Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

      Дарен устало вздыхает, прикрывая глаза, и прилагает всевозможные усилия, чтобы смириться с тем фактом, что спокойствие ему даровано на столь малый срок.        Еще один раз пробежав глазами по записке, не найдя никаких иных посланий и волшебным образом появившихся дополнений, юноша с неким удовольствием сминает листок в ладони, возвращаясь обратно к кровати, и лишь когда он прилёг, понял, что смятая бумага всё ещё шуршит у него в руке.       Усталость взяла вверх над обостренной любовью к порядку и чистоте. Скомканная записка откидывается в угол кровати. Пошёл этот Максимофф.       Чисто теоретически, если он и придет, то для галочки, зачем ему ещё приходить, верно? А люди, желающие сделать что-то для галочки не особо заинтересованы в этой деятельности, поэтому у Дарена есть шанс, что Питер постоит пару минут и, посчитав, что сделано достаточно, уйдёт.       А если нет? Он ведь настырный. Шарп морщит нос, ощущая презрение к своему положению. Серьёзно? Он сейчас лежит, весь пыльный, на чистой простыни, обдумывая, как бы хорошо было не приходи сюда серебристая бестия? Так что же тут думать?       Ему просто надо успеть дойти до Брайт и … Точно.       Дарен еле сдерживает желание треснуть себя ладонью по лицу во многом этому помогает отвлекающий стук в дверь. Твою мать! Этого не может быть.       Ещë как может, подтверждают стрелки будильника на столе. Шарп убил свои пол часа и даже не придумал ничего стоящего. Обида и гнев не улеглись, а лишь с новой силой захлестнули при противном повторном ударе. Значит, сейчас Максимофф играет в культурного человека, оберегая его личные границы, да?       — Я жив! А теперь пошёл вон от моей комнаты! — кричит Дарен, чтобы его точно услышали через дверь.       Питер этого ожидал, если быть честным, скорее не ожидал ничего иного кроме такой реакции, да и была она вполне правильной в такой ситуации. Шарп имел полное право покрыть его бранью и кинуть что-то тяжёлое после такого отношения к себе, так что спидстеру ещё нужно быть благодарным за такую «мягкую просьбу» не лезть.       Максимофф, предусмотрительно захвативший блокнот, не сдерживает смешок, потому что даже здесь накосячил, не захватив ручку, но он находится в школе, так что найти любые канцтовары минутное дело, даже для обладателей иных сил, пф-ф, даже для тех, кто способностей не имеет.       Новая записка скользит под дверь с характерным звуком шуршания и свиста.       Дарен принципиально не собирается её читать, пусть так и валяется. Он ещё и в его комнате мусорит, подлюга!       Шарп рассматривает потолок, понимая, что выглядит как глупая обиженная девчонка из сериалов, но и плевать, тем эти сериалы и жизненнее. Но любопытство берет вверх. И парень подбирает клочок бумаги с пола. «Ты имеешь полное право злиться, ведь я поступил отвратительно. Твои слова были правдивы в определённой мере. Одно объяснение, Дарен, и я тебя не побеспокою (нет, это не шантаж, доставать я тебя не буду). Скажи, что ты обработал все ссадины, пожалуйста».       — Не обработал. Сниму побои или помру от заражения крови специально, чтобы тебя осудили! — крикнул Дарен, после чего, помедлив, осмотрел свои руки. Он ведь даже не подумал об этом, как-то из головы вылетело, да и жечь и покалывать уже перестало, но чисто для проверки …       Шарп достаёт из-под кровати свой рюкзак, осматривая карманы на наличие чего-то похожего на содержимое аптечки, даже делает малые успехи.       Лимонные леденцы от кашля и два пластыря с рисунками от Брайт он нашёл, что ещё раз вызвало прилив тоски и самоуничижения. Его подруга ведь всегда была рядом и выражала готовность поддерживать и участвовать в чем-то важном и интересующем парня, а он так наплевательски отнёсся к её попытками что-то попробовать. Нашёлся тут самый умный. Да, ему не нравится подобное применение сил по мелочам, а не в масштабном плане. А ещё Дарену не нравится что Брайт приобретает новых знакомых, с которыми легко заводит общение, и подсознательно чувствует опасность подкрадывающегося одиночества среди близких людей, но чтобы это понять, парню бы следовало побывать на сеансе психотерапии, чего тот, конечно же, никогда не делал.       — Обвини меня как-то получше. У тебя аптечка есть? Шуруй обрабатывать, — снова раздаётся голос из-за двери. Питер слышит шебуршание и звук застежки, надеясь, что Дарен не додумается до того, чтобы по простыни спуститься из окна и смыться, лишь бы не продолжать с ним разговор.       — Ага, а ещё у меня с собой кипятильник, набор скалолаза и бродячий русский цирк! — саркастично отзывается Шарп, по одному тону было понятно, что глаза он закатил так, что радужка наверняка скрылась за верхними веками.       — Как полагаю, это значит, что аптечки нет. Дарен в ответ раздражённо вздыхает. Когда его уже оставят в покое? Идиот, надо было игнорировать сразу, а не продолжать диалог. За дверью слышится шорох, парень чуть привстаёт с кровати, смотря на ручку и замок, вроде бы не двигаются.       — Слушай, бинты, зеленку протолкнуть не получится, — словно извиняясь сообщает спидстер, успев собрать небольшой набор первой помощи. Хэнк не должен быть сильно уж против, в конце концов медикаменты ведь и нужны, чтобы лечить пострадавших. Вот есть подарочные издания книг, а он собрал Дарену подарочную аптечку.       — Мне в окно тогда закинь.       — Не думаю, что это хорошая идея. «Мог бы и не продолжать после части «не думаю», это описывает твою личность», Шарп вовремя прикусывает себе язык, сдерживая агрессию, не лучшая идея оскорблять того, кто кинул тебя в подвал.       — Я не собираюсь ходить как больной ветрянкой! — капризно отозвался Дарен, разве что не топая ножкой. А хотелось. Всё же есть понимание, что чтобы он сейчас не сказал, мгновенно его не скрутят и не вмажут. Как минимум минут через десять, поэтому можно побыть смелым и язвительным, а потом … Как и всегда об этом пожалеть. Но он слишком любил внимание, именно поэтому предпочитал театр одного актёра, с собой в главной роли конечно.       — Я принесу йод, обещаю, что не ворвусь в твою крепость, просто возьми нужное.       Шарп хочет всё послать. Точнее всех. Точнее, одного парня. Раздражает до побеления костяшек. Абсолютно всем, своим тоном, своим видом, своим существованием, как таковым. Но всё же мутант поднимается с места и идёт к двери, понимая, что Питер как гребаная жвачка, а поскольку закрыть его в морозильнике, чтобы он отстал, нельзя, придётся что-то придумывать. Картина вырисовывалась весьма забавная и занятная, спидстер (иначе говоря, человек, который может достать почти что угодно) вкладывает в чужую руку, показывающуюся через щелочку двери, пакет с неясным содержимым. Но на счастье парней и несчастье сплетников, ситуация осталась незамеченной. Питеру достаточно и этого промежутка, чтобы оглядеть состояние Дарена, используя силы. Нет, влетать в комнату он и правда не планировал, хватит с него доставления дискомфорта, да-да, поздновато проснулась совесть, но зная Максимофф, она восстала из мёртвых, что многого стоит. Дарен выглядит, если сказать лаконично: «Лучше, чем «плохо», хуже чем «хорошо». В общем, как человек, переживший знатное дерьмо.       Дарен замечает внимательный взгляд в свою сторону.       — Ну и что так смотришь? Словно это не я побитая собака, а ты?! — Шарп планировал сказать это громко и язвительно, но получилось обиженно и тихо, видимо с глазу на глаз труднее плеваться в человека ядом.       — Я могу … ?       — Ты не останешься, — резко отрезает хозяин комнаты, хмуро глядя на не лучшую кандидатуру в гости, — извиняешься и показываешь мне фокус с собственным исчезновением, одеяло я тебе дам, надеюсь не украдешь.       — А помочь тебе я могу? — робко интересуется спидстер, всё же проходя в комнату, пользуясь вроде как полученным разрешением.       — Поступай в медицинский и оказывай помощь кому угодно, а меня будет лечить высококвалифицированный специалист в области психологии после контакта с тобой! Выключай режим дружелюбия, включай ген скорости, и мы побыстрее с эти закончим, — Дарен садится на кровать и начинает разбирать содержимое пакета в руках. Перекись, бинты, обещанный йод вместо зеленки, спиртовые салфетки, даже обезболивающие, ну и ну.       — Какой же ты приставучий, Максимофф, как пиявка! — бросает Дарен, всё ещё ощущая на себе чужой взгляд, что неимоверно бесило, поскольку вызывало чувство будто Шарп должен что-то сделать и поскорее. — Обработаю я себе руки быстренько и на этом закончим. Питер качает головой.       — Этим на скорости лучше не заниматься.       — Я бы пошутил о двусмысленности фразы, но воздержусь, — усмехнулся Дарен. — Давай сыграем в игру, как быстро я тебя выбешу настолько, что ты снова меня ударишь или иным способом сделаешь мне больно. Удивительно, но Шарпу даже не потребовалось прилагать физических усилий, чтобы обладатель скорости скривился как от удара наотмашь и это доставляло удовольствие, да, изощренное, с намёком на садистическое, но все-же удовольствие. Максимофф чувствует себя погано, вот и хорошо.       — Мне действительно жаль, что так вышло, и я говорю это не потому что так принято или для того, чтобы ты смягчился и никому не говорил.       — А, то есть я могу нажаловаться? — Дарен горделиво выпрямился, словно ощутил некую власть над Питером и его судьбой. Хотя на самом деле прекрасно понимал, что его просто дразнят.       — Конечно, но сначала сходи к Хэнку, — голос Питера не звучит не тревожно, а с пониманием своей вины и готовностью нести ответственность, ну и это предложение определённой выгоды, Шарп хоть к врачу сходит.       — А вот здесь не понял, в смысле могу?       Теперь уже Питер смотрит с непониманием.       — Ну так, встаёшь и топаешь до ближайшего взрослого по курсу, чтобы сообщить о таком неприятном инциденте. Я понимаю, что это вышло за границы «он меня вонючкой назвал», и ты смеешь требовать наказания для меня, буду мыть посуду, пока ты драишь полы.       — Хе-хе, очень смешно, но я на это не куплюсь. Всё, ты душка, прощен, топай, — Шарп махнул рукой в сторону двери, желая уже отделаться от собеседника, — где выход знаешь.       — Ты меня всё ещё ненавидишь.       — Не-е, велика честь, мне на тебя всё равно. А вот с какого перепугу тебе не плевать на моё мнение — вот это реально загадка.       — Зря ты мне не веришь. Ты явно считаешь, что я бегаю от ответственности.       — Я ж реально сейчас встану и пойду на тебя жаловаться.— Дарен старается принять как можно более лукавое выражение, вскинув голову и улыбнувшись так, что глаза стали смотреть с прищуром, это ведь может убедить Питера, что он настроен серьёзно?       — Имеешь право.       — Я прямо встал и иду к выходу, — бросает парень, поднимаясь с кровати, специально медленно шагая, спиной к двери.       — С тобой сразу пойти, чтоб ты мог ткнуть в меня, как в виновника? — невозмутимо интересуется Максимофф.       — Я ведь не шучу, — серьёзность тона Питера должна вроде как помогать, но для Дарена ситуация так ещё больше превращалась в не пойми что. Выглядит, как игра в изощренные шахматы, шаг вправо, шаг влево и тебе поставят и шах, и мат, и пощёчину отвесят.       — Дар, у тебя точно все хорошо?       — У меня? — с поддельным удивлением переспрашивает Дарен, после чего пристально осматривает свою одежду и руки, показательно отряхиваясь от пыли, намекая, что вопрос был дурацким, — Да всё отлично! Меня просто швырнули в подвал, сказав унизительную речь напоследок, и оставили в сырости дожидаться компании крыс. И знаешь что в этом самое омерзительное лично для меня? — Дарен выжидает паузу, смотря Питеру прямо в глаза, и если до этого он активно жестикулировал, то сейчас стоял со сложенными на груди руками, — Я сам виноват в том, что мне было не плевать на твои действия. Подумал, что …       Эта запинка выбивает Шарпа из колеи, прерывая весь поток мыслей. Раз не получается выразить что-то правильно, то лучше и не пытаться.       — Подумал, что …? — упрямо переспрашивает Питер, загораясь желанием непременно узнать, какое же откровение осталось неозвученным.       — Ничего.       — Что ты подумал, Дарен? — продолжает настаивать спидстер.       — Что можно попробовать с тобой контактировать, ясно?! В комнате повисает неуютное молчание. Дарен решает, что терять ему особо нечего, он признается в своей дурости, и пусть Питер делает с этой информацией, что пожелает.       — Глупо было решить, что пара разговоров по душам что-то значит, ха-х, просто обстановка виновата, создала такую доверительную атмосферу, вот я и подумал, что тебе можно честно высказывать свое мнение, ну да, у тебя же есть настоящие друзья, что всегда поддержат, а не раздражающая личность, с которой ты вёл себя дружелюбно, просто потому что привык так себя вести со всеми. Я думал, что ты горделивый лентяй, наделенный огромной удачливостью, из-за чего привык, что все по щелчку пальцев получается, потом показалось, что я не хило ошибся, а оказалось нет, вполне себе прав, агрессивность вот теперь можно добавить.       — А я думал, что ты просто любитель сарказма, а не злорадный болван, который так и норовит побольнее сделать!       — Я?! — Дарен выглядит оскорбленным, хотя в какой-то мере он и правда готов причинить человеку боль словами, но этот случай таковым не являлся, — Я просто сказал тебе, чтобы ты был более усердным и ценил старания отца! — Дарену было обидно. Что такого в том, что он указал на слабые места? Их латать надо, а не злиться. Он бы продал душу, лишь бы его так обучали и -… И.       —Ты не это сказал! Ты сказал, что я абсолютно не понимаю плюсов своего положения, что вокруг меня всё прыгают, а я нытик, который на всё жалуется, это совсем другое.       — Это одно и тоже! На что тут обижаться, если ты и правда не можешь по достоинству оценить отношение к своей персоне? Я не ожидал, что ты психанешь, — упрямится Дарен, подходя ближе, словно расстояние влияет на убедительность сказанного.       Столкновение двух разных взглядов на ситуацию имеет три варианта развития.       Первый, самый лёгкий, это просто свести разговор на нет, игнорируя причину раздора. Но осложнения будут вызваны тем, что забытая проблема, так и остаётся нерешенной и без её обсуждения, она вполне может повториться и сделает это с большой вероятностью.       Второй, обсудить всё спокойно и конструктивно, расписав мнение со своей стороны и выслушав другую, сравнить, выявляя чем вызваны сложности и найти компромисс. Самый эффективный способ действия, но требующий терпения и умения изъясняться с собеседником, что делает его заданием со звёздочкой.       И третий, когда две стороны обрывочно пытаются донести свою мысль, не слушая и не слыша друг друга, тратя время на препинания, которое можно было бы потратить на конструктивный диалог.       Вот этот путь парни и выбрали.       — Легко говорить, ничего не зная, — голос Питера стал совсем тихим, связки от разговора на повышенных тонах изрядно устали, — я тоже думал, что ничего не случится, если ты пять минут посидишь в подвале при свете лампы. Но ошибся.       — Нашёл с чем сравнить, просто высказать недовольство твоим поведением и бросить за решётку в темноте, — ядовито прошипел Дарен, зло сверкая глазами.       Спидстер замирает, отводит взгляд и криво улыбается.       — Ладно … Давай договоримся, это будет легендарная сделка, акция только для тебя. Я помогаю обработать ссадины и живу спокойно, не ощущая себя совсем уж моральным уродом, а ты получаешь за это объяснение, да непростое, а запутанную историю отцовства Магнето и ответ на вопрос, как у него вырос такой болван и не приёмный ли он, м?       Питер имел привычку, свойственную многим старшим сёстрам и братьям, когда им нужно отвлечь или заинтересовать младших, то приходится переходить на заговорщический шёпот, что спидстер и сделал, рассказывая о своём предложении.       — Я сам, рассказывай пока, — Дарен делает жест рукой, призывая начинать пока он доходит и устраивается рядом на кровати, — И откуда берутся дети, я знаю, начало истории отцовства можешь пропустить, — Шарп отдернул свою руку, когда к нему потянулись чужие.       — Я осторожно.       — А я Дарен, не очень то приятно познакомится.       Питер не настаивает, всё же давить с такими просьбами не самое удачное решение, особенно учитывая в каком состоянии Дарен был сегодня, его пока следует оберегать как хрустальную фигурку.       — Для начала краткая выжимка моей общей биографии:"Проблемный, но и в определенной мере одарённый старший ребёнок из семьи среднего класса, с некой развращающей морально способностью — иметь возможность забрать всё, что хочется, а дети и подростки много чего хотят, особенно если их метаболизм превышает норму в разы. Кушать то хочется, да я не один, сестрёнка тоже заявляет свои права на сладости, а много ли может дать мать — одиночка?       — Одиночка? — переспрашивает Дарен, закусывая ноготь на большом пальце, дурная привычка, никак не может отучится. «Сестра… У Магнето есть дочь? Или приемная? Может двоюродная сестра?»       — Именно.       — То есть как?       Это неожиданное открытие идёт вразрез с представлениями Шарпа, не то, чтобы он ночами не спал, обдумывая как там обстоит с родословной Максимофф, но … Как так могло выйти? У Магнето пропали чувства к этой женщине, и он её оставил? Вполне обычное явление, пф-ф, если Питер сделает из этого трагедию, то парень даже не удивится.       — Моя мама прекраснейшая женщина со сложнейшим характером бонусом, что, наверное, и выделило её среди обычных людей, раз отец обратил на неё столь явное внимание. Но, при всем уважении, мой отец не тот человек, с которым здравомыслящая женщина, желающая стабильной, безопасной жизни захочет связываться, поэтому, — Питер пожимает плечами, слабо хмыкнув. Сейчас это кажется чем-то таким обыденным. Понимание решений, которые сделали взрослые люди, их промахи, ошибки. Максимофф словно сторонний наблюдатель, рассказывающий историю которая приключилась с «человеком N», а ведь всё это терзало его не один год. Всю жизнь. И даже сейчас не отпускает. Ощущение неполноценности, тоски и зависти, нехватки чего-то важного, извечные вопросы без ответа и осознание, сколько он недополучил, горчащее на языке. Питеру не нравилось ощущать себя частью какого-то наложенного табу, ему не нравилось доказывать учительнице по истории, что он действительно понятия не имеет об отцовской линии семейного древа и плевать ему хотелось на эти поиски информации, старая мымра, не нравилось слышать, что он весь в отца, даже не зная о ком речь, — Поэтому она ушла, не сообщив одну маленькую деталь, которая сидит перед тобой. Максимофф взглядом намекает начать отрабатывать ссадины. Дарен мешкает, заслушавшись, поэтому не сразу понимает, что ему пытаются донести, но через пару секунд доходит, и парень начинает шевелиться, начиная с открытия упаковки салфеток, протирания рук.       — Но… Вы же сейчас знакомы с сэром Магнето.       — А ты весьма наблюдателен. Мы познакомились довольно давно, ну как познакомились, это был настоящий театр абсурда.       Спидстер в своей привычной манере сбивчиво и с перескоками описывает, как к нему заявился Чарльз Ксавье в прикиде хиппи, Хэнк, который Хэнк как есть и гость из будущего, как вся эта компания дружно уговаривала Питера вытащить кое-кого из Пентагона. А потом, как через добрые пару лет судьба вновь столкнула обладателя скорости с отцом, но уже на поле боя с древнейшим мутантом.       Шарп уселся на кровати по турецки, забыв о салфетке в руках, слушая историю, как под гипнозом.       — Оу, — все, что смог выдать Шарп, когда Питер замолчал, ожидая его реакции. — Но вы так близки … Видимо, природный магнетизм был тебе бонусом и помог перескочить от незнакомцев к родным, — отшучивается парень, не зная, что можно сказать в такой ситуации.       — Он отказался от меня, как только узнал правду, — дополняет Питер.       — … Максимофф, ты мне ересь не болтай, — Шарп смотрел настороженно. — Это такой приём, чтобы вызвать жалость?       — Так уж не верится? — мутант скорости осторожно подаёт Дарену йод, чтобы тот все-же приступил к обработке ссадин. Шарп потеряно принимает бутылёк из чужих рук.       — Дар, ты не спи над ранами. А не то каждый новый абзац моего рассказа будет стоить одну обеззараженную царапину.       — Я не забываю, просто внимательно слушаю, чтобы тебе обидно не стало, вдруг взбесишься за то, что я недостаточно вовлечен в рассказ. По характеру Дарен был злопамятен и никогда за особый недостаток это не считал, наоборот, если тебе как-то насолили, то запомнить кто, каким образом и когда это сделал — правильное действие. Ты знаешь чего можно ждать от человека и выстраиваешь свою модель поведения с ним. Сейчас Питер вызывал умеренную симпатию как хороший рассказчик, но это не затуманивало воспоминания о том, как он поступил сегодня, поэтому подобные задевающие высказывания были как нечто само собой разумеющееся.       