и забыть. Эрик походил на вулкан, внутри которого бурлит лава, пока не затапливающая никого, но вполне к этому готовая.       — Больше всего, я ненавижу, когда кто-то, без моего ведома и согласия, проникает в МОЮ голову. Как ты мог заметить по моим воспоминаниям, я, чтобы защитить себя от воздействия телепатов, стал носить шлем, принадлежавший тому, кого я ненавидел больше, чем кого-либо, — чеканил Леншерр каждое слово, сжав кулаки, — если ты так хотел узнать что-то, мог просто спросить, а не использовать свою подружку. А я ещё, как идиот, беспокоился за тебя. Думал, что-то случилось.       Металлокинетик, повернувшись спиной, зашагал в сторону института. Мужчина побоялся, что злость снова возьмёт вверх, а не смотря ни на что, он не хотел навредить сыну.       — Да ты даже не хочешь знать, зачем это мне, — настиг Эрика крик спидстера, — а ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты ушел вот так?! Ты иди, иди. Я тоже пойду. Может опять вляпаюсь во что-нибудь. Мне не привыкать! Леншерр круто развернулся и вплотную подошел к сыну.       — Не смей меня шантажировать, — прошипел он, глядя прямо в карие глаза Питера,  который также посмотрел в ответ.       Если бы на месте металлокинетика был кто-то другой, то давно не выдержал свирепый взгляд Ртути и отвел глаза, а сам Эрик не без гордости отметил, что немного практики, и его сын будет одним взглядом вызывать внутри противника бурю негативных чувств и желание скрыться, спрятаться и никогда не вылезать из укрытия.       — Папа, просто выслушай меня, пожалуйста, — тихо попросил Питер, не желая продолжать бессловесный «диалог взглядами».       — Хорошо. Я весь внимании, — едко произнес Леншерр, демонстративно садясь обратно на плед, — пожалуй, выполнение ещё одной операции по спасению я сейчас не потяну.