Питер ничего не отвечает, решая пойти оптимальным путем и продолжить повествование. Как бы это ни было неудобно признавать, но даже в этой ситуации Максимофф переправляет стрелки на себя, если быть до конца откровенным, ни капли не нужно Дарену это объяснение, он наверняка согласился потерпеть, чтобы спидстер точно ушёл. Это нужно ему самому, выговориться обо всём, некая терапия. Пожаловаться не сильно знакомому человеку легче, у него итак о тебе не слишком сформировавшееся представление, и ты не разрушить его такими своими беседами.       — Я не могу с уверенностью утверждать, что он тогда искренне сказал, что отказывается от меня по причине того, что быть его сыном опасно, возможно подобрал в меру приемлемую отмазку.       — Не может быть такого, чтобы Магнето отказался от своего ребёнка, который его искал, — возражает Дарен, — да ещё и мутанта!       — Я тоже так думал, — взгляд Питера, как и голос изменились, стали мягче, но словно приобрели оттенок холодности.       — Ты знаешь кто такой Магнето?       Дарен выгибает бровь, смеряя Питера взглядом, словно он на полном серьёзе утверждал, что дважды два пять.       — Ты не знаешь, — отвечает спидстер на свой же вопрос, переводя взгляд на вид за окном. В последнее время на улице душно, наверное намечается гроза, прогноз что-ли посмотреть.       Максимофф встряхивает головой, отгоняя ненужные мысли, сбивающие с основной.       — И я не знаю, если уж на то пошло, и проф не знает, возможно бог в курсе, но я до него что-то не мог дозвониться. О нем говорили по телевизору, его изучают на уроках в школах, где-то определённо лежит толстое досье на него, размером с перепись китайского населения, но … Кто же он такой? Что могут сказать о его семье? О его юности, прошедшей в военные годы? О личной жизни, о мотивах его действий?       Дарен не признался бы даже самому себе, что в этот момент забеспокоился, а не сотворил ли он себе кумира по обложке, сотканной из чужих домыслов? — Это человек, переживший столько дерьма и сохранивший при этом рассудок, думаю многие страдают от посттравматических расстройств после такого, а он ещё бодренько держится. Так, о чем это я, — Питер хмурится, после чего щёлкает пальцами, — А, всё, уловил ход мыслей. Мой отец прочувствовал столько, что лимит эмоций если не исчерпан, то близок к минимуму и глупо было лезть с надеждами на семейное счастье. Представь, что к тебе приходит почти мужчина, проживший 25 годиков, и заявляет, что он твоя семья и теперь ждёт тесного, тёплого взаимодействия, это звучит как бред в любом случае! А для него… мне кажется ещё слов не придумали для описания этого.       — Тебе 25?       — Не похоже? — чуть ухмыляется Питер.       — Ты ведёшь себя на 16.       — Спасибо, что заменил «придурошно» на 16-летний возраст.       — У меня огромное количество вопросов, но пока задам самый главный, как так вышло, что ты всё-таки наладил отношения?       — Ой, легко и просто, — Питер лёгким движением притягивает кисть Шарпа ближе, начиная обрабатывать ссадины на ладони сам, смотря Дарену в глаза, чтобы тот не сразу обратил внимание на его действия. Сам он все равно ни черта не озабочен этим занятием, — чуть не умер.       — А? — Дарен думает, что ослышался, — В смысле, ты изображал, что умер? — предполагает парень, обдумывая какие ещё могут быть варианты трактовки такого заявления. — Ты позвонил и сказал, что умрёшь? Ну как в фильмах, чтобы припугнуть, — Шарп искал способ смягчить историю. То, что его лечат без согласия, парень так и не заметил.       — Нет, меня похитил один поехавший, желающий стать мутантом, почти обескровил на какой-то заброшке, когда удалось сбежать, я чуть не упал с высоты нескольких этажей, было весело в общем.       Дарен быстро моргает пару раз, осмысливая услышанное, Питер в этот момент боится рассмеяться, история итак звучит стрёмно до невозможности, но реакции у Шарпа забавные.       — Ты же спидстер, каким вообще образом тебя схватили? И… Как, — Дарен издаёт протяжное «а», чуть закинув голову, — Ох-ре-неть. И потом … ?       — Я сбежал после ссоры с ним, поэтому он мог решить, что лучше не давать мне поводов для психов. Возможно, повлиял тот факт, что я был немно-о-го на грани смерти, а для него это тема такая, травматичная, — Питер переходит ко второй руке, продолжая делиться мыслями.       — Так ты боишься, думая, что привязанность к тебе не искренняя?       — Любить только что спасённого человека просто. Страх, ощущение почти состоявшейся потери, они сильные, в некотором роде взаимозаменяемы с тёплыми чувствами. Я итак не лучший и точно не желанный кандидат в сыновья, а здесь ещё этот магнетизм. Позорюсь каждую тренировку с ним, спасибо ещё, что наедине. Это, конечно, идиотизм, но мне кажется, что каждая моя неудача — это то, что может отдалить меня от отца.       Люди склонны симпатизировать тем, кто их понимает в большей мере, в конце концов, это приятно, быть понятым, общаться с человеком, который переживал нечто подобное легче. У Шарпа зарождалась симпатия.       — Ладно, — выдыхает Дарен, — Думаю, неплохо бы и мне что-то сказать, так что — … Ну, прости, наверное? Не думал, что ты окажешься сложнее, чем я предполагал. — мутант поджимает губы, думая, что бы ещё добавить, — И вообще, вся эта история, страхи из-за отца, — после небольшой паузы Шарп описывает это так, — мрак полный.       — Тебе бы поработать с правильной формулировкой мыслей, — заметил Максимофф.       — А тебе с лицом, чтобы посерьёзнее было, но я же молчу.       — Тебе вообще нормально с такими ссадинами сидеть? Аптечка в подарок, жест извинения, чтоб обрабатывал раны, царапины и прочее.       — Эти же пустяковые были, — отмахивается Дарен, только сейчас замечая, что Питер все-таки, как и хотел, занялся врачеванием.       — А серьёзное — это арматура, прошедшая насквозь?       — Мажь уже йодом — смирившись, отвечает Дарен. — слушай, и всё же. Сэр Леншерр так много говорил про объединение. Разве он не должен был быть рад, что у него сын мутант и вообще … Ай! — Шарп одергивает руку, когда её начинает неприятно щипать — Ты аккуратнее, ага? Не рисунок калякаешь.       — Ой, прошу прощения, — Питер театральной прикрывает рот ладонью, изображая ужас, — не думал, что ты неженка и вообще-то рисую, вон, какой красивый цветочек получается.       — Ты там цветочек рисуешь?       — Это шутка, Дар, — после небольшой паузы Питер добавляет. — Я рисую звёздочку.       — Может он среагировал бы не так, — пытается найти оправдание Дарен, — просто обстоятельства были не лучшие. Но он тебя любит, это точно, Брайт это чувствовала на той тренировке, после которой ты ныл в лазарете, да и до неё.       — Я и не говорю, что он имитирует чувства, испытываемые ко мне, просто оцениваю его характер. Будем честны, это Магнето, и понятие привязанности у него специфичное. Я не его семья в полном смысле слова, с таким то периодом знакомства, это, наверное, что-то другое.       Дарен почти со стоном откидывается на кровать, проведя руками по лицу, будто бы это могло снять напряжение.       — Вот почему так? Как всегда мудаком оказываюсь я. Ну конечно, Дарен поплевал на чье-то больное место, посолил и станцевал ча-ча-ча. Да пошёл ты, Максимофф, зараза несчастная. Так трудно было родиться с маленькими проблемками в семейных отношениях, с эмоциональным характером и взрывным темпераментом?       — Ну последнее я выполнил, — довольно уточняет Питер, все ещё сидя рядом на кровати и натоптывая ногой мелодию какой-то песни. — Тебе второй раз вон влетает из-за моего темперамента.       — Мне следовало бы понять с первого, что ты потенциальный кидатель людей в подвалы.       Искренность на искренность. Питер понимает, что это уж слишком нагло, считать, что за душевный рассказ, причём инициированный с его стороны, Дарен тоже должен ему что-то в ответ, поэтому вопросов о том, что произошло в подвале, с чем связано то за состояние, в котором спидстер его нашёл, и о чем же бормотал ему парень, он не задаёт.       У Шарпа книги на полках на разных языках, если точнее, на двух, Питер подметил это ещё в прошлый раз. Итальянский и английский. Дарен что-то шептал не на английском, это точно, так что не нужно было быть величайшим следователем, чтобы понять на каком языке с говорили. Проблема в том, что эта информация ничего ровным счётом не даёт.       Шарп тем временем страдальчески глядит в потолок, сложив руки на животе, переплёта пальцы в замок.       — Знаешь почему я бешусь? Потому что перед тобой, как и перед остальными, разложили все карты. Вас обучают, тренируют, дают советы и возможность совершенствоваться, а вам что-то там не нравится. Я могу казаться противным, но срывать тренировки для меня это сущая наглость, так при всём этом вам ещё ничего не было! А меня лишили права на них быть за ссору.       — Быть чем-то недовольным — это нормально, вот для меня это не считается неуважением. И если ты думаешь, что здесь двойные стандарты сыграли свою роль, то … вполне возможно, мир жесток. Но если уж ты так жаждешь позаниматься, то приходи, когда можешь, на дверях спортивного зала нет магических печатей.       — Тебе напомнить на каких я здесь правах? На мизерных. Мне вообще не вариант расхаживать одному где-то. И в зале тренировок скучно, я хочу в симулятор, — мечтательно вздыхает Шарп. — Но туда меня точно не пустят.       — У-у, какие мы непривередливые на тренировки, понятно.       В Дарена прилетает подушкой, но слабенько, значит жест шутливости.       — Да и мы сами, можно сказать в наказание, но нам говорят для общего развития, сейчас заняты теорией, так что с симулятором не практикуешься не ты один. И всего пара дней наказания осталось, отмотаешь этот страшный срок.       — Не пара, а 12 дней. Меня вообще-то на месяц отстранили. А если ты расскажешь, что я тебе наговорил, то срок увеличат и счастье если не до пожизненного.       — Ничего я не скажу и не сказал бы. Это первый урок школы, стукачей не любят. А хочешь я тебе записи с лекций притащу? Почитаешь, займешь себя чем-то, да, это попытка казаться милым, чтобы скрасить случившееся.       — Мне есть чем заняться, просто … Стой. Ты пишешь лекции? Прям пи-и-ишешь? Ручками? — Дарен даже привстает от удивления, откладывая подушку, которую до этого держал, чтобы Питер не вздумал устроить на них бои.       — Нет, цветными карандашами. Между прочим, у меня есть высшее образование.       — Абалдеть.       — Я представляюсь настолько тупым?       —Ты обидишься, если я скажу правду, а мне на сегодня синяков достаточно.       — Какой ужас, я слишком привык косить под дурака, чтобы меня не доставали, что теперь это вышло из-под контроля. Ничего не ноет? Может сходишь к Хэнку, вдруг у тебя где-то серьёзный ушиб?       — Ага, есть один, может и его залатаешь? Вылечи мне душу, Максимофф, там открытый перелом со смещением.       Питер хитро улыбается, перед тем как взъерошить Шарпу волосы.        — Думаю я возьмусь за этот сложный случай.       — Это была шутка, Максимофф       — А мне кажется, что нет.       — Ключевое слово — кажется, ты руки мыл вообще, прежде чем меня касаться? йодом запачкаешь.       — Ты брюнет, всё равно незаметно будет. У меня ж руки в йоде, а не в побелке.       — Ну ещё бы ты меня побелкой заляпал!       — На первое апреля обязательно, ходи опасайся.       — Может я не доживу до этого дня вообще.       — Ты ужасный пессимист.

***

      — Питер, — окликает Дарен перед тем, как мутант скорости собрался покинуть его комнату, — если тебе действительно нужно моё прощение, то я тебе его даю.       — Нет, Черныш, ты не можешь дать мне свое прощение. Мне не нужно твоё высказывание, после моих действий, заглаживающих вину, люди обычно ощущают себя обязанными или подкупленными в некотором роде. Мне нужно, чтобы ты сам определённо признал для себя, что прощаешь мне этот поступок. А так ли это или нет, мне останется ощущать по складывающимся взаимоотношениям.       Фьерро-Шарп хрипло смеется.       — Ну вот, даже нормально нельзя тебе что-то хорошее сказать. Во всем ты особенный! И, серьёзно? «Черныш»? Это ещё что за ерунда?       — Это называется «дружеское прозвище».       — Хм-м, ну тогда, я сейчас выпендрюсь и дам тебе самое оригинальное прозвище за всю твою жизнь. И будешь ты — Пара-па-пам, — Дарен шуточно изображает игру на барабанах — серебрянкой!       — Фантастика! Как ты до этого додумался?